Ледяные маски Оверхольма (СИ)
— Коварная! — засмеялся Арлингтон, подхватывая меня за талию и искусно ведя вдоль бальной залы. — То есть вы сделали это нарочно? Чтобы выделиться среди других леди?
— Я и так выделяюсь. — Пожать плечами в танце оказалось слегка сложнее, чем я думала. — Здесь больше нет южанок. Так почему бы не подчеркнуть то, кто я есть?
— Хм, если не ошибаюсь, из южанок тут еще леди Гортензия, но с вами ей не сравниться. Да и, кажется, она прячется где-то там, за колоннами, — немного задумчиво выдал Арлингтон.
— Да? Спасибо, я постараюсь повидаться с ней, — тут не было лукавства. Надо же посмотреть на землячку. Вдруг что полезное увижу. — Но вернемся к вам, лейтенант. На каком факультете вы учились в универсуме, если не секрет?
— А разве это так важно? — хлопнул на меня ресницами местный ловелас. — Везде одно и то же — цифры-литература-карты.
— Мне интересно. — Я в свою очередь сделала глазки трогательного котика. И с удовольствием констатировала: еще как подействовало! Парень едва не споткнулся.
— Писарь он, — внезапно раздалось со спины голосом мужа. — Факультет литературы и каллиграфии. Потому и отправили адъютантом, письма передавать.
— Лорд Оверхольм! — делано возмутился лейтенант. — Только вам позволено принижать высокое искусство поэзии и литературы до канцелярской писанины. Как непосредственному командиру.
— Вот именно, — несколько мрачновато кивнул Яролир. — Танец закончился, можешь вернуть мне мою жену и быть свободен.
— Леди. — Партнер по танцу отпустил мою руку и так элегантно раскланялся, что мне даже стало слегка завидно — в прекрасной физической форме товарищ, если настолько легко двигается. — Благодарю за оказанную честь и неземное удовольствие. Льщу себя надеждой, что вы не забудете меня так скоро, как прежде. И надеюсь на следующую встречу!
Он еще раз поклонился мне, потом мужу и отошел, проявляя вежливость. Насколько я успела узнать, два танца подряд с одним и тем же кавалером — моветон. Или объявление о намерениях. Законных, подзаконных или незаконных вовсе, то есть скандальных.
— Я немного устала. Говорят, тут где-то за колоннами стоит леди Гортензия. Не отведешь меня пообщаться с соотечественницей?
— Гортензия? Кажется, так зовут жену лорда Болдуина. Только он решился бы притащить на бал южанку. — Тут муж едва не споткнулся и посмотрел на меня. — А, ну да. Еще и я.
Я и ему продемонстрировала глазки котика, что мне, жалко, что ли? Яролир, правда, в ответ поджал губы. Но в его ответном взгляде что-то дрогнуло.
— Не делай так. — Лорд передернул еще и плечами. — Смотришься глупо. Особенно со своим нарядом в цветах уличной танцовщицы.
— Да, мой господин, — безмятежно отозвалась я, отворачиваясь и скользя глазами по толпе гостей в поисках брюнетки среди блондинок. — Как скажешь, дорогой.
— Ар-р-р… — едва слышно прорычал он куда-то в свой излюбленный меховой воротник.
— Что?
— Ничего. Вон твоя леди Гортензия. Ступай, поприветствуй соотечественницу. Я в сторонке подожду, не хочу, чтобы она в обморок свалилась, — вздохнул муж, слегка подталкивая меня как раз в сторону колоннады между двумя арками.
Там, практически в самом углу, действительно стояла невысокая хрупкая девушка в дорогом наряде.
М-да. Я как в воду глядела с новым гардеробом. Потому что яркая итальянская красота юной женщины, которая предстала перед моим взором, совершенно не сочеталась с блекло-бежевым шелком и высветленными волосами. Вместо того чтобы сверкать черным бриллиантом, она смотрелась осколком помутневшего стекла в потертом обрамлении. Это ж надо было себя так изуродовать. Интересно, она нарочно? И с какой целью?
Глава 23
Когда я с вежливой улыбкой подошла к девочке, пришлось даже пару раз покашлять. Южанка была настолько сосредоточена на носках своих туфель, что не замечала ничего вокруг. Или замечала, но игнорировала.
— Леди Болдуин? — снова позвала я.
— Я, да… Ох! — Не успела девочка поднять на меня глаза, как сразу отшатнулась и схватилась за… крестик. — Да убережет меня Пресветлый от нечистого. Да сохранит меня от грешного.
— Эм… прошу прощения, — не поняла я столь бурной реакции. За мной стоит какое-то чудовище? Или какой-нибудь местный тиран?
Обернулась, не обнаружила никаких монстров и снова уставилась на южанку вопросительным взглядом. Тем временем девочка все же пришла в себя:
— Ох, я… извините, леди… леди Оверхольм. Мне… мне показалось. Извините. У вас траур, да? Ваш муж умер?
— Нет, живее всех живых. — К несчастью. Но вслух я этого, конечно, не сказала. И потом, я еще толком не знаю местное законодательство про вдов. Вдруг там что-то похуже монастыря.
— Но вы в черной вуали. Это траур. Грешно носить черное, если в сердце нет печали. Этим вы оскорбляете мертвых. Тем более с красным. С цветом демонов.
— Леди Болдуин, — мне стало жалко девочку, такие у нее были испуганные глаза, — не стоит так безоговорочно верить детским страхам. Согласитесь, мне просто идет этот цвет. И вам бы подошел.
— Что вы говорите… — пролепетала бедолага. — Я не посмею… особенно здесь… заветы предков…
— Леди Болдуин, — я улыбнулась как можно мягче, — послушайте. То, что наши мужчины проиграли войну, не означает, что женщины не могут взять реванш. Они покорили наши земли? Ладно. А мы покорим их столицу и сердца. Разве это не справедливо?
— Вы сошли с ума, леди Оверхольм. Я тоже, наверное. Жаль, что наши мужья не пустили нас вовремя в божью обитель. А теперь… теперь уже поздно. Если бы не дети, я бы, наверное, давно пошла против неба и наложила на себя руки… я…
— Отставить нытье! — У меня кончилось терпение, я приблизилась вплотную и шепотом буквально рявкнула ей команду, как старшина новобранцу. — Еще чего, руки на себя накладывать! Подбородок вверх! Южанки не сдаются, запомните это раз и навсегда!
Леди Гортензия на пару секунд застыла с открытым ртом, а потом часто-часто заморгала — вот-вот разревется. Только этого мне не хватало! Чего я вообще к ней полезла?! Своих забот мало?
— Леди Оверхольм… — еле выдохнула девушка, сдержав-таки слезы. — Но вы ведь сами… сами говорили, что лучше погибнуть. А сейчас будто… сестра моя, будто нечистый говорит вашими устами.
— Дура была, — без малейшего сомнения повинилась я. — Не дождутся! И вы не смейте вешать нос. Разве предки одобрили бы наше поражение? — Я решила зайти с другой стороны. — Разве они ждут от своих дочерей бесполезных слез и самоубийств?
— Но как, леди Оверхольм? Как мы можем выиграть против страны? — Девчонка все же пустила слезу, пусть пока это и была всего пара капель.
— Нам не нужно покорять страну, — загадочно опустила ресницы я. — Достаточно покорить ее мужчин. Вы всерьез считаете, что на фоне этих бледных северных молей мы можем проиграть?
— Но мой муж… — Гортензия закусила губу. — Он считает меня… считает…
— Так докажите, что он ошибается! — велела я, даже не интересуясь, кем именно очередной северный остолоп посчитал этот хрупкий цветочек. — Вы сможете! Вы южанка, в конце концов!
— Я родила двоих сыновей. Я… слишком стара, чтобы сражаться. И страшна. И я не смогу надеть платье… вот такое.
— Леди Болдуин, — я осторожно взяла ее под руку, почувствовав, что еще немного — и дурочка просто сбежит, — кто вам сказал, что вы должны сражаться? Самую главную битву любой женщины вы уже выиграли. Ваши сыновья несут кровь наших славных предков и будут владеть тем, что им даст ваш северный муж. Так чего вам теперь бояться? Вы уже победительница! Просто поверьте в себя!
М-да… Кажется, перед падением с пирса меня как-то незаметно покусал мотивационный коуч. Эк пробило-то на лозунги!
— Я… победила? Уже?
— Конечно. Осталось насладиться плодами этой победы. Вот например… — Я деликатно коснулась пальцем ее рукава. — Я так понимаю, это платье и цвет волос вы выбрали специально, чтобы наказать мужа за проявленное пренебрежение?