Где мы начали (ЛП)

Звучало заманчиво, но в глубине души я все еще хотела открыть свой салон на Мэйн-стрит в Роуз-Ридже. В этой фантазии я жила прямо над ним, у Макса было свое место, а после работы мы гуляли по городу, и он бегал в парке. Каждый раз, когда я представляла это, мне становилось тепло и спокойно. И это всегда заставляло меня трепетать от волнения. Может, пока я там, я посмотрю, есть ли подходящие помещения. Но это означало бы, что я возвращаюсь домой, а была ли я действительно готова вернуться?
  
Уэс будет повсюду, а моими клиентами могут стать члены клуба.
Сомнения потопили мою мечту, как бумажный кораблик, заставив передумать.
— А как же юридическая контора, где я работаю четыре дня в неделю? Это хорошая работа, и там мне дают полную свободу. — Я прикусила губу, беспокоясь о потере места. Там платили хорошо и стабильно.
Макс воспользовался моментом и забрался на нас, заставив обеих застонать.
— Макс!
Лора схватила его морду и отвернула от себя.
— Без обид, Кал, но все, что ты там делаешь, — это копируешь бумажки, носишь кофе и сидишь, как украшение, чтобы эти отвратительные пустозвоны на тебя пялились. Тебе платят чуть больше минимальной зарплаты.
Черт. Я упорно трудилась, чтобы получить это место, и да, работа была пустяковой, но мне нравилось говорить людям, что я работаю в юридической фирме «Уэлш & Майер». Я чувствовала уважение. Если эти пустозвоны и пялились, то я не замечала.
— Слушай, — она потянулась через Макса и взяла мою руку. — Просто попроси неделю отпуска. Начни с недели, а там разберемся. Ок?
Одна неделя. Я справлюсь.
— Ладно, хорошо. Ты поедешь со мной, но тогда придется брать с собой этого зверя. — Я погладила пса по животу и попыталась столкнуть его с дивана. Он даже не шелохнулся.
— Макс — хороший парень. Ему понравится в Роуз-тауне.
— Ридже!
— Роуз-Ридже! Точно, прости. — Она поморщилась, но уголки губ дрогнули.
Я пихнула ее ногой, но Макс тоже дернулся, отчего его хвост шлепнул меня по лицу.
— Ай! Максвелл!
Лора засмеялась, и я столкнула ее с дивана.
— Это будет весело.
  
Глава 6
 
Уэс
13 лет
Мой учебный год официально закончился. В домашнем обучении были свои преимущества, и окончание учебы на целую неделю раньше, чем в обычной школе, — одно из них. Обычно я уже вовсю рыбачил и купался, но в этом году я крутил педали по направлению к средней школе Роуз-Риджа.
Одноэтажное здание школы, построенное из красного кирпича, окружал забор из сетки-рабицы. По территории были рассажены деревья, окаймлявшие парковку. Я ехал, не сводя глаз с двустворчатых дверей, откуда должны были выйти ученики. Прозвенел звонок, и дети хлынули наружу. Было так много лиц, которые я не узнавал.
Как я мог прожить здесь всю свою жизнь и не знать никого из сверстников? Я знал ребят из группы домашнего обучения, но большинство были из другого округа. Кроме девочки, которая до сих пор пробиралась в мой домик на дереве жаркими летними ночами, когда в клубе ее отца становилось слишком шумно. Ее визиты становились реже — по крайней мере, прошлым летом. Она впервые появилась только в июле, и у нас было всего несколько встреч до начала учебного года.
Мне это не особо нравилось.
Именно поэтому я был здесь — хотел провести лето с Калли, чтобы у нее не осталось выбора, кроме как общаться со мной на моих условиях, а не на ее.
Я ждал на тротуаре снаружи, пока парни моего возраста выходили, толкаясь, смеясь и шутя. Девочки тоже. На них были такие короткие шорты, что я мог видеть их ноги до самых ягодиц. От этого у меня почему-то горело лицо. Может, потому что в группах домашнего обучения или в церкви девчонки так не одевались...
Тем не менее, ни одна из них не была Калли, так что мне было все равно.
Я ждал, пока не увидел ее блестящие темные волосы и знакомое выражение лица. Уголки ее розовых губ всегда были слегка опущены, будто она думала о чем-то грустном. Ее ореховые глаза были устремлены в землю, пока она не дошла до велосипедной стойки.
Она даже не стала пристегивать свой велосипед — учитывая, сколько на нем было ржавчины, это меня не удивило. Я наблюдал за каждым ее движением, особенно за тем, как она выглядела в обычной одежде. Раньше я видел ее только в мешковатых футболках. Сейчас она была в таких же коротких шортах, как у других, но на ней они смотрелись иначе. Лучше.
То ощущение фейерверка в моей груди вернулось, пока я разглядывал футболку, сползающую с ее плеча и открывающую больше кожи, чем я когда-либо видел. Ее длинные волосы гладким шелком спускались по спине, и в груди поселилось ужасное осознание — от ее красоты захватывало дух.
Калли катила свой велосипед по тротуару, удаляясь от школы и направляясь ко мне. В горле вдруг пересохло, а лицо стало горячим. На улице было тепло, но не настолько... ведь еще был только май.
Как я раньше не замечал, какая она потрясающая? Я словно не мог отвести от нее глаз. Может, поэтому меня не волновали другие девочки в шортах — потому что я видел только Калли.
Мои ладони, сжимавшие руль велосипеда, вспотели, пока я держал его. Калли еще не заметила меня, но увидит, как только выйдет за ворота. От паники у меня в голове закружились мысли о том, что я ей скажу.
Привет, как дела в школе?
Нет, это глупо.
Рад видеть тебя не в домике на дереве. Ты очень красивая при дневном свете.
Я покраснел, ненавидя себя за эту нервозность. Это же просто Калли — девочка из домика на дереве, ничего особенного.
Но потом какой-то парень моего возраста подбежал к ней и накрыл ее руки на руле своими, и внезапно она перестала быть просто Калли. Она стала той, кого я должен был защищать. Девочкой, доверившейся мне, которой я предоставил место для ночлега. Которая улыбалась, когда я рассказывал ей диснеевские истории, будто они происходили на самом деле.
Она резко остановилась, встревоженно приподняв брови и поджав губы.
Они о чем-то говорили, но я не слышал. Она попыталась освободить руки, но он не отпускал. Парень наклонился и что-то прошептал ей на ухо, а потом рассмеялся, когда она отстранилась и покраснела.
В груди у меня полыхал огонь, превращая легкие в пепел, когда я опустил велосипед на землю и пошел вперед.
Я сосредоточился на расстоянии между мной и Калли, и на том, как по ее щекам потекли слезы.
Через несколько секунд я оказался рядом с ними. Кажется, в какой-то момент я побежал.
И затем воздух рассек мой кулак.
Огонь вырвался наружу, и перед глазами появилась красная пелена. Он довел ее до слез.
Он заставил ее покраснеть. Он прикоснулся к ней.
Я бил снова и снова. Кулак болел, но я не чувствовал этого.
— Уэс! — я слышал, как Калли кричала, но не мог остановиться.
Я никогда раньше не дрался, даже не знал, как правильно бить, но я понимал одно — он должен запомнить этот момент. Запомнить меня и больше никогда не приближаться к ней. Я чувствовал, как костяшки пальцев врезаются в его челюсть, слышал, как он плачет и умоляет остановиться.
Я не мог. Я знал, что вокруг собралась толпа, и кто-то попытался оттащить меня. Калли продолжала выкрикивать мое имя, ее голос стал хриплым.
Я все еще не мог остановиться. Пока кто-то гораздо крупнее не оттащил меня в сторону.
— Иди-ка сюда, малыш... ты сломаешь руку. Этот сопляк того не стоит.
Я моргнул и увидел хром, кожу и Калли.
Она катила за нами свой велосипед, пока меня вели к моему.
  
— Калли, это твой друг? — спросил парень, и тогда я оглянулся на того, кого ударил. Он сидел, опираясь на локоть, с разбитым носом и заплывшим глазом, и указывал на меня. Учителя окружили его, их взгляды устремились нам вслед, когда он тыкал в нас пальцем.
Черт.
— Он мой друг, — тихо сказала Калли, и мое внимание вернулось к тому, кто вел меня к велосипеду.