Трое на отборе, не считая джинна (СИ)

– Доброе утро! – сообщил он мне с радостью в голосе, которую лично я разделить никак не могла. – Кажется, мы кое-что придумали. Посмотри на меня!
…И я внезапно пришла в себя уже в подземном зале академии. Я была полностью одета, приятная тяжесть в желудке говорила, что я даже успела позавтракать… Нет, ну что у меня за жизнь?! Я ещё так молода, а память, как рыболовная сеть. Крупноячеистая, да ещё и драная. С этим надо что-то делать. И начну я, пожалуй, с ноты протеста Лессару. Вот почему я не помню, как позавтракала? Чего ещё я не помню?
  
Я огляделась. Рядом стояла целая толпа соискателей, одинаково нервно изучающих огромную двустворчатую дверь, покрытую слабо фосфоресцирующими рунами.
О, это я помнила (вспомнила?). Знаменитый Лабиринт. Паутина иллюзий Оракула. Гордость академии и кошмар адептов. За этой дверью, где-то в тёмной глубине, сидело существо из какого-то далёкого мира, по своему желанию и для своего увеселения плетущее качественные иллюзии других миров, близких и не очень. Возможно, это было не просто существо, а какой-то запредельный демон или даже бог – никто не знал. Важно было то, что оно питалось эмоциями и магией, и с удовольствием разворачивало свой шатёр развлечений (или персональную столовую?) в академии. Ну где ещё оно могло одновременно найти столько желающих накормить его столь отменными лакомствами?
Считалось, что Оракул не в состоянии причинить физический вред живому существу.
«Ветер не может сожрать сливу, – ухмылялась Мириэль из моих туманных воспоминаний, – а Оракул не может сожрать адепта. Но буйный ветер может унести сливу далеко-далеко…»
И меня один раз унесло аж в другой мир, чего никогда до того не случалось. Кто виноват в этом? Кто виноват в моей потере памяти? Оракул или кто-то ещё?
– Арина… – знакомый голос над ухом заставил вздрогнуть. – Прости меня. Я вчера глазам своим не мог поверить, вот и наговорил глупостей… Давай просто начнём всё с начала?
Я подняла взгляд на Никоя. Странно, сейчас он не вызывал у меня никаких эмоций. Полное равнодушие, ни следа вчерашнего желания придушить, закопать, плюнуть на могилу и сплясать на ней ламбаду. Неужели так подействовали успокаивающие Мириэль? Или и это тоже подарок Лессара? Что бы это ни было – замечательно. Мне не нужны были дурацкие отвлечения. Я уже концентрировалась на задаче: пройти лабиринт и выжить. И не провалиться в другой мир. У меня в этом мире, как выяснилось, есть семья. Настоящая! И целый замок, который я ещё не видела. А ещё Идрис есть, и он… тёплый, рядом с ним хорошо. Я невольно улыбнулась и нашла взглядом принца, который стоял неподалёку в окружении своих «золотых мальчиков» и буравил недовольным взглядом Никоя.
Принц шёл в Лабиринт первым. Потом – гости из других академий, а уж потом мы, местные адепты. Для Лабиринта наш орк-одуванчик отобрал дюжину лучших из лучших, сливки боевой магии. Десять парней и всего две девушки, я и Сарри. Не знаю, как Сарри, но я себя сливками не чувствовала, разве что основательно скисшими. Но кто тут спрашивает моего мнения?– Арина? – напомнил о себе Никой. – Или ты действительно предпочитаешь, чтобы тебя звали Бревайн? Ни за что не поверю. Ты что, забыла всё, что между нами было? Нам было так хорошо вместе! Разве ты не помнишь?
Я прищурилась, всматриваясь в лицо Никоя. Надо же, сама оскорблённая невинность, словно это я ему год изменяла направо и налево, а он собрался с силами и простил. Даже забавно. Да вот только обстоятельства изменились.
– Я всё помню, – кивнула я. – Даже то, что ты уже забыл. Оставь меня в покое. У нас дела поважнее, – я кивнула на начавшие медленно открываться двери.
– Да, я понимаю, дела сначала, – обрадовался он, видимо решив, что раз я ему ответила, значит можно брать быка за рога. – Давай после Лабиринта сходим куда-нибудь? Только ты и я? А?
– Сначала выйди из этого Лабиринта, – я поморщилась.
– Договорились! – обрадовался он. – Я сразу к тебе заскочу после всего этого.
– Скачи вон туда, – я кивнула на распахнувшиеся двери, из которых на нас смотрела темнота, густая и живая. – Лапки не переломай… З-зайчик!
Никой триумфально кивнул, словно я только что призналась ему в любви и направился ко входу. Потрясающий человек! Нет, правда! Всего пара фраз, а меня уже трясёт!
Я машинально положила ладонь на пояс, где в бутылочке нервничал Вася. Вася не хотел в Лабиринт, но его тоже никто не спрашивал.
Золотистые волосы Идриса мелькнули в дверях и пропали, проглоченные тьмой. Плохо быть принцем. Нужно подавать пример, и всё такое. Ладно, я тоже из гордой фамилии Леруателей, которая, по утверждению папочки, чуть ли не круче императорской. Значит будем доказывать. Что бы там ни сотворил Лессар с моими мозгами, надеюсь, оно поможет. И я, кивнув сосредоточенной Сарри, тоже сделала шаг во тьму.
И оказалась… в метро. Станция… Новослободская? Витражи, толпы людей, шум приближающегося состава… Наш офис был неподалёку. На миг меня охватило ощущение, что я просто иду на работу. Стоп! Это мои воспоминания или чужие?
И тут же, над платформой, куда обычно подходит состав, вспучилась спина гигантского спрута, щупальцы которого в мгновение распластались по платформе, захватывая подвернувшихся людей.
Не знаю, на кого это было рассчитано, но я словно раздвоилась. И пока одна часть меня верещала в ужасе, вторая мгновенно сняла слепок с ауры чудовища, проанализировала полученное и вмазала по нему заклинанием огненного смерча. Чудовище зашипело и растаяло, а люди заторопились дальше по своим делам, словно ничего не произошло. И… Это мне показалось, или я действительно услышала глумливый смешок на грани восприятия?
Стоп! Если я в Лабиринте, то это всё иллюзии. Зачем я напрягаюсь?
– А если эта «иллюзия» тебя сожрёт? – подал голос Вася, и я поняла, что последнюю фразу произнесла вслух.
– Может, попробуем проверить? – спросила я.
– Даже не знаю, – с издевательскими нотками в голосе произнёс джинн. – Дать себя сожрать ты сможешь только один раз.
– Ты тоже не можешь отличить, иллюзия это или реальность?
– Увы. Давно я не чувствовал себя таким бессильным. Должен признать, это очень мерзкое место… Постой… кажется, бабушка рассказывала что-то такое… Миры утраченных иллюзий. Тебе мерещится что-то, что ты всегда хотел исправить, и ты попадаешь в ловушку этого, исправляя, помогая, делая все правильно… Но на самом деле это всё иллюзия, и ты оставляешь все свои силы там, тому монстру, который поставил эту ловушку, чтобы выжрать твои силы! Вот оно!
– Метро? – удивилась я. – Вообще не представляю, что бы я там хотела изменить. Не на этой станции, в любом случае.
– А если подумать?
– Чушь, – отбрила его я… и вдруг вспомнила.
Я вспомнила! Промозглый ноябрь, тяжёлый рабочий день, толпа на станции… Пьяница, стоявший рядом со мной, покачнулся (или его нечаянно толкнули) и упал вниз, на рельсы прямо перед подходящим составом. Я вспомнила этот сюрреалистичный кошмар: сирены, отблески которых метались по стенам, полицейских, равнодушное объявление «станция закрыта» и этот всепоглощающий ужас: вот был человек, и вот его нет…И поняла кое-что ещё: это не мои воспоминания. Меня там не было! Это была она, Арина! Не я!
И сразу же без перехода – ночь, ливень, слепящий свет, визг тормозов, мечущиеся огни, скорость, мы куда-то летим, удар…
И я открываю глаза на больничной койке. Какая-то часть меня ожидает увидеть Миринель, но надо мной склоняется усталое лицо пожилого мужчины с красными от недосыпа глазами. Он одет в странный белый халат. У него траур?
    
Глава 39. Осколки жизней
 
На лице мужчины равнодушие смешано с лёгкой озабоченностью.
– Как вы себя чувствуете? – осведомляется он, посматривая на какие-то странные полупрозрачные чёрно-серые картинки на подсвеченном стекле. На картинках части скелета. Почему он смотрит на скелет?
– Вот здесь больно? А тут? – лёгкими касаниями он пробегается по моему телу.