Рыцарь в старшей школе. Том 3 (СИ)

  
Глава 2
 
Перегружать ящики и бочки прямо в море пираты не стали. Вместо того, сопроводили предприимчивого рыбака в свою прибрежную деревню, состоящую из неказистых хибар землистого цвета. По большей части круглой формы, окружённых амбарами и загонами для скота. Строительным материалом для подавляющего большинства строений служила глина, палки и солома. И это в эру, когда человечество осваивало космос и подчинило себе силу атома. В деревне и электричество-то имелось далеко не во всех дворах, получаемое с помощью дизельного генератора, установленного во дворе старосты, под навесом из тростника. Кроме того, в деревне не было ни вышек сотовой связи, ни асфальтированных дорог, ни уличного освещения, ни даже, о ужас, рекламных вывесок. Такое впечатление, словно мы попали в далёкое прошлое. Столица Мозамбика и его отдалённые провинции словно жили в разные временные периоды. Удивительные дела тут творятся.
Чтобы нас поместили в одно место, а не развели по разным, шикнув на Амелию, уверенно заявил о том, что она моя невеста. Деньги за выкуп будет платить моя семья, потому что семья девушки очень бедная. Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть на её дешёвые украшения, купленные на рынке Мапуты. Обычная, расхожая бижутерия. Если девушку, не дай бог, изнасилуют, платить за неё принципиально не буду. На Амелию при этом старался не смотреть, про себя молясь, чтобы она не испортила моё выступление. К счастью, у неё хватило ума промолчать.
Почирикав между собой на своём чудном языке, пираты решили, что деньги важнее, чем белая женщина. Тем более, она у них была не первая. В смысле, заложница. Оказалось, в деревне уже содержится целая группа сотрудников одной из Европейских сырьевых компаний, похищенная где-то в этой провинции. Их поселили в одном из домов на окраине, куда определили и нас. Когда заводили во двор этой «гостиницы», огороженной высоким забором, сложенным из длинных жердей, обратил внимание на двух сторожей. Четырнадцатилетнего паренька и мужчину средних лет, вооружённых автоматами и внушительными мачете, лениво скучающих под навесом. Текущие жильцы, четверо мужчин и одна женщина, загорелые, слегка исхудавшие, непричёсанные, в давно нестиранной одежде, встретили нас с большим удивлением. Явно не ожидали гостей.
— Ганс, смотри, эти уб*** ещё кого-то поймали. Вот же сволочи. Это же почти дети, — возмущённо сказал один мужчина другому на немецком языке.
— А почему их только двое? — удивился его бородатый друг.
— Надеюсь, их родители в порядке. Будет очень жаль, если они пострадали, — посочувствовала нам единственная женщина в этом доме, сразу же подойдя к настороженно на неё посмотревшей Амелии, нерешительно замершей в проходе, проверяя, всё ли с девушкой в порядке.
Не поранилась ли? Посчитав, что одни, в таком виде, мы никак не могли путешествовать по Африке, а значит, с нами должны быть сопровождающие, которых она здесь не видела.
— Не волнуйся, здесь ты в безопасности, — ласково обратилась к Амелии, пытаясь передать интонацией, что она ей не враг.
Осторожно приобняв девушку, повела её к небольшому диванчику, накрытому цветастыми одеялами, с наброшенными на него небольшими подушками.
— Жаку, что по поводу ответа из нашей компании? — пользуясь случаем, лидер группы обратился к нашему провожатому.
На ужасном, ломаном английском, который пират и сам знал не лучшим образом. Слышать такую речь было несколько раздражающе.
— Молчат. Ещё неделю мы ждать, потом всё. Мужчин убить, женщину продать, — недовольно ответил пират. — Эти тоже ждать тут. Не трогать, — показал на нас пальцем. — Вести себя хорошо. Кто будет шуметь, бить палкой. Бежать, сажать в яму, на цепь, как собак. И не кормить.
Выдав инструкцию, пират вышел, закрыв за собой дверь на засов.
— Ребят, вы откуда? По-немецки говорите? — с надеждой спросил словоохотливый, высокий, худощавый мужчина с копной непослушных, светлых волос.
— Людвиг, не наседай на них. Дай им успокоиться, — сердито попросила добросердечная шатенка, что усадила Амелию на диванчик. — Пить хочешь? Воды? — произнесла медленно, по слогам, сделав характерный жест, будто пьёт воду из стакана.
 
— Что она спрашивает? — спросила у меня Амелия.
— Ты пить хочешь? — перевёл и так очевидный вопрос.
— Нет. Я хочу отсюда выбраться, — загрустила Амелия, ссутулившись и поникнув.
— Потерпи до вечера. Воспринимай всё происходящее, как захватывающее, экстремальное приключение. Всё будет хорошо. Поверь мне. Скоро сама будешь вспоминать об этих событиях, как о чём-то невероятном и забавном, — пообещал девушке с ободряющей улыбкой.
Стараясь выглядеть уверенно и расслабленно, как тот, у кого всё под контролем. Пусть так думает. Может, тогда и сам в это поверю. Нельзя позволять Амелии пасть духом, иначе, глядя на неё, у меня тоже опустятся руки.
— И что ты сделаешь вечером? — с подозрением поинтересовалась девушка, опасаясь, что всё ещё сильнее ухудшится.
— Захвачу власть в этом, отдельно взятом, посёлке. Убив всех, кто будет против, — раскрыл свой грандиозный план, вызвав у девушки грустную, недоверчивую улыбку.
Подумавшей, что я её просто утешаю.
— Посмотрю, как это у тебя получится, — не стала причитать, чтобы не показаться жалкой.
С любопытством прислушивающиеся к нашему разговору немцы, сделали правильный вывод.
— Похоже, это англичане. Скорее всего, туристы. Да, не повезло беднягам, — посочувствовал Людвиг. — Будет ещё обиднее, если это молодожёны, совершавшие своё свадебное путешествие.
— Сомневаюсь. Не вижу обручальных колец, — заметил, тихо сидящий в сторонке, молчаливый, хмурый, коротко стриженный брюнет.
— Вы правы, уважаемый, мы не женаты, — переключился на немцев, поражённо замерших при звуках родной речи. — Мы простые, английские школьники. На каникулах. Плыли на Сейшельские острова, да к несчастью, наткнулись на морских пиратов.
— Ты говоришь по-немецки? — обрадовался Людвиг, подойдя ближе. — Да ещё так хорошо. Почему сразу не сказал?
— Не было возможности. Сначала хотел успокоить подругу. Для неё всё происходящее обернулось большим стрессом. Меня зовут Джеймс Буллит. Я увлекаюсь бабочками. Будущий энтомолог. А это, Амелия Адамс, — опустил все её титулы, на случай утечки информации.
Я пока доверял им не больше, чем они мне.
— Ты говоришь по-немецки? — повторила вопрос удивлённая Амелия. — Я думала, знаешь только французский.
— Я много чего знаю, — загадочно улыбнулся.
— Спроси у них, где здесь туалет? — попросила девушка, не в силах больше терпеть.
Переведя вопрос, узнал много интересного о местном быте. А уж как этому знанию обрадовалась Амелия, не передать словами. Приличными. Она возмущённо пучила глазки. То открывая, то закрывая ротик. Готова была в любую секунду разразиться громом и молнией. Аж потемнела лицом, не понимая, как так можно жить?! Это же невыносимо. Да что там невыносимо, негигиенично! В качестве умывальника — жестяная банка с соском снизу. Вместо раковины — ведро. Туалет — в яме, едва прикрытой досками. Воняло оттуда так, что аж глаза слезились. Вместо шкафа — сундук. На кухне — примитивная дровяная печь. Из бытовых приборов, веник да мухобойка. Кстати, мух тут было много. Жирных и наглых. По заверению соседей, комаров и клопов здесь ещё больше, с которыми нам только предстояло познакомиться. Ванной комнаты не предусматривалось. Как и стиральной машинки. Все водные процедуры проводились прямо во дворе.
— Я так не могу. Делай что хочешь, но вытаскивай меня отсюда, — брезгливо поморщившись, решительно потребовала леди Адамс.
Готовая сама взяться за оружие, если это ускорит процесс возвращения к цивилизации. А лучше, сразу за огнемёт. Её уровень запуганности стремительно пошёл вниз, вытесняемый воинственностью.
— Желание прекрасной леди, закон для её рыцаря, — шутливо поклонился. — Ты пока осматривайся. Считай, что находишься в музее естествознания. Изучаешь быт дикарей в естественных для них условиях. А я пока пообщаюсь с немцами. Если что-то понадобится, говори.