Вариация (ЛП)

— Как замечательно! — покачала головой Даника, глядя на меня. — И многих вам приходится спасать?
— От случая к случаю, — кивнул я.
— Он и меня спас, — сказала Алли, поглаживая мой большой палец. — Так мы и познакомились, еще в детстве.
— Очаровательно, — сказала Даника, похлопав Василия по руке. — Дорогой, мы просто обязаны поздороваться с Джемондами до начала представления. Они уже беседуют с Максимом. Упустить шанс пообщаться с такими щедрыми спонсорами было бы ошибкой.
  
Василий улыбнулся Алли:
— Долг зовет. Жду не дождусь, когда ты к нам вернешься и украсишь собой сцену. Эта осень принесет тебе триумф.
Он взглянул на парня, который стоял слишком близко к Алли. Казалось, он чувствовал себя вполне комфортно, вторгнувшись в ее личное пространство.
— Триумф для вас обоих. Словами не выразить, с каким нетерпением я жду возможности представить всему миру ваше творение.
— Спасибо, — ответила Алли, и ее щеки залил румянец.
— Ну раз уж вы познакомились со стариком и ходячим брачным контрактом, который он называет своей женой, — парень преодолел последние две ступеньки и протянул мне руку, — Айзек Бёрдан.
Я ответил на рукопожатие, окинул взглядом короткие черные кудри, теплый бронзовый тон кожи и ослепительную улыбку и сразу же вспомнил его по фотографиям Алли.
— Тот самый хореограф? Рад знакомству.
Он рассмеялся, убрал руку и перевел взгляд на Алли.
— А больше ты ему ничего не рассказала? Потрясающе… Что ж, пойду выпью чего-нибудь праздничного, — сказал он мне и повернулся к Алли.
Я заметил, как смягчилось его лицо, и понял, о чем умолчала Алли.
— Завтра поедешь обратно к себе на пляж?
Она кивнула:
— До начала сентября вернусь к репетициям.
— Буду считать дни, затаив дыхание.
Он взял ее свободную руку и поцеловал костяшки. К моему горлу подступил комок.
— Пока не вернешься озарить Нью-Йорк своим светом, он будет лишь тлеть, а не сиять, Алессандра.
Улыбнувшись на прощание еще раз, он исчез в толпе.
Это что за хрень?
— Прости.
Алли сошла с последней ступеньки. На каблуках она доставала мне почти до подбородка.
— Его бывает чересчур много, но он и впрямь великолепен.
— Он и в постели так с тобой разговаривал? — нахмурился я.
— Что?
У нее на миг отвисла челюсть.
— А ну убери с лица это выражение.
— Какое еще выражение?
— Выглядишь так, словно почуял вонь от мусорной кучи в середине июля.
Довольно точное описание того, что я чувствовал.
— А если без шуток, так вот что тебя цепляет? Затаенное дыхание и отблески? Дай угадаю: он не говорит, что вот-вот кончит, а заявляет, что приближается к финалу?
Алли фыркнула, но от смеха удержалась и чаще захлопала ресницами, глядя на меня.
— А ты, видимо, относишься к первому типу? Ты из тех, кто предупреждает девушку, что ей лучше самой позаботиться о себе, потому что вот-вот закончишь гонку перед первым же поворотом? Или ты из тех, кто молчит вовсе?
Так у нее и шутки были припасены?
Я прижал к груди наши переплетенные руки, обхватил ее за талию и повернул, прижав к стене как раз у таблички с описанием арт-объекта.
— Хочешь пропустить остаток гала-концерта и проверить? Я обещал тебе несколько часов, если ничего не путаю.
У нее перехватило дыхание, а взгляд упал мне на губы.
— Нельзя.
Она не сказала «не хочу». Любопытно.
— Со мной тебе не придется брать дело в свои руки, если только ты сама не захочешь, — сказал я, наклонив к ней голову. — Ты кончишь как минимум дважды еще до того, как я тебя трахну, Алли. Я далеко не молчун, но лучше воспользуюсь ртом для того, чтобы и ты не молчала.
Ее зрачки расширились, рот приоткрылся, а щеки заметно покраснели даже при розовом освещении.
— А пока не пора ли нам пойти и заняться тем, чем ты обычно занята на таких мероприятиях?
Мне пришлось отодвинуться от нее на пару сантиметров, иначе плотная ткань смокинга перекрыла бы приток крови к члену.
Она медленно кивнула. Я отступил, не отпуская ее руки. Мы наблюдали за растущей толпой людей, занимающих свои места.
— Наш столик вон там, — сказала она, когда мы влились в толпу. — Я должна была предупредить тебя насчет Айзека. Прости.
— Тебе не за что извиняться. Я же тоже не передавал тебе список женщин, с которыми спал.
— По крайней мере, ни одной из них нет в этом зале.
Кто-то окликнул ее по имени, а она фальшиво улыбнулась и помахала.
— Это ты так думаешь.
Я увернулся от какого-то пьяного придурка, который оступился и завалился назад, а затем прикрыл собой Алли, чтобы он в нее не врезался.
Она посмотрела на меня озадаченно.
— Расслабься, шучу, — сказал я, пожав плечами. — Ну или нет — я же не видел список гостей. Но стой, неужели мысль о том, что я пересплю с кем-то из них, тебя беспокоит?
Между столиками стало свободнее, и мы продолжили путь.
— А тебя беспокоит то, что я переспала по крайней мере с двумя мужчинами в этом зале? — парировала она.
От легкого укола ревности воротник стал немного тесен.
— Ты собираешься спать с ними, пока мы вместе?
— Это все не по-настоящему, — прошептала она, пока мы протискивались мимо очередного столика у края сцены.
— Хватит. Отвечай на вопрос.
Толпа снова сгустилась. Я прижал ее к себе.
Она покачала головой:
— Нет. Если я с кем-то расстаюсь, все кончено. Я не люблю, когда все… запутанно. По той же причине я встречаюсь только с танцорами. У нас похожий образ жизни, расписание и приоритеты. Никакой путаницы.
— У нас все запутанно, но я-то тебе нравлюсь. Особенно когда ты забываешь, что до сих пор меня ненавидишь.
Этим вечером оторваться от нее было просто невозможно.
— У нас все запутанно, потому что я лю…
Она тряхнула головой. Я так на нее засмотрелся, что чуть не столкнулся с двумя женщинами, которые тоже не видели, куда шли.
— Ты был мне небезразличен. Но это было ошибкой, и больше я ее не совершу. Секс — это потребность, и без него не обойтись. Встречаться с постоянным партнером для меня означает просто поддерживать определенный уровень комфорта. Но я не ревную, потому что не привязываюсь.
Возможно, она просто рассказывала, как обстоят дела, но мне послышалось предупреждение.
— И все довольны, потому что Василию этого от тебя и нужно, — заметил я.
— Ему нравится, когда я сосредоточена… и все мы сосредоточены. — Она указала вперед: — Вот наш столик, сразу за тем, что в центре. А теперь уходишь от ответа ты.
— Когда мы целовались, я кое-что понял.
Мы проходили мимо центрального стола.
— Не в первый раз, когда ты застала меня врасплох, а во второй…
— Я поняла, о каком поцелуе ты говоришь, — перебила она.
— Хорошо.
По моему лицу расползлась улыбка. Я увидел карточки, которыми были обозначены наши места.
— Я тогда кое-что понял: не важно, что первый поцелуй был притворный — зато второй настоящий. Не важно, с кем был твой первый или мой первый… да что угодно.
Мы встали за стульями. Я взял свою карточку — «Гость Алессандры Руссо», — и сердце сжалось. Этот «гость» почему-то расстроил меня даже больше, чем хореограф. Распоряжение отдал Василий, но распечатала карточку Энн. Словно тоже не верила, что Алли меня пригласит.
— Первые переоценены, — сказала Алли, повесив клатч на спинку стула.
Гость. По сердцу словно чиркнули спичкой: я внезапно осознал, что хочу видеть на этой карточке свое имя. Я не хотел быть каким-то безымянным, мимолетным гостем в ее жизни, которого так же просто вычеркнуть как тех, кто был до меня. Я хотел, чтобы мое имя было высечено, выгравировано, вырезано в ее душе так глубоко, чтобы она никогда не вытравила меня оттуда.
  
Она подарила мне мнимое лето вместе, но я хотел заполучить все, и сердцу, похоже, было все равно, насколько это недостижимо. Я отыщу способ воплотить мечту в жизнь.