Кицунэ
– Да нас никто не собирался убивать!
– Это верно, тебя собирались всего лишь избить до полусмерти и выбросить на улицу. А меня они хотели пустить по кругу, потом отдать на потеху своим слугам, а уж те сделали бы всё, чтоб я не могла ни против кого дать показания вашим стражам.
– Но… ты могла просто как-то заколдовать их или убежать…
– По лисьим меркам я ещё слишком молода, у меня всего один хвост, и я не владею такой магией! Убежать, конечно, могла, это не сложно. Но что бы они тогда сделали с тобой?
– Не важно! Шестеро. Убитых. Людей.
– Ох, я бы не стала называть их людьми. Уверена, сейчас они уже переродились в крыс, тараканов и ворон, жалких поедателей падали. А мы живы, богаты и счастливы! Зачем же ещё гневить Небеса, скорбя о своей судьбе?
– Ты не понимаешь…
– Зато ты всё прекрасно понимаешь, но почему-то споришь со мной. Мог бы просто сказать: аригато, милая и прекрасная госпожа Мияко-сан…
В общем, как и ожидалось, пропасть в морально-этических измерениях между мной и кицунэ была практически непреодолима. Я понимал, что с убийством шести членов организованной преступной группировки мы просто расписались на повестке со штампом «насильственная смерть в самое ближайшее время», а лисичка, лёжа на диване кверху пузом, наслаждалась первым полноценным обедом за всё время, проведённое ею в открытке.
Потом мы выпили чаю, хотя, наверное, мне стоило бы принять чего-нибудь покрепче.
– Эй, держи, – из-под стола высунулись два бесёнка, держащих в лапках маленький флакон виски из какого-нибудь мини-бара, – не парься, не контрафакт. Мы у соседей снизу спёрли, но тебе реально нужнее…
Я дошёл до той степени абсурда, что тихо поблагодарил их за мужскую взаимовыручку. Потом подумал и пить не стал, наверняка ещё представится и более подходящий случай. А ещё через полчасика мне удалось найти в себе достаточно честности, чтобы подойти и извиниться перед своей гостьей. В конце концов, она была полностью права: при любом раскладе ничем хорошим эта грязная история не могла бы закончиться априори.
На минуточку в голову забрела глупая мысль о том, чтобы пойти в полицию и самому во всём признаться, но при зрелом размышлении это означало бы для меня как минимум «неоказание помощи лицам, находящимся в опасном для жизни состоянии», а то и полноценное соучастие в убийстве.
Для блондинки-кицунэ же скорее передачу в секретные лаборатории, изучение её феномена и вечные опыты с кровью, физиологией, магией, да со всем, чем можно, «во благо науки и человечества в целом». Я хочу для неё этого? Нет, точно нет.
Мияко спокойно выслушала мои сбивчивые извинения, встала, обняла меня за шею, повисев так несколько секунд, мотая ногами, а потом достала из кармана куртки веер немного помятых долларов, общей суммой в одну тысячу четыреста баксов. На пяти или шести были следы крови, эти купюры отдали на «отмывку» бесам.
– Обменяем их на серебро и купим нам еды. Если хочешь, я буду готовить для тебя. Мы, кицунэ, обучены содержанию дома. Мне нужно лишь молоко и, может быть, ещё то чудесное лакомство, которым ты угощал меня. Только без бумаги и фольги.
Взяв пару банкнот, я предложил девушке прогуляться со мной до ближайшего банка. Время позволяло, мы обменяли деньги по курсу, сразу зачислив их на карту, потом вместе заглянули в «Пятёрочку», купив всё, что я хотел сам, а также ещё чай, пакет молока для лисички и сразу тринадцать разных шоколадок. Учитывая ещё и честный гонорар за пение, мы могли позволить себе многое. Но Мияко почему-то тянула меня домой. Пришлось поспешить, вроде бы всё.
…Продолжение следовало в вечерних новостях. Телевизора у меня нет, но звонила мама, предупредить, чтобы я ни за что не выходил из дома вечером. Потому что в службе МВД по городу и области только что заявили о сведении кровавых счётов между полукриминальными группировками, в результате которых в доме крупного бизнесмена были зверски убиты он сам, два депутата, один заместитель прокурора и ещё двое лиц, разыскиваемых полицией.
Задержанные «сотрудники частного охранного агентства» отправлены на освидетельствование в наркологию, они утверждали, что (мама извинилась за точность передачи), «типа всех замочила, реально, сука рыжая, лиса-тварь!». Детали жуткого убийства пока не раскрываются следствием.
Мияко-сан радостно захлопала в ладошки, ей было лестно, что она в городе всего лишь второй день, а о ней уже все говорят! Перед моими глазами вновь встали эти проклятые окровавленные пятки из-под стола. Вот тут я меланхолично достал маленькую бутылочку и, не чокаясь, осушил виски в одно горло, без закуски.
Удар алкоголя по мозгам действовал безотказно, мне стало полегче. Потом, правда, пришлось ставить вариться пельмени с бульоном, а то как бы не развезло с непривычки. Хотя и жаль, что бутылочка была всего одна. Хан Соло меня бы понял…
А уже вечером, окончательно успокоившиеся и примирившиеся, мы коротали время, каждый за своим занятием. Я рисовал чёрную хну для окраски волос, кицунэ аккуратно прорезала и обшивала по краю дырки для хвоста в трусиках, колготках, шортах и джинсах. Эту работу она категорически не доверяла бесам, а иголкой с ниткой владела весьма ловко. Кроме того, как и было обещано, ушастая блондинка рассказывала мне о своём народе.
С точки зрения зоологии на японских островах водятся два вида лисиц, но именно лисы-оборотни чаще всего встречаются на острове Хоккайдо. Так вот сама Мияко-сан происходила именно из этих краёв, возможно, поэтому и расхваливала их.
Её род был одним из самых древних, она могла по пальцам пересчитать три десятка поколений своих предков по отцовской и материнской линии, из них шесть лис имели по девять хвостов, а двое седых патриархов – даже двенадцать. В её помёте было восемь сестёр и братьев, каждый пошёл своею дорогой, и далеко не все избрали путь праведности.
Управлять своими внутренними демонами кицунэ учатся с самого детства, основами магии начинают овладевать где-то начиная от столетнего дня рождения, кто-то раньше, кто-то позже. Обладатели двух хвостов умеют наводить гипноз, заставляя людей видеть вещи не такими, какие они есть на самом деле. Три хвоста – это умение владеть собой при любых обстоятельствах, свободно меняя личины и внешность, для достижения своей цели.
А вот лисы с четырьмя хвостами могли уже не заставлять кого-либо видеть то, чего нет, в их власти реально изменять мир под свои сиюминутные требования и желания. Этот возраст считался наиболее опасным в смысле психологического взросления, поскольку с точки зрения буддизма и синтоизма – абсолютная власть и развращает абсолютно…
То есть я должен был на слово поверить, что в сравнении с остальными своими рыжими родственничками моя гостья была самой тихой, самой послушной, самой милой, самой воспитанной, самой нежной и самой доброй. То есть ещё и наименее кровожадной из всех. Памятуя, что произошло сегодня, мне было жутковато даже представить, каковы же остальные.
– Мы кицунэ, оборотни, демоны, таких у вас называют нечистой силой, – перекусив нитку острыми зубками, заключила девочка с ушками, – я никогда не причиню тебе вреда, как бы мне этого ни хотелось. Но не уговаривай меня щадить твоих врагов!
– У меня их нет.
– Уверяю тебя, теперь есть!
– Аригато.
– Варвар быстро учится, – удовлетворённо завертела хвостом довольная лиса и хлопнула себя ладошкой по лбу: – Ой! Чуть не забыла, ты уже нарисовал мне краску?
– Да, я нашёл в Сети вот эту, легко наносится, легко смывается.
– Она точно хорошая? Какие на неё отзывы?
– Искала бы сама, – я раскрыл перед ней блокнот, – ты боишься интернета?
Кицунэ лишь фыркнула в ответ и мгновенно сняла с листа коробку краски для волос. Это была её идея – перекраситься в чёрный цвет и спрятать хвост под одежду. Если кто-то в «Чикаго» запомнил поющую блондинку, то теперь рядом со мной будет гулять жгучая брюнетка. Завтра я тоже подстригусь покороче, куплю новый плащ, и, если даже полиция выпустит тех бандюковских прихвостней, искать нас они будут долго. Если, кстати, будут вообще.
