Ледяные маски Оверхольма (СИ)
Особенно если учесть, что я ни черта не понимаю. Не знаю даже собственного имени. Но уже кому-то что-то явно должна. Как минимум у меня есть некий муж, о котором паж говорит с опасливым придыханием. Развод на горизонте и, похоже, попытки суицида в анамнезе.
А еще грымза с крыльца смотрит на меня как на вошь и разговаривает командным голосом. Какая-то я неправильная леди, судя по всему. Может, ссыльная? Заключенная преступница? И того не легче…
Паж, видя, что я застыла в прострации, осторожно взял меня под руку, как больную, и проводил в небольшой обеденный зал, где было накрыто всего на одну персону. Какой-то зеленоватый супчик, несколько кубиков, кажется, хлеба и что-то очень похожее на селедку под шубой в прозрачной вазочке. Только без селедки.
— А где оленина? — непроизвольно спросила я.
— Но… это же мясо, — недоуменно хлопнул на меня ресницами паж, отодвигая стул.
— Да. — Я мысленно застонала, начиная догадываться, что попала в какую-то вегетарианку-суицидницу. Дважды суицидницу с таким рационом! — Но ты же сам сказал, что мне понадобятся все силы. Ради этого можно немного изменить своим правилам.
Выстрел наугад, но, кажется, я попала в цель. Мальчишка кивнул и шустро метнулся куда-то за дверь. Но не успела я толком оглядеться на свободе и как следует себя ощупать (зеркала пока нигде не было видно), паж вернулся. Слегка встрепанный и красный, зато с добычей. С блюдом, от которого пахло жареным мясом.
— Садись рядом, — хлопнула я по соседнему стулу и подвинула к парню корзинку с чем-то вроде соленых квадратных… эм… хлебушков?
— Леди, — укоризненно буркнул он, — не положено. Вы опять забылись?
Но после моего тяжелого вздоха явно уверился, что его «леди» окончательно сошла с ума, и не стал спорить с больной женщиной.
Минут пять мы спокойно ели. Я не стала торопиться, хотя оленина, отвоеванная мальчиком, была хороша. Но когда первый голод утих (я, оказывается, была серьезно голодна), пришло время вопросов. Их надо было задать так, чтобы не спалиться и не оказаться в смирительной рубашке.
— Расскажи, пожалуйста, все, что знаешь обо мне, — обратилась я к пажу, медленно и даже с удовольствием хлебая что-то вроде шурпы из дикого мяса.
— Леди? — застыл мальчик, наполовину откусив местную квадратную булочку.
— Когда-то давно я прочитала очень старую книгу одного философа. И там говорилось: чтобы лучше понять себя, нужно посмотреть на себя со стороны. А лучше всего узнать свою историю из уст другого человека. Расскажи мне, кто я и какой ты меня видишь. Опиши мою жизнь, характер, ситуацию, в которой я оказалась.
— Но я не смею даже…
— Все в порядке. Я обещаю, что не обижусь, что бы ты ни сказал. Главное, говори только правду. Без лести и прикрас. Я… хочу это услышать. Хочу услышать из уст другого человека. Иначе все происходящее все еще будет казаться мне очередным сном, — импровизировала я на ходу.
— О! — впечатлился паж. Но задумался. Кажется, вспоминал и подбирал слова. Значит, сам пассаж про философа и прочую муть зашел в образ.
— Ну, вы — леди Эмберлин Оверхольм, урожденная старшая дочь лорда Лоингира, родились на юге империи. Точнее, это сейчас юг империи. А раньше там ваше королевство было.
Оппа, как говорится, вот и поппа. Только начало — и уже такие интересные подробности. Так я, что ли, политическая заключенная? Или как вообще называли тех несчастных дочерей проигравших королей, которых разбирали как боевые трофеи?
— В общем, когда славный лорд Оверхольм, ваш муж, закончил победоносный военный поход против мятежников и еретиков, сам его величество решил сосватать вас с ним. Чтобы забыть о кровопролитии и склонить непокорных к миру. Ваше приданое отошло в казну, зато герцог Оверхольм получил протекторат над спорными землями севера.
Отлично. Значит, я даже не военный трофей из полюбившихся аристократичных барышень, а этакий вражеский хомут на шее, который «мужу» навязали. В довесок к северным и наверняка каким-нибудь неплодородным землям. Причем хитро так — мое приданое королю, мужу другую конфетку взамен. Предполагаю, что в случае развода у короля я свое добро обратно уже не получу. А к северным землям просто изначально не имею отношения. Шикарная схема! Не удивлюсь, если всех южных леди из покоренных стран так обрабатывают. Замуж, потом рокировка с имуществом, потом развод и коленкой под зад.
— Да не переживайте вы так, все мы знаем, что бабы… ой, то есть леди ничего там не решали. Потому никто и не называет вас преступницей и еретичкой. Тем более сейчас вы не южанка, а леди Оверхольм! Ну… пока.
— Он хочет со мной развестись… почему? — Я изобразила самое картинное горе, на которое была способна. Даже глаза рукавом прикрыла. — Я настолько страшная?
— Эм, нет, что вы! Леди очень… красива, пусть и слегка худа. Просто… говорят, у лорда… кхм… лорд…
— Скажи это, — всхлипнула я. От смеха. Но пажу это знать необязательно.
— Лорд еще с детства всем сердцем полюбил леди Иланну, — поник мальчик, — дочь лорда Эльмана. Но королевские приказы не обсуждаются.
— Леди Иланна, — медленно повторила я, с удивлением чувствуя откуда-то с уровня желудка неприятные ощущения. Эмоций чужих в этом теле (а оно точно не мое, я по весу догадалась) уже не было, а вот их физические проявления остались. Иначе с чего бы меня затошнило?
— И что же ждет меня после развода? — проникновенно уставилась я растертыми красными глазами на мальчика.
— Позор… и монастырь, наверное, — едва ли не прошептал паж. — Только вас в наш не пустят, все же еретики. Не знаю…
— А монастырь — это обязательно? — быстро уточнила я, несколько выпадая из образа скорбящей леди. Слишком неприятная нарисовалась перспектива.
— А куда еще? Вернуться вам некуда. И родственников-мужчин не осталось. Вы… — И тут случилось то, чего я точно не ожидала. Пацаненок натурально всхлипнул. — Бе-е-едная моя ле-е-еди…
Что ж, ну хоть один человек в этом мире точно на моей стороне. Жаль, что этого человека мне самой надо утешать, а вовсе не ждать от него спасения.
Или не обязательно утешать? Всхлипывать мальчишка перестал так же быстро, как начал. Извинился, вытер глаза рукавом, запил все это дело чем-то красным из кубка. И горестно вздохнул:
— Вот если бы вы еще раз вышли замуж… или у вас хотя бы были свои деньги… но разведенные леди не пользуются популярностью у приличных господ. А у вас даже любовника не бы… Ой! Простите! Леди, простите! Я забылся!
Глава 3
А что, любовник — это лекарство от развода? Или какая-то гарантия хорошей жизни после него? Хм… интересная система. Насколько я помню наше средневековье, все было несколько наоборот. «Молилась ли ты на ночь, Дездемона», и вот это все.
— Извиняю. Даже позволяю тебе рассказать, чем бы мне помог любовник в случае развода.
— Леди?! — Паж вытаращил глаза и уронил ложку.
— Раз начал этот разговор, продолжай. — Я чуть надавила голосом, и пацан снова зашмыгал носом. Но, видя мою упертую непреклонность, несколько раз вздохнул и принялся через пень-колоду объяснять:
— Ну, понимаете… понимаете… — Он мялся и икал, но худо-бедно пытался. Надо, кстати, узнать, как моего информатора зовут и кто он. Если мне не изменяет память, такие вот пажи не простые служки из крестьян. Они обычно дворянские дети, которых отдали в чужую семью, чтобы они не разбаловались возле родных родителей и заодно приобрели опыт и связи. Только какие связи и опыт рядом с опальной дочерью павшего лорда, с которой не сегодня-завтра разведутся и сдадут в утиль?
— Вы не появляетесь в обществе, не танцуете на балах, и у вас нет детей! Ну, то есть были бы дети, это было бы объяснимо — не до балов. Но у вас их нет, и муж тоже вами… не очень доволен. А кроме него, ни один мужчина не может сказать, насколько вы хороши… в… ну… ну… просто хороши. Поэтому нет шанса, что, лишившись мужа, вы найдете другого или хотя бы станете фавориткой. И слухи ходят, что вы, ну, эм… детей у вас нет, потому что… потому что… вы неспособны… ну… это вот всё! — наконец «родил» парнишка и отчаянно покраснел.