Поймай удачу за хвост

Немного разочарованные, мы кивнули, признавая правоту распоряжения. Лошади более комфортно себя чувствуют в тишине и спокойствии.
– Да и за год вы так на них насмотритесь, к лету вообще видеть не захочется, – добавил Толя. Мы с Соней синхронно покачали головами:
– Это вряд ли.
– Они как наша мама, – хмыкнул Витя. – Если бы не мы, она бы на конюшне жила.
– А так Екатерина Викторовна здесь не живет? – решила уточнить Соня.
  
– Ну… Ночевать она домой ездит.
– Это потому что она год назад матрас дорогой купила, – хмыкнул Витя. – И подушку…
– А… ваш папа? – рискнула спросить я.
– Ну он тоже там живет, – протянул Толя. – Они с мамой даже иногда пересекаются.
– И он не возражает против всего этого? – я кивнула на академию. Витя бросил на меня снисходительный взгляд:
– По-моему, по нам понятно, что наш папа – очень разумный человек и не делает глупостей.
– А вы тут при чем? – не поняла Соня.
– Генетика же, – Толя подмигнул ей. – Ну что, идем?
– Ага.
В этот момент со стороны входа в конюшни показались две девчонки.
– Надо же, конная школа, а к лошадям не пускают, – фыркала одна из них.
– Сейчас еще начнут, как дома: не получишь пятерку – на лошадь не сядешь! – обиженно вторила ее подруга.
Мы переглянулись.
– Это их еще на фортепиано не заставляли играть, – негромко заметила я, и мы вчетвером рассмеялись. Девчонки решили, что смеются над ними. Одарив нас злыми взглядами, они поджали губы и скрылись в общежитии.
– Ну вот, двумя врагами больше, – вздохнула Соня.
– Не бери в голову, – посоветовал ей Витя. – Сегодня больше, завтра меньше…
– В смысле? – не поняла я.
– Во-первых, они наверняка уже к вечеру все забудут, – отмахнулся мальчик.
– А во-вторых? – насторожилась я, чувствуя подвох.
– Поступить мало, надо еще и учиться! – вмешался Толя. – Мама говорит: в первые два года большой отсев будет. Из двух классов один сделают. То есть процентов тридцать – на выход!
– Вот как? – мы с Соней испуганно переглянулись.
– Ладно, не вешать нос! – подбодрили нас братья. – Пошли смотреть школу!
Мы обогнули манеж и вышли к точно такому же зданию, как и то, где мы теперь жили. Оба были идентичны как близнецы, стоявшие рядом с нами, о чем я и сказала.
– В архитектуре это называется симметрией, – кивнул Витя. – Когда правая и левая часть здания или комплекса выглядят одинаково.
– А здесь тоже общежитие? – поинтересовалась Соня.
– Нет, это учебный корпус, – отозвался Толя. – Здесь будут все уроки и теоретические занятия.
– Теоретические? – охнула подруга.
– Конечно. Конный спорт – спорт тех, кто думает! – подтвердил Витя. – Мама говорит, что лошади дураков не любят!
Я промолчала, вспомнив Ритку, которая ездила на Васильке. Хотя… Насколько я знала, с последних стартов ее сняли. Василек просто отказался бежать. Я с ужасом думала, что Ритка наверняка с ним не церемонилась или вообще продала обратно в прокат – занятия для начинающих и тех, кто не может позволить себе купить или арендовать лошадь. Положа руку на сердце для Василька вернуться туда было бы лучше. Особенно под руководство Ирины Афанасьевны. Так вообще нередко бывает: опытные тренеры в прокате любят и берегут лошадей в отличие от частных владельцев, которые приносят лошади больше вреда. Ритка – тому прекрасный пример.
– Оль, ты чего задумалась? Пойдем посмотрим? – потеребила меня Соня. Я опомнилась. Вот выучусь, стану известным тренером и обязательно выкуплю Василька. С этими мыслями я пошла вслед за друзьями.
– Ух ты! – я с восхищением рассматривала класс, в который мы заглянули: высокие потолки, огромные окна и парты, даже не парты, а столы, выглядевшие очень удобными.
– Да-а! – подхватила Соня. – А можно войти?
Она спрашивала у близнецов, но ответ прозвучал совершенно с другой стороны:
– Конечно. Проходите!
– Ой! – мы подскочили и наконец-то заметили невысокую темноволосую женщину с круглыми очками на ястребином с горбинкой носу.
– Здравствуйте, Лидия Ивановна! – хором поздоровались близнецы и заслужили благосклонный кивок.
– Добрый день, – подхватили мы с Соней, гадая, кто эта женщина.
– Добрый, – она кивнула. – Как я понимаю, это новые ученики нашей школы?
– Да, мы это… – под ее изучающим взглядом Соня начала заикаться. – Мы посмотреть…
– Проходите, присматривайтесь, – Лидия Ивановна улыбнулась. – Это один из классов, где вы будете заниматься. Непосредственно здесь – русским языком и литературой.
– А… – мы переглянулись. Воодушевленные близостью к лошадям, мы и забыли, что общеобразовательные предметы никто не отменял.
– Да, да, и на выходные тех, кто получил плохие оценки, отпускать не будут, – подтвердила Лидия Ивановна. – Они будут исправлять двойки.
– Тогда я поселюсь здесь, – проворчала Соня. – У меня по русскому вечный “трояк”.
– Ну это мы посмотрим, – улыбнулась учительница. – Кстати, вы знаете, что знаменитый писатель Лев Николаевич Толстой обожал лошадей?
– Да-а-а? – протянула Соня. – А я думала, он только в крестьянской рубахе ходил…
– Угу. И капусту косил, – пробормотал Толя. Витя фыркнул, а я промолчала. Льва Толстого я не любила, как и литературу в целом, а написание изложений приводило меня в ужас, но говорить этого учительнице я не стала.
– А еще, кажется, Лев Толстой в училище сломал ногу, упав с лошади, – вмешался Толя и заслужил укоряющий взгляд брата:
– Тупица, это Лермонтов был! Который с усами.
– А Толстой?
– А Толстой с бородой, – я кивнула на портрет писателя, висевший на стене.
– Ну хоть кто-то его в лицо знает, – улыбнулась Лидия Ивановна. – Ладно, идите, иначе обед пропустите.
– Обед, точно! Девочки, бежим!
Спохватившись, мы выскочили на улицу и устремились за близнецами в столовую. Помещение располагалась на первом этаже учебного корпуса. К моему удивлению, штукатурки на стенах не было, только на потолке.
– Мама хотела, чтобы мы видели историю, – пояснил Толя.
– Это как? – не поняла Соня.
– Кирпичи. Они же старинные, с клеймами заводов, – пояснил Витя. – Говорят, их крепость проверяли, кидая один из кирпичей со второго этажа. Если разбивался, браковалась вся партия. Вот поэтому стены старинных зданий такие крепкие. Пойдем, а то все съедят.
Пока мы рассматривали неровные кирпичные стены, к раздаче уже выстроилась очередь. Гул голосов эхом отражался от высоких потолочных сводов, и потому в зале было очень шумно. Получив свои порции, мы отошли, высматривая место, где можно сесть компанией. Желательно укромное место, потому что на близнецов начали оборачиваться, а кто-то даже показал на них пальцем.
– Очень вежливо, – проворчал Толя. Витя только кивнул, полностью разделяя мнение брата.
Стол нашелся в самом углу, неподалеку от входа на кухню.
– Ну и хорошо! – возвестила Соня, первой подходя туда. – Подальше от начальства, поближе к кухне.
Судя по всему, она цитировала не то фразу из фильма, не то народную мудрость. Но возразить было нечего. Не успели мы занять места, как вдруг меня окликнули.
– Эй… Ой, всем привет! – Света подскочила к нам, едва не расплескав тарелку с супом, стоявшую на подносе. – Девочки, а я вас везде ищу, вы же не против, если я с вами сяду?
Она смотрела почему-то не на нас, а на Витю с Толей.
– Садись, – кивнула сердобольная Соня, я хотела возразить, но было поздно. Светка грациозно опустилась на скамейку, будто бы случайно оказавшись между мной и близнецами.
– Я Света, – она улыбнулась мальчишкам, которые хмурились все больше.
– Витя.
– Толя.
Судя по тому, как это было сказано, братья не жаждали общаться с вторгшейся в нашу компанию девчонкой.
  
– Очень приятно. Я живу вместе… – она повернулась к нам и наморщила лоб, пытаясь вспомнить, как нас зовут. Безуспешно, поэтому Света только улыбнулась и продолжила: