Бек (ЛП)

— Да. Похоже, у мистера Харриса есть маленькая неприятная привычка. Такая привычка, поддерживать которую дорого стоит. — Растерянное выражение моего лица, должно быть, подсказало тот факт, что я не совсем его понимаю, потому что, почти спохватившись, он добавил:
— Наркотики, Ди. Он так сильно задолжал своему наркоторговцу, что я не совсем уверен, как он еще дышит.
— Что? — Я задыхаюсь.
— Ди, я проверил его финансовую историю, и, насколько я могу судить, он везде в минусе. Ипотека под угрозой, грузовик конфискован, а это даже не считая отрицательных банковских выписок и по меньшей мере пятидесяти тысяч долга по кредитной карте. Похоже, из всех отчетов компании, которые ты мне предоставила, он сделал это только с одним аккаунтом. До недавнего времени этого было недостаточно, чтобы у них возникли подозрения. Я предполагаю, что он был близок к отчаянию, это делает таких людей, как он, неряшливыми.
Я просто смотрю на него, не веря своим глазам. Я знаю Адама. Черт возьми, я несколько раз ужинала с ним во время моих поездок в Северную Каролину. Я рассказывала ему о своей жизни здесь. Он не может так поступать со мной.
— Ты, должно быть, ошибаешься. Он не похож на человека, который был бы таким… злом. — Я пытаюсь успокоить свое дыхание, а когда мне это не удается, я прислоняюсь к стене коридора, прежде чем соскользнуть на пол.
Мэддокс вздыхает, прежде чем присесть передо мной на корточки, берет мое лицо в ладони и заставляет меня посмотреть вверх.
— Успокойся, Ди. Я сказал тебе, что разберусь с этим, и я это сделал. Теперь, когда мы оба знаем, что происходит, пришло время впустить остальных. Для тебя, черт возьми, не существует достаточно безопасного способа попытаться исправить это самостоятельно.
Прежде чем я успеваю ответить, тишину прорезает сердитый голос, и я подпрыгиваю так высоко, что мой подбородок ударяется о нос Мэддокса. Я в ужасе наблюдаю, как у него подкашиваются ноги, и он падает на задницу. Кажется, его даже не беспокоит кровь, льющаяся у него из носа; он больше беспокоится о том, чтобы спустить штанину джинсов там, где она задралась до середины икры. Он вскидывает голову, когда мой вздох эхом разносится вокруг нас. Его ничего не выражающие глаза теперь полны гнева и паники.
— Я пока сохраню твой секрет, Ди, но не смей ни слова говорить об этом девочкам. — Он вскакивает и уходит, грубо ударяя Бека по плечу.
Я, должно быть, в шоке, потому что даже не двигаюсь. Мой разум выходит из-под контроля от всей информации, которую рассказал мне Мэддокс, и от того, что я только что видела, когда он упал. Я даже не замечаю, когда Бек вторгается в мое пространство. Все еще смотрю вдаль, когда чувствую, как его руки обхватывают мои бицепсы и поднимают меня в положение стоя перед ним. Его тело вибрирует от гнева.
— Что, черт возьми, это было?
Мне требуется секунда, чтобы сложить кусочки воедино, но когда я это делаю, мои глаза расширяются. Он думает, что я и Мэддокс… Что Мэддокс и я… О, черт.
— Это не то, на что похоже, Бек, — шепчу я.
— Верно, значит, ты не сидела здесь, в темном коридоре, в уютной компании одного из моих самых близких друзей? А? Я недостаточно хорош для тебя, но Мэддокс хорош?
Я никогда раньше не видела Бека таким взбешенным. Я видела его взбешенным, но никогда таким.
— Он просто помогал мне, Бек. Здесь нелегко находиться, и у меня был неприятный момент. Все, что он делал, это разговаривал со мной, пытался заставить меня перестать расстраиваться и наслаждаться вечеринкой. Ты можешь, пожалуйста, успокоиться? — Это не совсем правда, но и не ложь.
Он замолкает на секунду; я отчетливо вижу, как он пытается успокоиться. Одна из вещей, которые я люблю в нем, — это его способность контролировать свои эмоции. Он ничего от меня не скрывает. Я вижу, как гнев исчезает, а на его месте появляется замешательство, которое так же быстро превращается в боль. Боль из-за того, что не он смог меня утешить. И, наконец, приходит понимание. Возможно, ему это не нравится, на самом деле, я знаю, что ему это не нравится, но он все равно откладывает свои чувства в сторону и понимает. Дело было не в том, что мы с Мэддоксом были вместе из похоти. Дело было в том, что Мэддокс был рядом со мной как друг. Несмотря на все, через что я заставила нас пройти, единственное, что его волнует, это то, что со мной все в порядке, даже если не он мне помогает.
  
Я не заслуживаю его. Теперь я это знаю. Но хуже всего то, что в этот момент я знаю, что этот мужчина передо мной никоим образом не может быть никем иным, как мистером Совершенство. Он никогда не смог бы стать тем, от кого я убегала. Все это время он был прямо у меня перед носом, обещая мне весь мир, а я просто не могла этого видеть. Этого достаточно, чтобы начался водопровод, и все мое тело сотрясается от беззвучных рыданий.
Я сломала нас.
Я сломала его.
И я продолжаю ломать себя.
Глава 8
Мое сердце все еще учащенно бьется при виде Мэддокса, обнимающего Ди. Логическая часть меня знает, что он никогда бы не стал приставать к ней, но ревнивый и собственнический бывший любовник видел ее только в своих объятиях.
Я все еще близок к тому, чтобы сойти с ума, но не из-за ревности. На этот раз это потому, что женщина, которую я люблю, ломается… снова. Я даже не могу вспомнить все случаи, когда я оказывался с ней в подобном положении. Сразу после нападения Брэндона она провела в таком состоянии большую часть восьми месяцев или около того. Могло быть и больше, но она оттолкнула меня, не подпуская к себе еще два месяца после этого.
Единственная причина, по которой я знаю, насколько все было плохо, заключалась в том, что я отказался уходить. До того, как она полностью закрылась от меня, я был с ней столько, сколько мог, столько, сколько она позволяла. Она некоторое время жила с Иззи и Акселем, но все равно приходила. Меня до сих пор поражает, что ни один из этих чертовых людей в нашей жизни не замечал боли, с которой она сталкивалась. Она жила под крышей своей лучшей подруги, но та этого даже не замечала. Когда дошло до того, что я стал больше беспокоиться о том, что она может причинить себе вред, я понял, что пришло время оказать ей больше помощи, чем я мог бы оказать.
Я знаю, что она все еще ходит на встречи с доктором Максвеллом. За эти годы она несколько раз оступалась и рассказывала мне. У нас было несколько моментов, когда я думал, что, возможно, просто верну свою девочку только для того, чтобы утром надежды умерли.
Все вокруг смотрят на наши испорченные отношения, но только и делают, что осуждают. Они видят только внешнюю сторону, показуху. Они не видят иную сторону Ди. Они не видят ее, когда она впадает в депрессию и звонит мне в два часа ночи, потому что она в ужасе от того, что ей кажется, будто в ее доме кто-то есть. Они не получили от нее звонка с сообщением, что мир был бы лучше без кого-то настолько ущербного. Нет, все видят идеальную Ди, счастливую Ди и ту, которая никогда не перестает улыбаться, даже когда умирает внутри.
Я наблюдал, как это происходило со многими моими братьями, когда мы возвращались с неудачной миссии. Я видел, как они полностью рассыпались, и я даже видел, как некоторые из них проиграли битву. Не нужно быть доктором, чтобы сказать мне, что она страдала и, скорее всего, все еще страдает от посттравматического стрессового расстройства. Я видел признаки того, что она становится сильнее за последние несколько месяцев, но она все еще не та Ди, какой была до того, как этот мудак нарушил ее безопасность.
— Шшш, я держу тебя, Ди. — Когда я заключаю ее в объятия, прижимаю ее голову к своей груди и делаю единственное, что умею. Просто нахожусь рядом. Независимо от того, что окружающие нас люди думают, что я зря трачу свое время, я отказываюсь в это верить. Я знаю женщину, скрывающуюся за всей этой болью. — Успокойся. Все в порядке.
Знаю, что мы не можем сидеть здесь, в коридоре. Пройдет совсем немного времени, прежде чем кто-нибудь заглянет в ванную и зайдет в очень уединенный момент. Не выпуская ее из объятий, я наклоняюсь и обхватываю ее ноги руками. Она еще сильнее прижимается к моему телу и наклоняя голову к моей шее.