Бек (ЛП)

Единственными людьми, которые имели для них значение, были… они сами.
И вот третий удар.
Я могла доверять только себе. Я дала себе обещание, что, когда я стану достаточно взрослой, я выберусь отсюда и, наконец, стану собой. Никто не будет указывать мне, с кем дружить. Мужчины не знали бы, кем был мой отец, поэтому они любили бы меня такой, какая я есть, а не как дочь Дэвисона Беннетта Робертса III. Я бы нашла людей, которые любили бы меня… меня.
Но мне никогда не был нужен мужчина.
Я Дениз Энн Робертс. Сильная, гордая и независимая. Отличная подруга, крестная мать, и я излучаю гребаное счастье, чтобы люди никогда не увидели, насколько я одинока на самом деле.
Забавно то, что люди надевают маски. Я выгляжу как самая счастливая женщина в мире. Выгляжу так, будто у меня есть все, чего я хочу от жизни. Что все идеально. И это именно то, что я хочу, чтобы люди видели. Но внутри? Внутри я умираю. Я несчастна. У меня есть замечательные друзья, и я знаю, что они любят меня, но я одинока. Точно такая же, какой была всю свою жизнь, и, что самое приятное, большой пинок под зад… Я могу винить только себя.
Почему? Потому что я оттолкнула от себя единственного мужчину, которого люблю, и продолжаю отталкивать, даже когда он продолжает возвращаться. Я нашла единственного человека из миллионов, который, возможно, сможет доказать, что я неправа. Который, возможно, смог бы ответить мне взаимностью безоговорочно и никогда не изменять.
И каждый божий день, когда мне приходится притворяться, что все в порядке, что я счастлива, это медленно убивает меня.
Три года назад
Два долгих года, и наконец, наконец-то Иззи жива. Ее прекрасная улыбка расползлась по всему лицу, и в глазах снова появился тот самый огонек. Ничего, кроме беспокойства, не снедало меня с того дня, как она позвонила мне, чтобы я забрала ее от Брэндона. Приехала и спасла ее.
Я медленно наблюдала, как она покидает меня. Нет, не в том смысле, что она не была моей подругой, но ее украли у меня. Я наблюдала, как она становится той мной, какой я была раньше. Оболочка моего прежнего «я», боящаяся пошевелиться из-за людей, которые дергали за ниточки моей жизни.
Последние пару дней были не из приятных. Из-за того, что этот ублюдочный бывший муж прислал Иззи извращенную посылку, и из-за того, что она почти закрылась в себе, я так волновалась, что она снова впадет в депрессию, от которой медленно приходила в норму.
Когда она открыла эту посылку, и я увидела, как ею овладели паника и страх, я не знала, что делать и как помочь. Первое, что я сделала, это позвонила Грегу, лучшему «старшему брату», о котором только могла мечтать девушка. Он был рядом со мной на каждом шагу, убеждаясь, что с Иззи все в порядке и что мы обе в безопасности. Что бы Грег ни сделал раньше, похоже, это был тот сигнал к пробуждению, в котором она нуждалась. Или, может быть, это просто напоминание, которое он ей дал, о том, что ей нельзя было это открывать.
Какой бы ни была причина, мы здесь, в клубе Carnal, празднуем тридцатилетие моей лучшей подруги и годовщину того, что, возможно, является худшим свиданием в ее жизни.
Несмотря на всю неизвестность и затяжной страх в ее жизни, моя девочка счастлива, и сегодня вечером мы живем полной жизнью. Наслаждаемся каждой чертовой секундой, как будто она последняя.
***
Черт возьми, я возбуждена.
Последние пятнадцать минут я не сводила глаз с горячего бармена. Сегодня вечером я решила, что наконец-то покончу с этой проклятой засухой, и он кажется мне достойным выбором для свидания на одну ночь. Видит Бог, мне нужно немного подвигаться сегодня вечером, иначе моя вагина может просто сбежать и присоединиться к цирку. Я фыркаю при этой мысли и готовлюсь, надеясь обеспечить себе оргазм на всю ночь, такой, который не требует батареек.
Как раз в тот момент, когда я собираюсь открыть рот и пригласить его повеселиться, я слышу самый восхитительный голос, раздающийся у меня за спиной. Глубокий южный выговор, который слышен сквозь бешеный ритм музыки, окутывает меня, как теплое одеяло греха, и моя бедная заброшенная вагина сразу оживляется и говорит: «Эй… выбери меня!»
  
Я быстро закрываю рот и сдвигаюсь на стуле так, чтобы повернуться к нему лицом. О, Боже мой. Он, должно быть, самый привлекательный мужчина, которого я когда-либо видела. Он выглядит как ходячая реклама чистого, необузданного секса. Такой секс, который остается с тобой на несколько дней, даже месяцы спустя, потому что он был настолько хорош. Он выглядит так, как будто кто-то взял все плавящиеся трусики, о которых вы только могли мечтать, и прилепил их себе на ноги. И, черт возьми, что это за ноги.
Он возвышается над Иззи, что на самом деле не так уж трудно сделать, но он возвышается и надо мной, а это тяжело. С моего места на барном стуле трудно сказать наверняка, но я предполагаю, что он по меньшей мере на шесть дюймов выше моих пяти футов восьми дюймов. Мои пальцы так и чешутся пробежаться по его растрепанным каштановым волосам. Как на кинопленке, я почти вижу эту картину: он между моих бедер, когда я притягиваю его ближе к себе, держась за его волосы и трахаю его. Мне приходится сжать ноги вместе при мысли о том, как его толстые губы лижут и посасывают мою сердцевину.
Я быстро стряхиваю с себя туман похоти, надеясь, что никто не заметил, что я чуть не кончила на месте от одного взгляда на этого незнакомца. Мне бы это сошло с рук, но когда я ерзаю на стуле, и мой пульсирующий клитор трется о платье, его взгляд устремляется в мою сторону, и я выпаливаю первое, что приходит мне в голову.
— Что это за секс на палочке? — Я, возможно, сгорела бы со стыда, если бы не теплая улыбка, которая мгновенно превратила его лицо из красивой суровости в потрясающую сексуальность, от которого затрепетала моя киска.
Он обходит Иззи, которая смотрит на меня с широкой пьяной улыбкой, и заходит прямо в мое личное пространство.
— Секс на палочке? — повторяет он. Его темно-карие глаза светятся озорством, и, если я не ошибаюсь, в них та же доля интереса, что и в моих.
— Ах, да. Я предполагаю, что ты знаешь, насколько ты сексуален, так что ты либо напрашиваешься на комплименты, либо просто пытаешься выставить меня смешной. В любом случае, ты все еще горяч. — Я улыбаюсь, надеясь на кокетливый взгляд, но с тем количеством алкоголя, которое я выпила сегодня вечером, я могу выглядеть просто корявой дурой.
Он смеется, в уголках его глаз появляются легкие морщинки.
— Я знаю, как выгляжу, и если я тебе приглянулся, то я полностью за, детка. Я Бек.
Он протягивает руку, чтобы пожать мою, и в ту секунду, когда я вкладываю свою в его, я чувствую, что вся моя рука в огне. Это не просто покалывание или осознание. Это полномасштабный взрыв, когда наши тела узнают друг друга. Как будто нам суждено было столкнуться в этом месте. Все мое существо превращается в живой провод электричества.
— Д-Ди, — бормочу я, чувствуя, как горят мои щеки, когда он улыбается мне сверху вниз. — Я Ди.
Я качаю головой, пытаясь прогнать образы этого мужчины, жестко прижимающего меня к барной стойке. Когда я улавливаю движение слева от себя, поворачиваю голову и получаю адский удар, убивающий шум. Я даже не могу пошевелить глазами, когда смотрю на это с недоверием. Это трагическая железнодорожная катастрофа, происходящая прямо на моих глазах, и я ничего не могу с этим поделать. Все мое тело напрягается, и я, возможно, даже заскулила. Рука Бека, все еще сжимающая мою, гораздо меньшую по размеру, слегка сжимается, но достаточно, чтобы заставить меня проснуться к чертовой матери. Видит бог, сегодня вечером мой разум достаточно затуманен, но когда я встречаюсь взглядом с нашим новоприбывшим, клянусь, мое сердце замирает.
Это будет плохо. Действительно плохо.
Мой здравый смысл срабатывает примерно на две секунды позже, чем нужно. Иззи поворачивает в мою сторону свою прекрасную улыбку «живи полной жизнью», и я знаю, что она может сказать, что что-то не так. На секунду она выглядит растерянной, и прежде, чем я успеваю выкрикнуть предупреждение об огромном групповом сексе, который вот-вот врежется прямо в нее, она поворачивается, и все, что я могу сделать, это наблюдать, как это разыгрывается, как чертов фильм ужасов из ада.