Вариация (ЛП)

— Что ж… Так, ладно, проведем для тебя экскурсию, обустроимся, и я вернусь за оставшимся снаряжением, — сказал Хадсон, надевая рюкзак.
— Иду за тобой, — сказала я с легкой улыбкой.
Он усмехнулся. Мы взялись за руки и пошли по широкой дорожке, посыпанной гравием.
— На случай, если кто-нибудь смотрит, — прошептал он и поцеловал мне руку.
В груди разлились тепло и нежность. Вокруг никого не было, и мы оба это знали, но руки я не отдернула.
  
— Готова провести целых три дня с командой Эллисов? — спросил он.
— Когда придет время уезжать, я стану любимицей Кэролайн, — заверила я его, скорее желая подбодрить себя.
— Моей ты уже стала.
Я закатила глаза, но тепло в груди разгорелось еще сильнее.
— Это не по-настоящему, сам знаешь.
— Ты сама себя в этом убеждаешь, Алли, — ответил он, сжав мою руку. — И кроме того, в ближайшие три дня все по-настоящему. А когда придет время уезжать, я сумею убедить тебя провести вместе все оставшееся лето.
— Как самонадеянно, — сказала я, с трудом сдерживая улыбку.
Мы начали спускаться по более крутому участку тропы. Впереди показался берег озера.
— Кровати сдвигать не будем.
— А ты откуда знаешь, что там придется сдвигать кровати? — спросил он, искоса глядя на меня и не скрывая ухмылки.
— Джунипер сказала.
На крутом спуске у меня протестующе заныли бедра, но я изо всех сил постаралась прогнать боль. Каждая мышца ныла оттого, что я провела слишком много времени в студии с Евой.
— И про то, что домик номер четыре лучше всех, потому что он рядом с туалетом.
Хадсон рассмеялся, но это никак не помогло мне избавиться от приятного, но неуместного ощущения в груди. Вообще-то, от его смеха оно лишь усилилось.
— А вот мне нравится седьмой. Он ближе к воде, но мы опоздали и кто-нибудь из дядей уже его занял. Да, и не волнуйся, мы не будем сдвигать кровати, пока сама не попросишь.
Я отмахнулась от летящего жучка.
— Этому не бывать.
Как только он коснется меня губами, я растаю. Но для выживания мне необходимо всегда оставаться твердой. И даже жесткой.
— Посмотрим.
На этот раз я тут же отвела взгляд, когда на его щеке показалась ямочка. Этот мужчина слишком прекрасен — само по себе катастрофа, а лично для меня вдвойне.
— Хадсон! Алли! — позвала нас миссис Эллис, лучезарно улыбаясь.
Мы подошли к павильону. В крытом патио стояли четыре стола для пикника и гриль. Из окон открывался потрясающий вид на озеро в окружении деревьев. Мама Хадсона обняла нас, и я приняла ее теплые объятия чуть естественнее, чем на пляже.
— Как я рада вас видеть!
Она вручила Хадсону ключ — на кольце болтался брелок в виде мини-весла для каноэ.
— Ваш — девятый.
— Он же ваш, — возразил Хадсон. — Я не стану занимать твой любимый домик.
— Ну, все остальные заняты, — ответила она, взглянув поверх лилово-полосатых очков. — Так что те, кто опаздывает, берут то, что им предлагают, с достоинством и благодарностью. Все остальные уже распаковывают вещи, так что за дело.
— Но он ваш.
Хадсон посмотрел на меня так, словно я могла помочь, но я развела руками. Ни за что на свете не стану встревать в споры, еще даже не успев распаковать вещи.
— Папа выбрал четвертый. Девятый — самый дальний, а папа, кажется, вчера вечером что-то такое съел и…
— Ни слова больше. — Хадсон забрал ключ. — Похоже, мы идем в девятый.
— Веди, — сказала я, поправив рюкзак на плечах.
— Да, в этом году девятый, восьмой и седьмой отремонтировали, — восторженно просияла миссис Эллис. — Скажете нам потом, как вам. Наверняка к следующему лету доделают шестой, пятый и четвертый.
— Обязательно, — пообещал ей Хадсон.
— Обед в двенадцать, — напомнила она ему, а затем повернулась ко мне. — Алли, нам так приятно, что ты поехала с нами. Если Кэролайн будет себя вести как мерзкая жаба, поступи с ней, как подобает поступать с жабами, и зашвырни в озеро.
У меня отвисла челюсть, но мама Хадсона повернулась и пошла по тропинке, как я поняла, к четвертому домику.
Пять минут спустя мы стояли в дверях девятого домика, в некотором потрясении разглядывая простой, но уютный интерьер.
— Не может быть, — прошептала я.
Хадсон потер затылок:
— Давай попросим кого-нибудь поменяться.
— Ни в коем случае! Они скажут, что я стерва, — прошипела я, оглядывая комнатку пять на пять метров, точно у нас был другой выход.
Мы будто оказались в одном из шаблонных любовных романов Энн.
— Ну… есть и плюсы: кровати сдвигать не придется, — отметил Хадсон.
— Да и как их сдвинешь, когда кровать всего одна.
  
Глава двадцать третья. Хадсон
 
НЙФуэте92: ОМГ. Быть такого не может. Я ПОНЕСЛАСЬ в комменты!!!
Проснуться рядом с Алли — один из лучших моментов моей жизни. Это лучше окончания школы пловцов-спасателей, но чуть-чуть не дотягивает до того мгновения, когда я впервые увидел ее, когда она — раскрасневшиеся щеки и огромные глаза цвета виски — цеплялась за тонущую лодку.
Я подпер голову рукой и не стесняясь наблюдал за тем, как она спала. Алли свернулась калачиком, лицом ко мне, хотя мы лежали в разных спальных мешках. Под длинными ресницами залегли тени. А мы ведь рано легли спать — она очень скоро уснула, припав к моему плечу у костра. Но даже десяти часов сна было недостаточно, чтобы справиться с изнеможением, до которого она себя довела. И причиной тому не вчерашний поход и не вечерний заплыв.
— Так не хочется тебя будить, — прошептал я. — Но я знаю, что ты любишь бекон. Задержимся еще — и нам ничего не достанется.
С моими неугомонными племянниками и племянницами иначе никак.
Она глубоко вздохнула и еще глубже зарылась в подушку.
— Алли, — тихо позвал я.
Она распахнула глаза и улыбнулась мне, отчего сердце дрогнуло.
— Хадсон, — пробормотала она и снова задремала.
Да, я бы с радостью просыпался так каждый божий день до конца своей жизни.
Тебе даже не уговорить ее провести лето вместе. А я все равно попытаюсь.
Я мог бы дать Алли поспать и принести завтрак в домик, но нам надо смягчить Кэролайн. К сожалению, сестра увидит в этом не мою заботу, а избалованность Алли.
— Эй, милая! — попытался я еще раз. — Просыпайся, а не то тебе самой придется добывать белок на завтрак при помощи удочки и наживки.
— Я не умею ловить рыбу, — пробормотала она, снова открыв глаза.
Я ухмыльнулся:
— А я в курсе. Так что пора вставать.
Она кивнула, протестующе застонав, и мы расстегнули спальники.
— Какие мы молодцы! Пережили ночь, так и не став жертвами стереотипа о ночевке в одной постели, — сказала она, опустив ноги на пол.
— Чего?
Мы принялись рыться в рюкзаках, разложенных по разные стороны огромной кровати, чтобы достать одежду.
— Ну, как в книге или фильме, где пара терпеть не может друг друга, но в гостинице осталась всего одна кровать, и в итоге они спят вместе.
Алли отвернулась от меня, и я поступил так же. Пришлось повторить тот же причудливый танец, который мы исполнили накануне вечером, пока готовились ко сну. В однокомнатных домиках уединиться негде. Мы не хотели, чтобы кто-нибудь из моих родных случайно застукал одного из нас на крыльце, пока другой переодевается, поэтому пришлось импровизировать.
— Не волнуйся, — сказал я, стягивая футболку через голову. — У нас еще ночь впереди.
— Черт! — пробормотала она, пока я натягивал шорты.
— Что такое? — спросил я, внимательно разглядывая носки и кроссовки, чтобы не обернуться.
— Вечером я пыталась помочь Джунипер с маршмеллоу и измазала всю толстовку. Теперь на нее пол-леса налипло.
  
Я полез в сумку, вытащил черное худи и бросил ей через голову:
— Возьми мою.
— Я одета. Можешь повернуться, — сказала она, и в ее голосе я, кажется, расслышал намек на счастье. — И спасибо.