Ласковый Май (СИ)
— Кажется, нам опять нужно расслабиться, — Мей гулко выдохнул и уверенно опустился на дно моей ванны, вытянув длинные ноги по обе стороны от меня и удобно устраивая ладони на моих же коленях.
Я впервые увидела ведуна таким: полностью обнаженным, открытым, расслабленным и свободным. До сих пор он ни разу ещё не снимал с себя всей одежды. И ни разу не целовал меня в губы. Я поняла это только что .
— Я знаю, зачем тебе нужен мастер, — невольно подавшись навстречу, прошептала ему.
— О да… и для этого тоже, — снова коротко улыбнувшись, Мей уверенным жестом развёл в стороны мои ноги и пальцами пробежался по внутренней части бедра. — Кажется, дорогая Шарли, мы с тобой крупно вляпались. Оба. Причём, — в одну лужу. Насколько я знаю, — это клеймо могут видеть лишь соучастники и партнёры в секретных проектах короны. Я бы мог ещё предположить, что всё дело в моём ученическом ритуале, но…
— Но ты знаешь, что это не так. Теперь уже — точно.
Тихо выдохнув, я прикрыла глаза, позволяя его тёплым пальцам делать со мной совершенно недопустимые вещи.
— Знаю, — легко согласился со мной невозможный мужчина. — Но, согласись: все эти наши таинственные неожиданности — совершенно не повод отказываться от удовольствий.
Разве могу я с ним спорить?
Глава 12. Цветочная магия.
Мей колдовал, а я… Я смотрела на это прекрасное зимнее чудо. На настоящее, сказочное волшебство.
Этим утром он всё-таки вышел в мой старый, порядком запущенный, обильно присыпанный свежим снегом сад, побродил по нему и вернулся с единственной веточкой. Попросил у меня простую стеклянную вазу, плеснул в неё обыкновенной воды, расположился на кухне принялся колдовать.
Он вообще удивительно органично располагался. Договаривался с вещами на каком-то своём языке. Мой замок до сих пор пропускал его без ключей и отмычек, Мею достаточно было коснуться ладонью двери, и она перед ним послушно открывалась. Как перед настоящим хозяином.
Дом Мойнов меня никогда не любил, при каждом удобном случае напоминая об этом. Но с приходом сюда ведуна в старом каменном доме разом вдруг стало тепло и светло. Утихли злые зимние сквозняки, камины и печи разжигались с единственной спички, исправно загорались магические светильники. Медные краны больше не хрипели и не плевались в меня струями ледяной воды. Полы стали тёплыми, пыль сама по себе вдруг куда-то исчезла. Дом пропитался уютными ароматами домашней выпечки, крепкого кофе, шоколада, корицы и апельсинов. Здесь больше не пахло дождём. Двери и те перестали скрипеть.
Как он это делает?
Веточка в вазе стремительно оживала. Уже через несколько быстрых минут из гладкого узелка в месте слома робко выглянул крохотный беленький корешок, из-под тонкой коры потянулись тугие зелёные почки. Мей щурился, словно мартовский кот, нежно гладил их указательным пальцем и улыбался чему-то.
Его удивительное волшебство не спеша разворачивало свои мягкие и ажурные крылья. Почки лопались, раздвигались резными пластинками листьев, корешок уже упирался в дно вазы, словно тонкие ножки неведомого, но вполне разумного существа. Мне казалось, оно сейчас аккуратненько подожмёт эти самые ножки, живо выберется из стеклянного плена и… упадёт в тёплые руки мужчине.
Я и сама бы так сделала, прямо сейчас. Он удивительный. Потрясающий, невероятный. Теперь я прекрасно понимала всех его многочисленных женщин. И не ревновала. Почти. Только самую малость. Даже просто сидеть рядом с Меем было невероятно уютно, тепло и приятно. За эти короткие ночи и дни я как будто оттаяла, отогрелась. Нашла в себе силы жить дальше.
Листики укреплялись, ветвились отростками, жадно тянулись к рукам ведуна. Он вдруг бросил взгляд на меня и широко улыбнулся.
— Нравится?
— Удивительно… Ты потрясающий. Чему я могу тебя научить?
Этот вопрос уже третий день не давал мне покоя. Всё прошедшее время мы с Мейем занимались совершенно восхитительно-приятными вещами и вылезали из постели только затем, чтобы опустошить недра кухни. На улице бушевала пурга, всю столицу Империи завалило пушистыми белыми сугробами, и желания выходить в снежный хаос у нас с Меем не было.
Отвернувшись и пристально глядя на вазу с цветком, он промолчал мне в ответ. Получилось весьма выразительно...
Самого главного мы с ним так и не сделали, не сговариваясь, отложив разговор о делах и тщательно обходя даже малейшие намёки о нашем с ним общем (как случайно выяснилось) деле. Почему? Наверное, не решались весьма непростым разговором погасить ещё робкое пламя уютного, тихого счастья. Похоже, что здесь и сейчас мы с ним оба впервые себя ощущали счастливыми. И не хотели заглядывать в завтрашний день. Ничего там хорошего не было.
— Как ты умудрилась попасть в эту историю с клятвой? — Мей вдруг меня тихо спросил.
Он всё-таки это сделал. Наше тихое и безоблачное счастье стремительно истончалось, заканчивалось. Утекало, как зыбкий песок в хрупкой колбе песчаных часов.
— Она мне досталась в наследство от Мойнов, — я ответила ему просто.
С ним вообще было очень легко. Быть рядом, болтать на невинные темы, на моей тесной кухне, готовить совместные трапезы, а после друг друга кормить, умирая от смеха. Пить горячий глинтвейн, купаться в одной медной ванне, натягивать и снимать панталоны. Заниматься любовью, — когда захотелось и где прихватило. По утрам чистить зубы, друг другу расчёсывать волосы.
И разговаривать тоже. Как будто мы были знакомы с ним целую вечность, всю жизнь.
Услышав мой странный ответ, Мей только кивнул и нахмурился.
Не удивлён или знает ещё нечто большее? Семья Кимберли — высший свет, аристократы, элита. И я, — пусть не последняя в королевстве, но просто ремесленница. Торговка красивыми артефактами. Что могло нас объединять? По всему выходило, что наша с ним встреча совсем не случайна. А это меня наводило на самые неприятные мысли. Досадно себя ощущать беспомощными пешками в чьей-то игре…
А волшебство продолжалось. Хрупкая веточка превратилась в густо покрытый листвой круглый кустик. На ней уже показались бутоны. Повиснув на тоненьких стебельках и стремительно наливаясь всеми оттенками спелости, они мерно покачивались, словно в такт мне неслышной мелодии.
Роза? Похожих в моём саду точно не было. Маленькие узелки ярких бутонов словно развязывались, распускались и расцветали. Все оттенки восторженной красноты: огненный, алый, винный, холодный бордовый. Каждый бутон словно вспыхивал своим цветом.
Удивительно, невероятно красиво.
Мой мир больше не будет прежним. Хорошо, что ведуны — большая редкость. Или, наоборот, очень плохо?
Мей внимательно наблюдал за цветами, трогал их кончиком пальца и теперь уже хмурился, поджав пухлые губы. Чем может быть недоволен ведун?
— Опять не выходит… — неожиданно развернувшись ко мне, он отодвинулся от стола. — Всё живое весьма уязвимо. Мёртвое — недостаточно эффективно. Ты ведь тоже застряла на стадии экспериментов?
— Э? — в ответ я тихо пискнула.
В обществе Мея я всё чаще демонстрировала себя с... неожиданной стороны.
— Ты ведь пытаешься создать артефакт, усиливающий магические способности семьи Императора?
Я замерла. Язык к нёбу прилип. Одним откровенным вопросом ведун словно ударом меча разом и дерзко нарушил все условия нашей с ним клятвы. И… с ним ничего не случилось.
— Младшая ветвь его рода практически утратила свою магию менталистов, ты же сам знаешь. Вернуть её не получилось. Ещё есть идеи?
— Есть, — Мей вдруг приобнял меня и притянул к себе на колени. — Но, как я понимаю, реализовать её у нас получается с примерно одинаковым успехом. Говоря откровенно, — никак.
Я поёрзала на коленях и молча кивнула. Добавить к его словам было нечего. Теперь мы с ним оба рассматривали удивительный розовый куст у меня на столе.
— Видишь, я пытался решить эту задачу иначе, безотносительно к членам семьи Императора. Хотел вырастить дерево его ментальной силы. Посадить его... например, в тронном зале. Подмены никто не заметит. Принцы смогут им пользоваться и после ухода отца.