Глаза смерти (СИ)

Ответом было ледяное молчание.
- Мистер Алверт, я ведь рассказывал, почему мне хочется ближе с вами познакомиться. Рассказывал вполне искренне. Мне казалось, что я могу рассчитывать если не на ответную искренность, то хотя бы на доброжелательность. Чем я заслужил такое отношение с вашей стороны? Разве я когда-либо причинял вам зло?
Поворот белокурой головы с точеным профилем. На Джеймса смотрели темные глаза, полные лютой ненависти. Затем Артур молча отвернулся. Кобра снова превратилась в ледяного принца.
  
- Мистер Алверт, в чем причина вашей неприязни, я хочу знать!
Молчание.
- Мне кажется, за этой неприязнью скрывается страх. Чего вы боитесь?
Изящные, ухоженные руки сжались в кулаки, губы превратились в тонкие ниточки. И снова юноша не произнес ни слова.
- Поверьте… Артур. Я все-таки буду называть вас Артуром, и по-прежнему надеюсь, что вы будете называть меня Джеймсом. Так вот, Артур, поверьте, ваше отношение вызывает у меня непонимание, досаду, разочарование, горечь и боль, наконец! Разве я это заслужил? Я настаиваю, чтобы вы мне ответили! – последние слова Джеймс произнес жестко и властно.
Но сидевшая рядом мраморная статуя хранила холодное безмолвие.
Свет в зале медленно погас. Начался концерт.
Потекли струи музыки. Джеймс не был любителем Генделя. Его музыка казалась Джеймсу скучной, однообразной, но сейчас она расслабила его натянутые нервы, и Джеймс стал погружаться в сладкую дремоту. Первое отделение пролетело незаметно. Джеймс был полон решимости возобновить атаку в антракте. Но только стихли аплодисменты, как мальчишка, не успел Джеймс сказать ему и слова, поднялся и быстро стал пробираться к выходу. Джеймс устремился за ним и настиг у самых дверей, положив ему руку на плечо.
- Не остаетесь на второе отделение? – спросил он. – Вижу, вы не поклонник Рамо?
Мальчик молча вырвался и двинулся дальше, на ходу завязывая шарфик. Джеймс уже заметил, что у Артура была очаровательная манера носить шарфики, этим он совершенно не походил на коренных лондонцев. Скорее, на парижанина. Может быть, он прежде жил в Париже? И даже сейчас, торопясь и нервничая, Артур двигался на редкость легко и грациозно, так что Джеймс невольно залюбовался и даже остановился. Но мысль о том, что ледяной красавец снова ускользнет, больно царапнула по сердцу, и Джеймс ринулся за ним, обогнал и преградил ему путь.
- Нет, Артур, – проговорил он, чувствуя, как в груди закипает злость, – нет, сегодня я не намерен отпускать вас, не дождавшись определенных ответов. И ваше нежелание вступать со мной в разговор меня не остановит, поверьте.
Джеймс сделал знак, чтобы его лимузин подъехал ближе.
В черных глазах мальчика заплескался страх. Он затравленно обернулся и увидел двоих телохранителей, стоявших позади него.
- Прошу вас, Артур, садитесь в машину, – мягко произнес Джеймс. – Поверьте, я не собираюсь причинить вам ни малейшего вреда. На улице холодно и ветрено, я всего лишь хочу доставить вас в автомобиле, куда вам будет угодно.
- Пропустите меня! – это были первые слова, которые Джеймс услышал от Артура за целый вечер. – Вы мне отвратительны!
И тут Джеймс не выдержал. Схватив мальчишку, он силой затолкал его на заднее сиденье “мерседеса” и сел рядом. Телохранители захлопнули дверь. Мальчишка закричал и забился в угол, его глаза стали огромными, в них были ужас и… отвращение.
Джеймс спокойно улыбался.
- Посмотрите сами, Артур. Возможно, я поступил не слишком вежливо, но виной тому ваше непостижимое упрямство. Я не намерен сделать вам ничего плохого.
И тут Джеймс, наконец, увидел прыжок кобры. Мальчишка внезапно бросился на него и вцепился в горло своими холеными, почти женскими ноготками. Одновременно он впился зубами Джеймсу в подбородок. Тот вскрикнул от боли, его первой реакцией было отшвырнуть юную змею. Но он чудом сдержался. Мальчишка продолжал кусаться и царапаться, а Джеймс не делал ни малейшей попытки сопротивляться. Хватка мальчишки ослабла, он, казалось, был озадачен поведением Джеймса. И тут Джеймс, улучив момент, схватил его за плечи, прижал к себе и поцеловал в губы. Черт, он совсем не собирался этого делать, это получилось само собой! Джеймс почувствовал, как по телу Артура пробежала дрожь, и почувствовал, что мальчик ему отвечает! Но это длилось буквально мгновение. Мальчишка с отчаянным воплем вырвался и снова забился в угол. Там снова была шипящая кобра, полная яда и ненависти.
- А ведь тебе понравилось, Артур, – заметил Джеймс с усмешкой.
- Ненавижу!
- Как известно, от ненависти всего шаг до любви.
- Мерзавец! – шипела маленькая кобра.
И вдруг… змея исчезла. И на ее месте был вовсе не ледяной принц, как можно было бы ожидать, а взъерошенный юноша, почти мальчик, растерянный, испуганный и трогательно беззащитный. Антрацитовые глаза наполнились слезами, тело стало содрогаться в беззвучных рыданиях. Черт! Джеймс почувствовал себя последним подонком. Ему захотелось прижать к себе мальчика, утешить его, но он понимал, что тот лишь больше испугается и забьется в истерике.
- Артур, я искренне сожалею, что не сдержался. Поверь.
Хрупкое тело продолжало содрогаться, белокурый мальчик беззвучно плакал. Но это продолжалось недолго. Он вдруг затих и выпрямился. Снова рядом был ледяной принц. Джеймсу показалось, что даже слезы на хорошеньких щечках заледенели.
- Вы либо идиот, либо законченный мерзавец, Ферренс, – процедил он сквозь зубы. – Либо и то, и другое. Мне омерзительно само ваше присутствие, не то что прикосновение.
- А у меня сложилось противоположное впечатление. Вы ведь ответили на мой поцелуй.
Джеймсу тут же влепили пощечину точным, кошачьим движением.
- Вы прекрасны, Артур, даже в ярости, – сказал Джеймс, улыбнувшись. – А может быть, в ярости – особенно.
- Похотливая тварь!
- Не без этого. Но как бы там ни было, я полон решимости завоевать вас.
- Что вы хотите? Убить меня? – с вызовом воскликнул юноша.
- Что? – вздрогнул Джеймс, изумленно глядя на мальчика. – Что вы такое говорите?
Тот ничего не отвечал, и теперь в его черных глазах была странная горечь.
- Что за мысли приходят вам в голову, Артур? С какой стати мне вас убивать?
Артур как будто хотел выкрикнуть что-то, но в последнюю секунду передумал.
- Артур, успокойтесь. Как вы не видите, я не хочу причинить вам никакого зла! Совсем наоборот…
- Вы захотите, – прошептал он чуть слышно. – Вы обязательно захотите…
- Почему? Почему? Какую тайну вы скрываете, Артур?
Но тот скрестил руки на груди и откинулся на спинку сиденья. Было ясно, что мальчик твердо решил молчать.
- Хорошо, – медленно сказал Джеймс. – Вы не хотите облегчить мне задачу. Но я все равно узнаю вашу тайну. Я уже говорил вам: мне под силу узнать все что угодно.
Ответом ему была убийственная, холодная улыбка.
- И я не отступлюсь, Артур. Повторяю: я намерен вас завоевать, и я это сделаю.
- Наша встреча затянулась, – процедил мальчик.
- Я готов отвезти вас домой.
- Зачем домой? Отвезите меня в гей-сауну Trimestr. Хочу расслабиться с горячими парнями, – с вызовом сказал белокурый мерзавец.
Черт! Он знал, куда ударить!
- Ваши оргии и случайные связи не доведут вас до добра, Артур.
- Я не нуждаюсь в нравоучениях, тем более от вас. В любом случае мои оргии вам ничем не грозят, Ферренс. Если только вы не решите меня изнасиловать без презерватива.
 – Артур, хорошо, я доставлю вас в сауну, – Джеймсу с трудом давался бесстрастный тон. – Раз уж вам угодно снова провести ночь в грязном притоне.
- Уверен, он не грязнее вашей постели, – отрезал мальчишка. – Поезжайте!
  
====== ГЛАВА 9. РУССКИЙ АГЕНТ И ЕГО ПРОВАЛ ======
 Лондон, декабрь 2012 года Грег Молтон вошел в просторный кабинет Джеймса Ферренса, из окна которого открывался прекрасный вид на Темзу и Лондонский мост. Секретарша в приемной сообщила Молтону, что хотя шеф и выкроил для него время, но очень занят. И очень недоволен. Молтон не удивился. Иранская проблема до сих не была урегулирована, угроза сенатского расследования в США сохранялась, опасные утечки информации к Крейгу продолжались, а их источник до сих пор не был точно установлен. Кроме того, пришли тревожные вести из России. Молтон знал, что Ферренс последнее время пребывает в дурном расположении духа – и из-за проблем на секретно-дипломатических фронтах, и из-за проклятого мальчишки – Алверта, в которого он, похоже, втрескался по уши. Этот шлюшонок, раздвигавший ноги едва ли не перед каждым встречным, упрямо отвергал все ухаживания Джеймса и шарахался от него как от чумы. А Джеймс… Молтон решительно не понимал своего друга. Не было ничего проще, чем силой привезти мальчишку в дом к Джеймсу и там делать с ним все что угодно! Запугать юнца, чтоб тот молчал, ничего не стоило: уж это Молтон и его люди умели. А если бы мальчишка вздумал раскрыть рот и обратиться в полицию, то не дошел бы и до ближайшего полицейского участка. Но граф Лэнтон, с которым считались главы самых могущественных государств и правительств, бегал за белокурым шлюшонком как прыщавый подросток, сносил все его оскорбления и страдал от неразделенной любви. Над Джеймсом уже начинала втихомолку смеяться его собственная охрана! Молтон не скрывал этого от Джеймса, надеясь, что тот образумится. Джеймс злился, но вел себя по-прежнему. Хуже всего было то, что и решения, которые Ферренс принимал на посту главы фонда, становились неадекватными. У Джеймса не было выдержки, которой обладал его отец – тот был абсолютно хладнокровен и безжалостен, руководствовался исключительно рассудком, а не эмоциями. Джеймс тоже был безжалостен, и Молтон хорошо знал это, ибо именно ему приходилось выполнять приказы босса, стоившие жизни очень многим… Но, в отличие от отца, Джеймс не всегда был хладнокровен и не всегда ясно видел последствия своих решений. Его бичом были прихоти, эмоции, как в случае с Алвертом. Эпопея с мальчишкой продолжалась третий месяц. У Джеймса и раньше бывали внезапные увлечения. Появлялись красавцы, которых Джеймс несколько раз трахал, а затем к ним охладевал. Даже длительная связь с Тони не мешала кратковременным постельным увлечениям Джеймса. Тони с этим мирился, слишком уж он любил деньги Ферренса. А теперь… у Джеймса нет ни Тони, ни Алверта, и Джеймс зверел все сильнее. Уже месяц он как одержимый метался между Вашингтоном, Нью-Йорком, Пекином, Гонконгом, Амстердамом и Римом – и всюду безжалостно рубил головы. По счастью, пока в переносном смысле, срывая злость на окружающих. Молтон, не спускавший глаз с друга и босса, с тревогой отмечал, что Джеймс чуть не провалил ангольскую сделку, а в ситуации с иранцами едва не привел дело к катастрофе, которую удалось предотвратить лишь в последний момент. Вдобавок, Джеймс, судя по всему, решил впутаться в опасную авантюру с участием принца Ахмада – сына правителя эмирата Ормуз в Персидском заливе. Это было нечто, во что Джеймс не посвящал даже Молтона, которого обычно посвящал во все. Молтон, как глава службы безопасности, все равно располагал обширной информацией и догадывался, что именно затевает Ферренс с ормузским принцем. И это его крайне беспокоило. Слишком это было опасно. Смертельно опасно, даже для такой фигуры как Ферренс.