Дареная истинная. Хозяйка лавки «С огоньком» (СИ)

Сердце пропускает удар, я резко втягиваю воздух, и легкие наполняет аромат дубовой коры и острого перца. Мужской, крепкий, суровый. Такой, каким кажется этот дракон, ставший внезапно моим хозяином. 
Я резко оборачиваюсь, едва не теряя равновесие, но Роувард успевает меня подхватить и не позволить упасть. Он оказывается совсем близко, возвышаясь надо мной как темная гора.
  
— Мне кажется, подкрадываться со спины — это не признак хорошего воспитания? — на выдохе отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, а не хрипло из-за испуга и простуды. — Я всего лишь хотела попить, это мне запрещено?
Дерзко. Мне надо взять себя в руки и перестать огрызаться, а то до добра не доведет. 
— Кажется, кухня в другой стороне, — произносит, выгнув бровь, Роувард. — Что ты хотела в моем кабинете?
На это мне и правда нечего ответить. То, что мне стало любопытно, — явно не оправдание. Что я думала увидеть? Как он превращается в дракона? Или проводит какие-то магические эксперименты? 
— Хотите мне напомнить про то, что я всего лишь рабыня и у меня нет никаких прав? — спокойно, даже с какой-то горькой усмешкой задаю я вопрос.
Пожимаю плечами и тут же жалею об этом: на последних словах, в горле словно наждаком проводят, а голос окончательно срывается на сип. Дракон хмуро сдвигает брови и, сделав шаг назад, окидывает меня оценивающим взглядом. 
— Ты заболела.
Это даже не вопрос — утверждение.
— Я просто хотела попить, — настаиваю я, пытаюсь улыбнуться, но улыбка выходит нервной. — Я уже ухожу.
Почему-то моя болезнь кажется мне проявлением слабости. А слабая женщина — не сможет выжить и бороться за себя, ее легко обмануть, легко сломать, подчинить себе. Не хочу так больше. 
— Зайди, — он легко толкает дверь кабинета, отчего та распахивается, а меня обволакивает теплом.
— Зачем? — настораживаюсь я.
— Затем, что я так сказал.
Хочется во что бы то ни стало сбежать, но что-то в его тоне подсказывает: сейчас лучше послушаться. Да и бесполезно спорить. Захожу в кабинет и замираю от удивления.
Я ожидала увидеть что угодно: от пыточной камеры до логова с грудами золота, но никак не этот уютный рабочий кабинет. На массивном письменном столе красного дерева, заваленном бумагами, стоит одинокая восковая свеча с пляшущим оранжевым пламенем. Восковая! Не сальная! Все верно: дорогое и качественное — только для господ. 
Позади чернеют стеллажи, но что в них — сейчас не видно. В камине потрескивает огонь, отбрасывая теплые отблески на темные панели стен.
— Присядь, — Роувард указывает на кресло у камина.
— Я постою.
— Это не просьба, — все так же спокойно, но безапелляционно произносит дракон.
Я колеблюсь, но все же сажусь на самый краешек. Кресло оказывается неожиданно удобным: так и хочется откинуться на спинку и закрыть глаза. Особенно учитывая тот факт, что тепло комнаты обволакивает меня, согревая и расслабляя.
— Значит, ты решила, что можешь бродить по дому ночью? - спрашивает дракон, опираясь о каминную полку.
— А что, это запрещено? — вырывается у меня раньше, чем я успеваю себя остановить. Все же тепло тормозит работу мозга.
— Ты нарываешься, — предупреждает Роувард, даже не повышая голоса. 
И это предупреждение действует сильнее, чем любое его рычание и даже чем то, как он порвал платье. В этих двух словах словно сосредоточена все его сила, власть, они демонстрируют, как он умеет себя держать в руках, но четко дают понять, что лучше не перходить черту. 
Марика привыкла считать драконов больше зверями, чем людьми, но… видимо, все не совсем так, как ей рисовали. 
— Я не хотела ничего плохого, — тихо, но твердо, насколько мне позволяет мой охрипший голос, отвечаю я. — Просто... в комнате очень холодно, а в горле пересохло. Я не ожидала, что вы еще не спите в такое время.
Он внимательно смотрит на меня, словно пытаясь что-то для себя решить. Отблеск огня из камина подчеркивает его высокую мужественную фигуру. 
Лицо Роуварда частично скрыто в тени, но я вижу, как мерцают в полумраке его темно-синие глаза. Точеные черты словно высечены из мрамора: резкие скулы, прямой нос, упрямая линия подбородка. Темные волосы, небрежно перехваченные лентой на затылке, отливают бронзой в свете пламени.
Он стоит, небрежно опираясь о каминную полку, но в этой расслабленной позе чувствуется скрытая сила и грация хищника. Длинные пальцы рассеянно поглаживают резной орнамент полки.
— Ты ведь понимаешь свое положение? — наконец спрашивает он.
— Да, — я отвожу взгляд. — Я теперь ваша... собственность.
Как-то вслух произнести “рабыня” не выходит. Подарок, ведь метка-то “дарственная”. Бред какой-то. Вчерашний ученый-химик превратился в бесправную девицу в руках дракона. И как я еще умом не двинулась?
— И все же напомню, что бежать не советую, — голос Роуварда становится жестче. — Метка связала нас. Без меня ты умрешь через несколько дней. 
Мне кажется, ему это не нравится настолько же, насколько и мне, но почему тогда он не отказался? Ведь метили-то у него на глазах, он был в курсе, что это сделают. Спросить в лоб? Не ответит же. 
— Да куда уж там, — усмехаюсь. 
— Ты же сама этого хотела, — хмыкает дракон и обходит меня, снова оказываясь позади меня. — Предлагаю в этот раз самой показать метку и не доводить до того, что произошло в обед.
Меня передергивает, но я решаю не артачиться и приспускаю платье, обращая внимание на то, откуда он достанет мазь. Из кармана камзола. А жаль — было бы здорово, если бы он хранил ее где-то, где можно было позаимствовать немного для совы. 
В этот раз обжигающее прикосновение выбивает из меня только легкий стон, однако при этом рука дракона неожиданно дергается. 
— Завтра уже все окончательно пройдет, — произносит Роувард. — Можешь одеться. 
Он как будто намеренно отворачивается, хмыкает и подходит к небольшому столику, где стоит медный чайник. 
— Выпей, — дракон наливает что-то в чашку и протягивает мне.
— Что это?
— Яд, разумеется, — язвительно замечает Роувард. — Решил окончательно доломать подарок. Просто теплый травяной чай. Пей, пока горячее.
Напиток пахнет мятой и еще чем-то пряным. Делаю глоток, и горячая жидкость приятно согревает горло.
— Почему вы это делаете? — спрашиваю я, чувствуя, как по телу растекается расслабление и усталость.
— Разве ты не слышала, что иногда хищники любят поиграть с жертвой? — отвечает он, а я не могу понять, насколько он серьезен.
— Я не знаю, что о вас думать, — честно отвечаю я, с трудом сдерживая зевок. 
— Думай о том, чтобы поменьше мозолить мне глаза, — последнее, что слышу я.
Веки вдруг становятся такими тяжелыми... Чашка выскальзывает из ослабевших пальцев, но не падает: дракон успевает ее подхватить.
Просыпаюсь я в незнакомой комнате. Большая кровать под балдахином, тяжелые бархатные шторы, изысканная мебель. И главное — здесь тепло. Совсем не похоже на тот холодный флигель… И мое платье лежит на кресле, а на мне только сорочка.
  
Глава 6
 
В голове стучат десятки молоточков, словно у меня жутчайшее похмелье. Но в голове бьется: “Этот драконище почти не соврал! Яд это был, а не травяной чай. Надо же меня так отключило… А учитывая, что в доме кроме нас никого больше не было, то и принес меня сюда, а потом раздел никто иной, как…”
Но, надо признаться, что горло уже не саднит, да и нос прилично дышит. Ладно… Яд в правильной дозе может быть лекарством. Но от какого-нибудь аспирина я бы сейчас не отказалась, потому что голова тяжелая и вставать совсем не хочется. 
  
Думать тоже, но думать надо. Вчера сил и времени на это не было, а разобраться стоит. 
Что я последнее помню из прошлого? То, что мой муж малодушно побоялся рассказать мне о его интрижке с аспиранткой. Сердце отчаянно сжимается в тоске: предательство — не то, что я готова простить.
А потом еще и заделал ребенка этой рассеянной дуре, которая своей рассеянностью могла убить и себя, и своего ребенка. Их ребенка. Но… досталось мне.