Вариация (ЛП)

— Ты у нас решительный, так что выбирай: сейчас или никогда.
— Это все неправильно.
Он следил за движениями моих пальцев, словно голодал несколько месяцев, а я вот-вот сниму серебряную крышку с подноса с закусками.
От одного этого взгляда у меня участился пульс.
— Правильное поведение переоценено.
Я добралась до талии, и платье распахнулось на ребрах.
— Я хочу тебя, — прорычал он.
  
— Кажется, мы это уже выяснили.
Я сняла с плеча бретельку. Он покачал головой:
— Я хочу тебя всю, без масок и стен. Я больше не хочу изображать пару, ведь мы с тобой знаем, что все это мучительно, пугающе и фантастически реально. Пяти минут мне мало.
От паники кровь застыла, как лед, но тут же растаяла от переполняющего меня жара.
— Ничего другого не будет.
Я поумнела, я больше ему не откроюсь. Однажды он уже ушел.
— Еще как будет.
Уверенность в его глазах не помешала мне потянуться к другому плечу.
— И я бы предпочел не использовать секс как способ заполучить и удержать тебя. Но увы.
— Не волнуйся, ничего не выйдет.
Я скинула вторую бретельку, наслаждаясь тем, как Хадсон проследил за этим движением.
— Я тебе не позволю. Я же говорю, я не люблю, когда все слишком запутано.
Секс не вызывал у меня никаких эмоций, и ему никак на это не повлиять.
Хадсон медленно покачал головой:
— Я не спорю с тобой — я предупреждаю. Мы же говорим друг другу только правду? — Он напрягся всем телом. — Для тебя это способ сбежать. А я говорю, что воспользуюсь им, чтобы удержать тебя.
Я выгнула бровь:
— И что же ты сделаешь, Хадсон? Трахнешь меня так, что мне больше не захочется вылезать из твоей постели? Так, что я буду готова забыть о прошлом, потому что ты измотаешь меня оргазмами?
Этому не бывать никогда. До оргазма меня доводил и вибратор, но я без проблем меняла его каждый год.
— Да.
Хадсон опустил взгляд на мой вырез, и я дала платью соскользнуть на пару сантиметров. Хадсон подавил стон, и я не смогла сдержать усмешку. Он был в моей власти, и мы оба это знали.
— Раз так, покажи все, на что способен.
Я вздернула подбородок.
Он рванулся ко мне, и я приготовилась к столкновению.
И оно не разочаровало.
Наши губы встретились, и в тот же миг он потянулся одной рукой к моему лицу, а другую положил мне на спину и притянул к себе.
«Да!» — вскричала каждая клеточка моего тела. Все внимание, все мое существо сосредоточилось в точке нашего соприкосновения.
Хадсон большим пальцем коснулся моего подбородка, приоткрыл мои губы, и его умелый язык тут же вторгся внутрь. Этот поцелуй был таким же жарким и всепоглощающим, как и тот, первый. На долю секунды я испугалась, что он и впрямь воплотит в жизнь свою угрозу, и я не смогу оставить его.
Но эта мысль рассеялась, когда он провел рукой вниз по шее, коснулся груди и кожи, обнажившейся под молнией. От его прикосновения все внутри меня напряглось, а по коже пробежали мурашки. Он целовал меня все жарче, держа обеими руками за ягодицы, а затем обхватил бедра и приподнял над столешницей.
Я обвила руками его шею. Бретельки туго натянулись на руках, когда я набросилась на него. Я целовала его в ответ, проводила языком по его губам, заявляя о своих правах. Мои бедра опустилась на холодный гранит кухонного острова, но я даже не вздрогнула. Хадсон целовал меня снова и снова. Он заглушил шум внешнего мира, став центром моего мироздания. Не осталось ничего, кроме его рта, его языка, его рук и нашего жгучего всепоглощающего желания.
Тепло разлилось между бедрами, когда он коснулся кожи сквозь разрез на платье. Затем он раздвинул мне ноги и шагнул ближе, заполнил собой все пространство, затем развел их еще шире.
Он слегка прикусил меня за нижнюю губу, а потом губами почти коснулся моего уха.
— Хочешь, чтобы я прекратил, — скажи. Не нравится то, что я делаю, — скажи. Я уже почти на грани, так что прошу — скажи.
Он поднял голову, и мы встретились взглядами.
— Ты меня понимаешь?
— Да.
Других слов он от меня не услышит.
Он провел по моему затылку рукой и запустил ее в волосы.
— Какая же ты красивая. Никто не сравнится с тобой, Алли.
Я схватила его за жилет и еще сильнее притянула к себе. В ответ на поцелуй он застонал. Этот звук наполнял меня ощущением собственной власти. Я расстегивала пуговицы, он немного помог мне стянуть с него жилет, и я приступила к рубашке. Его губы медленно соскальзывали вниз к ключице, и пару раз я сбилась. Он ласкал все чувствительные места, которые обнаружил тогда, на пляже, и я сдавленно ахнула, потом застонала.
Он в точности запомнил, что именно мне нравится, и умело использовал эти знания, пока я практически не замурлыкала у него в руках. Я сжала бедра в предвкушении. Мне будет хорошо. Уже хорошо, а мы ведь еще даже не разделись.
Я выдернула край рубашки из его брюк. Он уделил внимание каждому сантиметру моего тела: коснулся губами нежной кожи под ключицами и чуть замедлился, лаская грудь. Свободной рукой провел рукой вдоль разреза на платье и заскользил вверх по бедру.
— Снимай, — потребовала я, еще раз дернув его за рубашку.
Хадсон улыбнулся, прижимаясь губами к моей шее, и на миг отпустил меня, рубашка упала на пол. Когда он снова потянулся ко мне, я ладонями легонько толкнула его в грудь. Он считал намек и выпрямился.
Да, черт возьми.
Вздох истинно женского восхищения вырвался у меня. Я смотрела, наслаждаясь каждой секундой зрелища, которого сама себя лишила тогда, на пляже. У танцоров тела высокие и худощавые, даже у парней. Хадсон же был мощным. Идеальные точеные мускулы, от изгибов грудных мышц до рельефных кубиков пресса. Я уже видела его без рубашки, но теперь откровенно пялилась, отбиваясь от единственного слова, которое никак не выходило из головы: мой.
До этого момента чувство собственничества было мне незнакомо, но теперь я заполучила его.
— Ты точно настоящий?
Когда я наконец-то смогла оторвать взгляд от мышц его живота, мы встретились взглядами. От моего прикосновения его тело напряглось.
— Тебя окружают профессиональные танцоры, — напомнил он мне, и на его губах заиграла ухмылка. — Ты постоянно видишь спортивные тела.
— Но не такие.
Я окинула взглядом глубокие косые мышцы до самой его талии.
— Не такие, как у тебя.
От одного взгляда на его тело все внутри вспыхнуло еще сильнее.
Хадсон снова набросился на меня, завладев моими губами в головокружительном поцелуе.
— Я пытаюсь вести себя хорошо, но за такие слова накажу тебя, Алли.
— Да, пожалуйста, — ответила я ему прямо в губы.
Наш поцелуй стал по-настоящему животным. Я высвободила руки из бретелек, полагаясь на то, что лиф корсета не даст платью свалиться. Хадсон снова провел рукой по моему бедру, и я отодвинулась, хватая ртом воздух, когда его пальцы скользнули по нежной коже вдоль шелковых стрингов.
Другую руку он запустил мне в волосы и легонько потянул назад. Я выгнулась, платье соскользнуло до талии, обнажив грудь.
— Черт, — пробормотал он, блуждая по мне взглядом с нескрываемым голодом, отчего сердце забилось еще быстрее. — Разве можно быть совершеннее?
Он сомкнул губы на соске, слегка касаясь его языком, и я застонала от пронзившего меня острого желания.
Боже, как же приятно… Еще приятнее стало, когда он перешел к другой груди и начал все сначала. По бедрам пробежала мелкая дрожь. Он скользнул рукой вдоль резинки трусиков. Еще немного, и он окажется там, где нужно.
Я таяла у него в руках. Он плавил меня губами, дразнящими прикосновениями пальцев. Меня влекло к нему все сильнее. Раньше я никогда не ощущала этого так остро, — казалось, мир рухнет, если он не коснется меня и не уймет неуклонно нарастающий жар между бедрами.
  
— Сейчас самое подходящее время попросить меня остановиться.
Он провел пальцами между моих ног. Нас разделял лишь крошечный кусочек ткани. Хадсон прикусил зубами сосок, а затем поднял голову и посмотрел мне в глаза.