Последний кайдан
– Сора! Иди сюда! Посмотри… Жуть, правда?
Недалеко от меня две старшеклассницы уставились на подвешенный на золотых цепях саркофаг, из которого свисали чёрные пряди волос длиной в метр.
– Ужас, – согласилась та, которую звали Сора. – Спорим, не допрыгнешь? Кто первый коснётся, тот покупает другой футболку в сувенирном! Давай, Сумико! Допрыгни! Коснись её волос!
Девушки начали скакать, пробуя дотянуться руками до локонов. Мне здесь до чёртиков жутко, а эти две резвятся? Может, я попал в музей подделок? Куда-то вроде комнаты страха?
– Прекратите! – раздался третий голос. – Вы беспокоите их! Самим понравится, если вас за косы будут дёргать?
– У кого это голос прорезался? Смотри, Сумико, наша серая мышка, оказывается, умеет говорить!
Девушка, вступившаяся за саркофаги, стояла ко мне спиной. Я видел два пучка волос, школьную форму с серой юбкой плиссе и сжатые в кулаки ладони. «Чёрт… Только бы девчонки начали рвать лохмы друг другу, а не… ну не знаю… манекенам… чем бы они ни были».
Но Сумико и Сора сразу потеряли интерес к однокласснице, и со второй попытки руки Соры дотянулись до цели и выдрали клок чёрных волос. Цепи саркофага издали звук, похожий на человеческий женский стон.
– Ай! За кольцо эти лохмы кукольные зацепились! – начала озираться Сора, пытаясь понять, не заметила ли экскурсовод её шалость.
Сумико схватила половину пряди.
– Всё равно они неживые! Дай мне сувенирчик!
«Это радует, что неживые… Пора отсюда выбираться. Интересно, как открыть цветочную воронку обратно в зал Тоси?.. Боги, что я несу!»
Когда я шагнул от стены, девушка с пучками на макушке обернулась.
– Симатта [29]…
Эта была девушка из моего сна. Та, на плечах которой сидели мыши. Глаза её полыхнули оранжевым, губы сжались от удивления, что я здесь. Как и у меня от удивления, что она здесь.
Что-то коротко лязгнуло за спиной школьницы, подошла учительница, и наш с девушкой зрительный контакт прервался.
– Мэй-сан, не отставай от группы. Ты не видела Хигу-сан и Сасаки-сан?
– Нет, не видела. Здесь их нет, – ответила девушка, чьё имя я теперь знал.
Её звали Мэй, и она не сводила с меня взгляд, отвечая учительнице. Женщина посмотрела в ту же точку, что и ученица, но для неё я был прозрачным и невидимым.
– Идём, Мэй-сан, – позвала её учительница, поёжившись. – Интересно в Окуре, но жутко, разве нет?
Девушка пожала плечами.
– Мне всегда недостаточно знаний. Теперь моё «мало» получило чуть больше, – озвучила она мою мысль в тот момент, когда я шагнул в круг из синих лепестков.
Она моргнула, прошептав: «Помоги мне!» – и меня впечатало в стену, ставшую воском, а потом синим вихрем лепестков.
* * *Открыв глаза, я понял, что лежу щекой на дощатом полу. Голова прижата к ведру, в руке я сжимаю влажную тряпку. Вокруг никого. Ни учеников, ни сенсея. Только отпечатки босых ступней коричневого цвета, зашлёпавших весь пол. Зная, что нельзя оставлять ни пятнышка, мучаясь головной болью, я приступил к уборке.
Закончил на рассвете, когда из офиса, расположенного над лестницей, вышел сенсей и протянул на подносе небольшую чашку чая.
– Я выпью, и вчерашнее повторится снова?
– Упадёшь ли ты в обморок на тренировке? – пожал он плечами. – Всё это твой дух болезненный, – ткнул он пальцем мне в грудь. – Потому что нормальные люди не вырывают себе руки и ноги, когда им захочется.
– Сенсей, вчера я… провалился куда-то. И узнал имя девушки из сна.
– Куда же ты провалился? В кроличью нору? В дыру? В круг?
– В круг?
– Всё во вселенной состоит из кругов судеб и предназначений. Иной раз круги наслаиваются, соприкасаются, путаются между собой. Некоторые замыкаются сами. Другим нужна помощь.
– Я был в круге из синих лепестков сакуры, а потом… в Окуре. Так учительница назвала деревню. И там висели саркофаги с девушками – не то мумиями, не то манекенами… Её зовут Мэй.
– Мумию или манекен?
– Девушку из сна. Не ту, которая с луком и стрелами, а вторую, с мышами на плече. Она видела меня. Глаза у неё были… как огонь.
– Встретишь ты её! Всё равно встретишь! – смеялся учитель.
– Как мне её найти?
– Как все ищут. Как все…
– В интернете?
Я приготовился получить классический шлепок тряпкой по макушке. Тоси посмотрел на меня как на хикикомори [30].
– Как все – такие, как ты!
– Больные?
В этот раз шлепок достиг своей цели.
– А ещё владеешь синей свечой с четырьмя фитилями… – покачал он головой. – Кто-то рождён, чтобы на метровый пьедестал подняться, а кому-то и вершины Фудзи недостаточно.
По своему обыкновению, Тоси ответил на мои вопросы набором боевых элементов, похожих на танец, полёт, скольжение и медитацию. Я повторял, запоминал движения с точностью до самого мелкого колыхания обрубленных мизинцев. Единственное – хоть я и был в пять раз моложе сенсея, уставал в пять раз быстрее, чем он.
Тоси не останавливался три часа, пока на последнем издыхании я наконец не рухнул на татами, задыхаясь и кашляя. В гло́тке стало тепло. На татами и мои руки брызнули веснушки алой крови.
Вместе со мной остановился и сенсей, и из его рта вырвался рык, похожий на гортанный вой:
– Пор-р-р-ра!
И тут вместо учителя на меня уставился белый волк с горящими алыми глазами. Может, мы каких-то микробов пятисотлетних надышались, когда зажглись четыре фитиля свечи, или нужно купить другое чистящее средство для полов?
Я отполз подальше от волка.
– Сенсей! Что происходит?!
– У тебя нет времени, Киро. Пора тебе узнать, кто я.
– У меня полно времени!
Я не верил, что веду беседу с оборотнем. Волк был в три раза крупнее обычного, с его морды свисал длинный мех, точь-в-точь такой, как борода сенсея. Пасть его горела алым, как и его глаза. Шерсть на загривке встала дыбом. Коричневая слюна закапала весь пол, который я оттирал до блеска после каждой тренировки.
– Завтра ты попросишь о смерти, Киро, и станешь оборотнем вместо меня.
– Нет! Я не собираюсь просить ничего такого, сенсей!
Волк огрызнулся и одним движением лапы повалил меня с ног, едва мне удалось подняться.
– У тебя нет выбора. Выжить и не умереть – не одно и то же.
– Бред!
Я схватился за голову. Тоси слишком часто лупил меня тряпкой по голове. Наверное, повредил какой-то нужный мозжечок…
– Или я тебя убью и ты выживешь, или ты просто умрёшь.
– Какая-то странная логика – жрать меня, чтобы спасти!
– Что мне жрать? Твои мослы и твой яд?
– Яд? Какой яд? В чае, да?
– В твоей крови, Киро. Я Оками, хранитель священной рощи и храма Ёцумо. Мне подчиняются нурарихёны, верховные демоны-ёкаи. С моей смертью ты получишь мою память и все знания, Киро. Только так ты найдёшь ответ на вопрос, кто ты и в чём твоё предназначение… Я ждал тебя, Киро, всю свою жизнь более пяти столетий.
– А просто так не можете сказать мне, сенсей? Если знаете, скажите, и убивать меня не придётся!
– Чтобы услышать, научись слушать.
– Но я не понимаю!..
– Вот мой последний урок, Киро. Ты попросишь, и я убью тебя. Ты станешь оборотнем, займёшь моё место и узнаешь правду о синей свече, о твоём огарке. Или я просто так расскажу тебе эту правду, и через сутки ты умрёшь зря.
– Смерть – расплата за знания?
– Смерть, Киро, – расплата за грехи твоих предков. То, что в детском доме тебе так легко выдернули суставы, означает болезнь. Ты не совсем человек, Киро, поэтому научился управлять собственными костями, стал вором. Но от этого жизнь твоя не стала длиннее. Забыл, как быстро ты устаёшь? А про медкомиссию два года назад тоже забыл?
Теперь я вспомнил, что результаты анализов и проверок сенсей мне так и не показал. Какие ещё нужны доказательства, помимо моего кровавого кашля, что со мной давно что-то не так?