Ничего личного
В общей сложности назанимали за несколько лет больше двух миллиардов долларов — для страны, продававшей на внешнем рынке ежегодно продукции всего лишь на 400 миллионов — это были огромнейшие деньги.
А с учетом того, что все, построенное в те годы, было ориентировано на внутреннее потребление, становилось совершенно непонятно — чем молодые коммунисты рассчитались с буржуинами? Где взяли валюту в условиях многоразового падения мирового спроса и цен на зерно? Как расплатились по всем долгам за какие‑то три–четыре года? Сплошные необъяснимые загадки. Если, конечно, верить этому американцу.
Едва мы уселись в удобные кресла салона первого класса — Захар настоял на этой колоссальной трате денег — самолет взлетел. Сказать честно, он часто казался мне транжирой, но потом я быстро понимал, что траты им сделанные — оправданы.
"Джамбо" мог предложить для пассажиров первого класса практически одноместные каюты — выгороженные кабинетики, в которых кресло легко раскладывалось в кровать, с удобными столиками, с телевизором и видеомагнитофоном. Все было комфортно, мягко и спокойно — стоило раз в десять дороже, чем обычный пассажирский билет, но для часто летающих занятых людей, которым всегда нужно быть свежими, подходило однозначно. И я решил больше не упрекать Захара за подобные траты — он уже налетал больше полумиллиона миль.
Алекс разместился в салоне бизнес–класса этажом ниже.
— Ну, стало быть, слушай! — Захар не желал медлить ни секунды, нарисовавшись в моей каюте сразу, как только разрешили отстегнуть привязные ремни. — В то время, когда мы с тобой глазели на Гавану, из Москвы в Цюрих приехала ответственная комиссия во главе с заместителем председателя правления Внешторгбанка Макеевым, имени–отчества не помню. Никогда не догадаешься о причинах ее появления и об итогах работы!
— Не темни, Захар, я уже все знаю, — осадил я его зазнайство. — Давай подробности.
— Тогда ты знаешь, что был такой период в мировой торговле, когда ценами на рынке золота манипулировал Советский Союз?
— Цены на золото определяют банки Ротшильда, — сказал я. — Пять банков Ротшильда устанавливают цену на золото дважды в день.
— Нет, не тогда. Давай, я начну с самого начала? Только вот закажу чего‑нибудь выпить.
— Мы потихоньку становимся алкоголиками.
— Ага, — радостно согласился Майцев, — станешь тут алкоголиком.
Он переговорил о чем‑то с появившейся стюардессой и вернулся ко мне.
— Про Ротшильда ты верно сказал, но в те времена у него были конкуренты — швейцарские банки UBS, Credit Suisse и Swiss Bank Corporation. Скинувшись по 65 тонн золота, они влезли на рынок и стали согласованно торговать. А двести тонн золота — это уже серьезно даже для Ротшильда. Разовая интервенция таких размеров способна очень сильно поколебать курс.
Появилась стюардесса, и постоянно улыбаясь, расставила на столе посуду, закуски и бутылку двенадцатилетнего скотча Cutty Sark.
— Решил попробовать, что там варят шотландские конкуренты Келлера, — подмигнул мне Майцев, а когда стюардесса удалилась, налил сначала в мой тумблер (американский вариант стакана для виски), потом в свой золотистой жидкости и продолжил: — У Советского Союза было гораздо больше организаций, работающих за рубежом, чем об этом принято распространяться. И одной из таких контор был некий "Wozchod Handelsbank", устроившийся в Цюрихе в 1965 году. Небольшой такой банк с уставным капиталом всего лишь в десять миллионов швейцарских франков, через который Советский Союз и другие "сосиски сраны", — спародировал он Брежнева, — собирались налаживать взаимодействие с миром капитала. И вскоре после открытия приехал из Москвы в этот банк новый директор по валютным операциям — Юрий Юрьевич Карнаух, сосланный в Цюрих с поста начальника валютно–финансового управления Внешторгбанка СССР. Какое‑то время входил в курс дел, а потом случилась оказия — Советскому Союзу понадобились деньги, валюта. В Швейцарию прилетел зампред Внешторгбанка Трускавец… нет, Трусевич! С прямым заданием от Косыгина получить у швейцарцев кредит под залог восьмидесяти тонн золота! Было это где‑то в семьдесят первом…
Мы чокнулись стаканами, выпили.
— Так себе, — скривился Майцев. — Пивали и получше.
— Мягенько, — я был с ним не согласен. И меня уже долгое время мучил один вопрос: — Зак, а что ты делал в Сан–Ремо?
— Хе, — хмыкнул Майцев. — Этот старый конспиролог Уолтер — большой любитель итальянской песни. Я нашел его там.
Он налил еще.
— Но у швейцарцев были свои резоны и давать кредит они не захотели. А пожелали купить это золото. И Карнаух убедил Трусевича и Косыгина такую сделку провести. Советский Союз и до того продавал золото, но велась эта торговля через американцев по фиксированным ценам — как и полагается государственным органам. Но с 1968 года появился еще и плавающий курс — то самое детище Ротшильда — для частных организаций. Государства торговали золотишком между собой по фиксированным ценам, а частники — по курсовым. И если для каких‑нибудь французов было затруднительно быть и государственной и частной структурой, то для СССР в этом не было никаких сложностей. И Карнаух начинает продавать золото швейцарским банкам. Оно прибывает партиями по семь тонн. Как его везут — отдельная история, ухохочешься!
— Что смешного в перевозке золота?
— В той перевозке — все смешно. Слитки складывали в рейсовые самолеты Москва–Цюрих прямо под пассажирские сиденья. Люди летели в Швейцарию сидя на золоте. Представляешь степень срочности и головотяпства? Ладно бы это случилось пару раз, но в том‑то и дело, что даже когда торговля золотом была поставлена на поток — никто не удосужился поменять схему доставки!
Я знал, что Захар не лжет, и мне стала понятна легкость, с которой мы получили деньги у Павлова. Похоже, старые коммунисты были теми еще авантюристами.
— Ну вот, и Карнаух продает это золото по семь тонн за раз по цене в 35 долларов за унцию. Деньги немалые — по восемь с половиной миллионов долларов за раз. Но дело в том, что параллельно наш Юрий Юрьевич смотрит на текущий курс золотых котировок, который за это время поднимается с 35 баксов до сорока. По курсу в 35 долларов эти восемьдесят тонн стоят точненько сто миллионов, а по курсу сорок — почти сто пятнадцать! И наш финансист такого вынести не может. К тому же выясняется, что в тройке банков–покупателей начался разлад: один из них зажал советское золотишко! Потом обращается второй банк, а потом и сам "нарушитель конвенции" — UBS. Каждый из них желает единолично в будущем проводить подобные операции! Карнаух чешет репу и завязывает знакомство плотнее. Учится премудростям торговли благородными металлами, и в конце концов — решается! Он обращается к руководству с предложением наладить через банк "Восход–Хандельсбанк" продажу золота по текущим котировкам. А продажей золота тогда монопольно занимался еще один "серый конь" из СССР — Моснарбанк, торговавший на площадке в Лондоне по фиксированным ценам. Каким‑то образом Карнаух и его начальники продавили опытную продажу пары тонн и прибыль превзошла самые смелые ожидания! Следующие "опытные" две тонны тоже ушли со значительным сверхплановым профитом… Ничего не напоминает?
— Прямо как у нас: сначала мелочь под честное слово, потом еще — на пробу, а потом…
— А потом ему отдали ВСЕ золото, проходящее по государственному валютному плану! 200–300 тонн ежегодно! — Захар вылил в себя остатки скотча из тумблера и плеснул нам еще. — Представляешь? На полмиллиарда долларов ежегодно в ценах начала семидесятых! И все так же их возили в рейсовых пассажирских самолетах! Много лет. Под устное поручительство швейцарцы перечисляли на счета, указанные Карнаухом, деньги за десять–двенадцать тонн золота! Это десятки миллионов долларов — под устное поручительство! Но важно даже не это. Суть рассказа герра Ханса Йохима Шрайберга, с которым я встречался в Сингапуре, и который лишился своего поста в Дрезденском банке как раз из‑за этой истории — в другом. Нет, хороший вискарек, зря я на него напраслину возводил. Еще?