Мальн. Духи и Жертвы
Она встала с постели и плотнее запахнула шелковый халат, надетый поверх рубашки Гелиена – вот уже который день ей приходилось спать в одежде, потому что в покоях постоянно ощущалось постороннее присутствие. Она сделала осторожный шаг к столу. Стеклянная поверхность была уставлена едой, из серебристого чайника поднимался пар, а вокруг витал любимый аромат чая с нотками корицы.
Катан подвинул стакан воды, будто знал, чего именно она хочет.
– Что тебе нужно? – Арэя сердито смотрела на него, не понимая, почему он все еще здесь.
– Просто хочу позавтракать с матерью моего будущего ребенка, – ответил он с преувеличенным удивлением.
Комната словно уменьшилась, воздух куда-то исчез. Само присутствие смергла душило, а лживые слова застревали в голове и горле, не позволяя нормально дышать. Ее злило собственное бессилие и настроение, и ей хотелось одновременно плакать и проткнуть этого мерзавца копьем.
– Это. Не. Твой. Ребенок.
Рот Катана болезненно скривился.
– Арэя, это начинает надоедать.
– Так проваливай! – закричала она, на что, казалось, ушли все силы.
Катан так резко дернулся, что она отскочила назад, влетела в стеклянную дверь террасы. По гладкой поверхности побежала паутина трещин, как от мощнейшего удара кулаком. Арэя не поняла, чего именно испугалась, ведь никогда раньше не страшилась смерти. Вероятно, сработал инстинкт, и она попыталась защитить вовсе не себя.
Катан внезапно оказался рядом, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на тревогу.
– Ты испугалась?
Арэя не ответила. Никак не могла привыкнуть к его столь переменчивому настроению. Как маятник, оно раскачивалось за одно мгновение от едкости, гнева и раздражения до неподдельного беспокойства и обратно.
– Не хочу, чтобы ты меня боялась. Я никогда не наврежу тебе и ребенку. Кому угодно, только не вам.
Арэя ни на мгновение не желала верить в то, что смергл дорожит ею. Существо, которое без колебаний убивало невинных людей и мальнов одним движением руки, вряд ли могло проявлять настоящие чувства. Но она слышала биение его сердца. Смергл не врал.
Внезапно мир вокруг померк. Пульс отдавался в каждой клеточке тела, в сознании потемнело, но Арэя постаралась избавиться от этих ощущений. Катан мог считать ее эмоции, заглянуть прямо в душу, узнать все секреты, поэтому сейчас внутри нее должно было остаться лишь чувство всепоглощающей ненависти.
– Почему я? – снова спросила она. Ее голос звучал на удивление спокойно вопреки тому, что творилось в душе.
– Ты и ребенок… Вы – моя единственная слабость, – прохрипел Катан так, словно это его искренне расстраивало.
Однажды нечто подобное пытался сказать бесчувственный Гелиен, или тогда говорил смергл? Или они оба?
Арэя с трудом сглотнула, но сумела преодолеть шок, не показав эмоций.
Катан перевел взгляд на ее рот и уперся ладонями в стекло рядом с ее головой. Он наклонился ниже, и его дыхание коснулось ее губ. От него пахло костром или пеплом.
– Один поцелуй. Больше я ни о чем не прошу. – Он с пугающей нежностью убрал прядь волос с ее щеки, и Арэя почувствовала, как мышцы лица и тела онемели. Она не могла даже пошевелиться.
– Если ты действительно не хочешь причинить мне вред и получить его силой, то… отойди. – Сама мысль о поцелуе с чудовищем, который когда-то владел сознанием и телом Гелиена, вызывала отвращение и тошноту.
В глазах Катана вспыхнуло раздражение. Он собирался снова коснуться ее щеки, как вдруг стиснул челюсти, схватился за грудь и закричал:
– Ах ты мерзавец!
Его окружила тьма, когда он попытался переместиться, но лишь сдвинулся немного вперед и налетел на стол.
– Не думал, что ты решишь отказаться от всего! – Голос Катана звучал холоднее, чем когда-либо.
«С кем он говорит?» – подумала Арэя.
– Я все равно всегда… буду на шаг… впереди тебя… всегда…
Потом он упал, словно замертво.
Глава 9
Ларен– Тебе не кажется это странным?
– Что именно? – спросил Финн, поглядывая на двери спальни сестры.
В ожидании Аделы они сидели на диване в гостиной. После короткого отдыха они должны были посетить бал, на который уже неприлично опаздывали. Ларен собирался появиться там ненадолго, станцевать несколько танцев со своей невестой, а потом уйти. Свадьба должна была состояться в Аланте через два месяца. Так решили короли. Поэтому задерживаться в Дартхолле дольше необходимого не имело смысла. Да и желания узнать невесту получше тоже не возникало.
«Скоро у меня будет на это вся треклятая жизнь».
– Столько шумихи вокруг этого Совета, а всем оказалось достаточно одного твоего слова, – нахмурился Ларен.
– Сам об этом думал. – Финн закинул руку на спинку дивана. – Дартхоллцев, по-видимому, совсем не волновала клятва. Как будто им было важно выяснить только, как много я знаю о мальнах, о самом Мальнсене и о том, кто теперь правит вместо него. Полагаешь, они что-то замышляют?
Ларен фыркнул:
– Умоляю, да что они могут? Надо быть полнейшим дураком, чтобы замышлять недоброе против мальнов.
Хотя поведение дартхоллцев показалось ему подозрительным, Ларен сомневался, что после случившегося в Хадингарде кому-то хватит глупости бросить вызов мальнам. Здесь скрывалось что-то другое.
– Знаю. – Финн свел брови. – Им что-то нужно.
– Например? – спросил Ларен у друга, который подтверждал его собственную догадку.
– Понятия не имею.
Финн опять уставился на двери, и его нетерпеливый взгляд словно говорил: «Женщины, что с них взять!».
– Может, им нужна помощь? – задумчиво спросил Ларен. – Видел, как напряглись принцы Солнума, узнав о моем отце? Если король южных земель и вправду серьезно болен…
Тут из дверей спальни выпорхнула Адела, и он застыл с открытым ртом, так и не договорив. Если они с Финном всего лишь поменяли камзолы на более праздничные, богато расшитые золотом и серебром, то Адела кардинально сменила образ. Элегантному и нежному платью, которое надевала днем, она предпочла совершенно иной наряд, и Ларен не знал, от чего в первую очередь отводить глаза: от обнаженных плеч, глубокого выреза на груди или открытой спины – ему с трудом удавалось не пялиться, особенно когда Адела прошла мимо. Она что-то произнесла, но он не услышал – только заметил, как шевелились ее губы. Видимо, она отвечала на чересчур придирчивый взгляд брата. И Ларен был склонен с ним согласиться. Хотя королю Дартхолла определенно понравится этот наряд темно-зеленого цвета.
Очнулся он, только когда получил затрещину от Финна.
Как только они втроем остановились у дверей в бальный зал, Ларена захлестнули воспоминания, и он едва удержался, чтобы не протянуть Аделе руку и не сопроводить ее.
– Внутри тебя ждет невеста, не забывай, – заметив его порыв, шепнул Финн и вошел в широко распахнувшиеся двери.
Громадный бальный зал был оформлен в государственных цветах Дартхолла. Стены украшали позолота и зеркала, а скатерти на столах с угощениями и мебель вдоль стен были выполнены в темно-зеленых тонах, как и дорожка, ведущая к подиуму, где разместилась королевская семья. Зелени и цветов на столах наставили чуть ли не больше, чем самих кушаний. Колонны по углам зала обвивали ползучие растения с крохотными желтыми цветками. В зонах отдыха располагались небольшие фонтанчики с водой непривычного ярко-красного цвета. К ним никто не подходил, поэтому оставалось загадкой, текло ли в них настоящее вино или просто подкрашенная жидкость.
С потолка свисали канаты, на которых раскачивались артисты, принимая причудливые позы. Мужчины и женщины в чешуйчатых одеждах и с нанесенной на кожу серебристой краской кружились и вращались на веревках, словно плыли по воде. По залу сновали гости в масках. У некоторых – скорее всего, дартхоллцев – маски покрывала чешуя, у других господ они были украшены перьями и драгоценными камнями, а кто-то не знал о тематике бала – как Ларен и его спутники, которых не предупредили о том, что король устроил бал-маскарад, – или же просто наплевал на правила.
