Вот тебе и сказка, Наташ (СИ)

А потом «подушка» вообще нагло засопела, опершись плечами и затылком на стену.
Так что Наташа немного подумала, села и решила спать, положив голову парню на плечо. И он даже не возражал.
А утром оказалось, что не так он похож на девушку, как казалось ночью. Дневной свет заострил черты лица, появился намек на щетину и сходство с девушкой почти полностью испарилось. И остался просто очень симпатичный парень. Обаяшка и милаха, причем, в квадрате. Но не девушка.
— Хотя, если тебя накрасить… — задумалась Наташа, глядя на него расфокусированным взглядом и стараясь отвлечься от мыслей о воде. О прохладной, чудесной воде, лучше с лимоном.
— Не надо меня красить, — сказал Немши и помассировал виски. — Вирк меня убьет и без краски на лице. Не надо усугублять.
— Вирк?
— Он мой опекун и я пообещал, что больше он меня здесь не найдет.
— Часто находит? — заинтересовалась девушка.
— Второй раз за четыре дня. Хорошо хоть в этот раз обиженный хозяин плохонькой пивной не будет требовать оплатить ремонт.
— Да, в этот раз те типы сами виноваты.
— И я ничего не сломал, — с улыбкой произнес Немши.
Улыбка у него была чудесная, как и полагается милахам. Настолько чудесная, что его захотелось потискать, и Наташе пришлось старательно отгонять это желание. Хватит с нее принцев и прочих обаяшек.
Девушка глубоко вдохнула, огляделась, а потом прижалась лбом к стене.
— И как я могла в это влипнуть? — спросила она саму себя. — Все и так плохо, но я не сижу спокойно, я усугубляю, а у меня здесь даже опекуна нет, который может хоть убить. Как же стыдно.
— Ой, не переживай, тебя представитель академии заберет, а потом еще и извиняться стражу заставит. Потому что на нас напали, но они нас не выслушали.
— Точно?
— Точно.
— Ну, хоть какое-то утешение, — устало сказала Наташа, не думать о воде не получалось. — Представляешь, я впервые в тюрьме. И как я могла до такого докатиться? Хорошо хоть мама не узнает.
— После пятого раза привыкаешь, — поделился тайным Немши.
— Пятого? — вяло переспросила Наташа.
— Слишком многим моя внешность не нравится. Ну, или нравится, второе, кстати, хуже.
— О?! — Наташа даже от стены отлипла. Как-то ей не приходило в голову, что у таких милах могут быть проблемы. — Зато тебя женщины любят! — вынесла она вердикт, указав на него пальцем. — Так что не жалуйся. А меня… эх. И никакой компенсации. А еще ты дерешься. Бац, бац, и все, лежат. А я бы что делала?
— Тебе нужен амулет для защиты. Пассивной защиты, а то настучать кому-то по головам ты вряд ли сможешь. А при помощи магии защищаться сможешь курсу к третьему, если повезет. Некоторые за всю жизнь не могут ничему толковому научиться. И даже не потому, что глупые, просто восприятие какое-то не такое и магия не дается, даже если дар сильный.
— Еще лучше, — проворчала Наташа, почему-то уверенная, что ей магия не дастся. И что ее в итоге с позором выгонят. Если раньше родственники принца не убьют. — И как я могла в такое влипнуть? Говорила же мама, что я однажды домечтаюсь. Может она у меня пророк, а?
Воду, да и еду в этой тюрьме носили, видимо, редко. Может даже экономили. Или пытались таким вот образом перевоспитать. И когда эту воду наконец принесли, Наташа едва не захлебнулась. И то, что говорил мужик, обряженный в нечто подозрительно похожее на женский сарафан, натянутый поверх классической рубашки, девушка откровенно прослушала.
— Нехорошо, — сказал Немши, когда мужик ушел, оставив два кувшина и поднос с едой, на которую Наташе даже смотреть не хотелось, настолько отвратительно она воняла.
— Нехорошо? — удивилась девушка, ну не о еде же он говорит.
— То, что за нами пришел секретарь ректора — нехорошо, — объяснил Немши. — Что, им заняться больше нечем?
— Ну, может у него свободное время было, — с сомнением произнесла Наташа.
— И он вместо того, чтобы отправиться в шоколадную лавку заигрывать со смазливой продавщицей, решил освободить нас. Прямо взял и поверил.
— Может это другой секретарь. Он же там не один.
 
— Он один, — уверенно сказал Немши. — Остальные женщины.
— А может его шоколадница сейчас здесь же, — предположила Наташа.
Немши посмотрел на нее с большим сомнением и повелительным тоном потребовал готовиться. Правда, не уточнил к чему именно. А оказалось, что всего лишь ко встрече с секретарем. У этого типа была грустная, какая-то даже лошадиная физиономия. Ага, физиономия старой, усталой лошади, которая размышляет, а не издохнуть ли ей прямо здесь и сейчас, а потом из лошадиного рая понаблюдать, как хозяева дальше тащат свой воз самостоятельно. При этом секретарь был довольно молодым и вроде бы так выглядеть не должен.
— Надеюсь, вы осознаете, что позорите академию? — торжественно спросил он.
Наташа и Немши переглянулись.
— Он вам объяснит, — мрачно пообещал секретарь и, не уточнив кто именно, велел: — Пошли.
На выходе из башни их, как оказалось, ждал опекун Немши. Мужчина из тех, кого видно издалека. Причем, как из-за роста, так и из-за буквально излучаемой мужской притягательности. Наташа даже споткнулась, стараясь на него не таращиться. А он, сволочь, еще и притягивал взгляд. И когда мрачно улыбался, на одной щеке появлялась ямочка. И подбородок у него такой, мужественный. И нос еще, прямо на монету с профилем просится. А глаза темные. В общем, девичья погибель, а не мужчина. На его фоне блек и Осатин, и Немши, и даже ректор, который, как оказалось, Кощей.
— Я поняла, — прошептала Наташа секретарю, наблюдая за тем, как Немши тихо оправдывается и что-то обещает. — Их там специально такими выводят, путем генной инженерии.
Секретарь на нее недовольно покосился, но ничего говорить не стал.
— Зануда, — обозвала его девушка и сама этому удивилась. Обычно она с подобными порывами запросто справлялась. Наверное, это влияние алкоголя.
  
Глава 4
 
И развлекайте друг друга, сколько влезет!
 
Ночка у ректора Коситея выдалась занятная. Он всю ночь искал неуловимую ведьму. Нет, вовсе не Наташу. Он искал опытную и умную ведьму, хотел попросить у нее совета. Очень уж хотелось знать, что можно сделать с той ведьмой, которая так «удачно» появилась в академии. Как смягчить ее влияние на саму академию. И что теперь делать с придурковатым Осатином. Ну, вдруг его можно, как ту принцессу, запереть в башне и пускай ждет желающих расколдовать.
Нет, Коситей отлично знал, что в случае с Осатином оно не сработает. Просто хотелось посмотреть на лицо ведьмы после такого вопроса.
Ведьма, как и полагается не шибко молодой вредной тетке, находиться не желала. А когда, наконец, нашлась, оказалась пьяна, весела и при мужчине, который как раз обещал на ней жениться за один поцелуй. Целовать, впрочем, она его не хотела и Коситею даже обрадовалась.
Правда, ничем не помогла. Пообещала понаблюдать. Велела беречь девочку. И похихикала напоследок, демоны ее знают, почему.
Так что утро Коситей встретил на пару со скверным настроением и желанием кого-то убить. Ну, или что-то сломать. Поэтому и обратил внимание на озабоченное проблемами лицо дежурного в переговорной. И узнал от него, что молодая и бестолковая ведьма, как оно таким ведьмам и полагается, не стала ждать и этой же ночью нашла приключения. Причем, размениваться на мелочи ей не хотелось. Она решила сразу же провести ночь в тюрьме. Видимо ради разнообразия в жизни. Заскучала, пигалица.
— Так, я разберусь, — сказал ректор мрачно и отпустил дежурного отсыпаться. Ведьме нужно было сделать внушение и объяснить, что именно с ней происходит. А это лучше делать лично. Поручать кому-то ведьму Коситей опасался. Просто не знал человека, который не стал бы недооценивать ее и правильно понимал, чем именно она настолько опасна. — Могла бы для начала алкоголь в общежитие принести, привести мужчину, или хотя бы тараканов с мышами и заставить их петь хором. Так нет, в тюрьму ей захотелось. Ведьма!