Сорванная свадьба. Люблю тебя до неба! (СИ)

Теща дергается, пытается взять себя в руки. Тянется к телефону. И вздрагивает от моего окрика.
– Отставить. Пока мне все не расскажешь, с места не сдвинешься.
– Я, конечно, не знаю. Но что-то видеть и слышать приходилось. Только мне нужны гарантии, Олег.
– Какие именно? – пожимаю плечами. – При разводе с Оксаной ей отойдет квартира. Не эта, конечно, – оглядываю большую светлую комнату. – Учитывая, что сыновья остаются со мной. Вам и двушки за глаза хватит.
  
– Но в центре, – словно припадочная, торгуется теща.
– Ты сначала расскажи, что знаешь, – мотаю головой. – А то, может, фуфло какое пригонишь… Я не так богат, чтобы квартирами разбрасываться.
– Квартиру в центре, пожизненное содержание, и я тебе все расскажу.
– Хорошо, слушаю тебя, – сцепляю руки в замок. – Только с именами, фамилиями и адресами желательно. Чем больше расскажешь, тем щедрее я буду при разводе.
– Да особо рассказывать нечего, Олежек, – пожимает плечами теща. На глазах внезапно появляются слезы, а руки безвольно опускаются. – Я же в конце девяностых и в начале нулевых у одного серьезного дядьки учет вела. Ну и левая касса у меня была. Там всегда бабки были. А годы голодные, а одеться хочется, и Ксюшку одеть тоже надо. Вот я туда руку и запускала. Федорыч знал, но особо не запрещал. Я втихаря возьму денежку, а потом с зарплаты верну. Так и крутилась.
– Ты меня не жалоби, мать. Тогда все плохо жили. Вот только ссудной кассы ни у кого под боком не было.
– Говорю как есть, – разводит она руками. – Нормально жили, чего уж там. А потом Федорыча убили. Ну и, как водится, его сынок бизнес себе забрал. А он жадный был и такая сука, прости господи! Делиться не хотел, – морщится теща от воспоминаний. – Ну, и его пацаны грохнули. Бизнес отжали. Своих аудиторов прислали. Тут и выплыла моя недостача.
– И чем ты расплачивалась? Дочку под меня подложила? – рычу, не сдерживаясь. Сжимаю кулаки и пытаюсь понять, кто бы смог провернуть такую аферу. Валдаев? У Альбертика точно ресурс был.
– Сначала нет, – категорически мотает головой теща. – Они все пересчитали. Сумму недостачи удвоили и меня на счетчик поставили. И я выплачивала. Вот тогда нам худо с Ксюхой пришлось. Я все золото продала, Олег. В квартиру постоялицу впустила. Не жили, а выживали, – вздыхает она.
– Ближе к делу, – прошу устало. Хотя теперь мне понятна подоплека. Вот только пока не соображу, как технически провернули. Но я разберусь.
– Так я и говорю, – нервно заправляет за ухо выбившуюся прядь теща. – Пахала я на братков. Еще подработки набрала. И вроде справлялась. А тут к моим бандюкам какой-то важный гость приехал из этих краев.
– Кто именно? – уточняю резко. Наверняка Альберт прикатил. Ну и порешали…
– Понятия не имею. Очень важный дядька. Весь в черном. Я его только из окна видела. Рубашка черная, костюм. А на плечи пальто накинуто.
– Прекрасные вводные, – роняю с сарказмом. – Вот прям он такой один на всю Россию.
– Наверное, да, – печально вздыхает теща. – Крюк наш перед ним по стойке смирно стоял. Важный такой старик. На профессора похож.
– По фото опознаешь? – давлю взглядом.
– Да, конечно… – кивает она. – Такого я на всю жизнь запомнила. Он тогда глаза поднял. Со мной взглядом встретился. И у меня захолонуло. Бездна в глазах, Олежка. Просто страшный человек. Такой грохнет и не поперхнется.
– Дальше что? – спрашиваю устало и даже представить не могу, где мне искать этого главаря мафии. Да и неважно, кто это. Важен результат.
– Ну что дальше? – всхлипывает теща. Не старая еще вроде, а уже какая-то пришибленная и помятая. Вот почему бы не жить честно? Но, видимо, красивой жизни захотелось. Сначала с бандюков тянула, потом за меня взялась. – Дальше еще люди приехали. Мрачные. С охраной. Я домой попросилась. Мало ли… Только меня не отпустили. Так и сидела до полуночи. А потом и меня позвали к этому человеку. Он уже усталый был. По телефону с кем-то разговаривал. С Катей какой-то. А потом трубку отложил и так на меня посмотрел, будто всю душу забрать захотел…
– Ага, черт с рогами, блин… – усмехаюсь непроизвольно.
– Похож очень, Олежек. Я и испугалась. А он улыбается так… И говорит. Дескать, все долги твои спишут, если дочка твоя поможет. Ну и фотку твою показывает. А ты же у нас по молодости таким видным был. Высокий, горячий… У нас таких красавчиков с роду не водилось. Вот, думаю, пусть Ксюхе моей муж хороший достанется. Я и согласилась. И все получилось, Олежек. Вы же так хорошо жили. Что уж там…
- Жить с нелюбимой, какое тут хорошо, - усмехаюсь криво. – Не люблю я твою дочь и не любил никогда. Как пиявка присосалась.
- Это ты сейчас говоришь, когда она в больнице, - едко бросает теща
– А Трехглазый каким боком? – обрываю бессмысленный треп. – Не знаю, кого там напряг Альбертик, но, видимо, бандюки постарались. И шанса у нас с Леной не было. Ни одного не осталось.
– А кто это? – крутит башкой теща.
– Мой однокурсник, – бросаю скупо. – Геннадий Тарасов.
– А-а… Поняла. Так это его мои бандюки нашли. Чем-то там припугнули, и он помог. Сначала вас познакомил на Новогоднем вечере, а потом Оксанке помогал к тебе прибегать.
– Ну, я понял, – поднимаюсь с кресла. Тру затылок и шею, пытаясь осознать услышанное. Оглядываю, словно впервые вижу, безвкусно обставленную богатую квартиру. Все же за мои деньги покупалось. Оксана не скупилась, покупала все самое лучшее. Вот пусть теперь и подавится. Мне тут точно ничего не нужно. Она тогда по-крупному играла. И отхватила приз.
Вот только мы с Леной проиграли. Дурни беспечные! Даже не подозревали, что на нас охотятся. На каждого по отдельности капкан поставлен.
  
Глава 28
 
– Батурина ко мне, – приказываю помощнику. И когда тот быстрым шагом входит ко мне, спрашиваю устало. – Что там по моему поручению, Егор?
– Да есть кое-что, – трет затылок майор. – Есть претензии налоговой по дроблению бизнеса, развод с женой. Там дележка имущества такая, что мама не горюй. Жена грозится обо всех его мутных схемах сообщить в налоговую…
– А что там? – смотрю внимательно на Батурина. Роль Трехглазого в той давней истории для меня уже ясна. Оксана сообщила, и мать ее подтвердила. Исполнитель, сука. А мне бы до заказчика добраться.
Кто? Зачем? Почему?
И вроде бы Валдаев ни при делах.
– Дробление бизнеса, левые поставки, расчеты за кэш. Ничего нового, Олег Иванович.
– Ну, я понял. Данные на Тарасова и его жену в деле есть? – мрачно киваю на папку.
– Да, все собрали. У него три телефона. Одна симка на него самого зарегана. А две других на Севрюкова. Это его водитель и личный помощник.
– Доверенное лицо, – хмуро тру подбородок. – Ладно, спасибо. Хрен бы с ними, – морщусь недовольно. – Что у нас по предстоящей командировке? Команду набрали? Где списки?
– Да, Олег Иванович, – протягивает мне списки Батурин. Вчитываюсь в фамилии претендентов. Мысленно вспоминаю информацию о каждом. Вроде все сходится. Все нормально.
– Команда собрана, игроки сыграны, – шутит майор и поправляется торопливо. – То есть играют слаженно. Давно на службе.
– Это хорошо, – вздыхаю я. Подписываю приказ, даю последние указания. И до конца рабочего дня пытаюсь не думать о Лене. Ехать к ней надо. Рассказать, что с нами сотворили.
Но что она скажет, я знаю заранее.
Все равно к восьми вечера подъезжаю к высоким деревянным воротам в кованой раме. Посередине выкованный круг, уходящий вверх странным подобием герба. Рядом калитка такая же. Все виноградом увито. Красиво и стильно. Но наверняка при Альбертике винограда не было, и въезд на территорию выглядел устрашающе.
  
«Я подъехал», – печатаю сообщение Лене. Жду, когда откроются ворота, но вместо этого через пару минут открывается калитка, и на улицу выходит вся компания. Мама с Мишкой и Лена с сыном. Пацаны о чем-то спорят. Доказывают что-то друг другу.
Выключаю двигатель. Пожираю Ленку жадным взглядом. В бирюзовом спортивном костюмчике и в белой куртке она кажется неземной красавицей. Волосы убраны в высокую дульку, обнажающую шею. И я ловлю себя на мысли, что ужасно хочется подойти, обнять, зарыться носом в волосы и провести пальцами по тонкой шейке. Чмокнуть в висок…