Я тебе изменил. Прости (СИ)

— Давай.
Он опускает ладони мне на талию и притягивает к себе.
— Ты мне очень нравишься, Вера, — говорит в мои губы.
— Ты мне тоже.
Я обнимаю Тимура за шею и целую. Он долго не выпускает меня из рук, заходя на новые поцелуйные круги. Отрываемся друг от друга, когда звонит таксист и говорит, что ждет меня уже несколько минут.
Глава 30. Воспоминания
  
Как только я переступаю порог дома, груз проблем сразу наваливается на меня, словно мешок с песком и камнями. Под дверью комнаты Майи горит полоска света, но дочь не выходит встретить меня, как обычно. У Майи бывают состояния, когда она не хочет никого видеть. Сейчас как раз такое.
Я захожу в ванную и раздеваюсь, чтобы принять душ. Долго стою под струями горячей воды, трижды мою голову. Смываю с себя руки, губы и запах Тимура. В комнате опускаюсь на кресло и делаю глоток чая с лимоном. В квартире нет ни Давида, ни его вещей. Но в то же время Давид повсюду.
Рана в груди, нанесенная его предательством, начинает остро жечь. Каждый новый вдох дается с трудом. Я отставляю чай на журнальный столик, падаю затылком на спинку кресла и прикрываю веки, через которые уже проступили слезы. В одиночестве я не могу убежать от мыслей о Давиде. Отвлекаться и не думать получается только на работе и с Тимуром.
Невольно начинаю сравнивать мужа и любовника. Прежде я никогда не сравнивала ни с кем Давида, потому что сравнивать было не с кем. У меня не было мужчин, кроме него. А сейчас вырисовывается параллель между ним и Тимуром.
Может, я старомодна, но я не понимаю, как можно не жениться на любимой девушке, если она от тебя забеременела. Я была ровно в такой же ситуации. Мы с Давидом поженились по залету. Поэтому поступок Тимура мне непонятен.
Наш с Давидом первый раз случился в день моего совершеннолетия в конце декабря. Я хотела отметить день рождения только с Давидом. Мне не нужны были ни родственники, ни друзья. Он встретил меня днем после занятий в институте, вручил цветы. Мы долго стояли во дворе вуза и целовались на глазах у моих однокурсников. Потом мы пошли в ресторан, там Давид вручил мне другой подарок: золотую цепочку с кулоном в форме сердца. Рука тянется к груди. Чуть раздвинув края халата, беру кулон в пальцы. Я до сих пор его ношу.
После ресторана мы пошли на выставку. Давид бродил по музею со скучающим видом, а я липла к каждой картине. Я понимала, что Давид не разбирается в искусстве, ему оно неинтересно. Тем больше я ценила, что ради меня он потащился в музей. После выставки встал вопрос, куда двигаться дальше. Было поздно и темно. В такое время, как правило, Давид провожал меня до дома. Но в тот день нам совсем не хотелось расставаться друг с другом. Давид предложил поехать к нему. Я сразу согласилась.
Мы не планировали заниматься сексом в мой день рождения. Все получилось спонтанно. Давид рано потерял родителей и жил один. Зайдя в квартиру, мы начали целоваться и не смогли оторваться друг от друга. Я написала маме сообщение, что не приду ночевать домой, и мы с Давидом провели вместе всю ночь, не смыкая глаз до самого утра.
После этого мы занимались сексом очень часто и очень много. Я почти перестала жить дома, проводя у Давида по несколько дней подряд. Я была самой счастливой девушкой на земле, пока неожиданно у меня не случилась задержка, а тест не показал две полоски.
Это было ни с чем несравнимое потрясение. От ледяного ужаса, охватившего все тело, шевелились волосы на затылке. Я чувствовала себя так, будто жизнь кончена. Мы с Давидом любили друг друга, были счастливы, но не было ни слова ни о свадьбе, ни тем более о детях. Я не знала, как Давид отреагирует. В голове у меня выстроился самый пессимистичный сценарий: я сообщаю возлюбленному о беременности, а он меня бросает. Был у меня и другой страх: вдруг Давид подумает, что я беременна не от него?
Поэтому я признавалась Давиду в беременности так, будто шла на казнь: с красными глазами, опухшим от слез лицом и заикаясь. Произнеся страшное признание, я опустила голову. Из глаз моментально закапали новые слезы. Давид возвышался надо мной. В тот миг он казался особенно большим и сильным. Я не видела его лица, но чувствовала, как напряглось его тело.
А затем Давид сделал то, чего я никак не ожидала. Он крепко обнял меня, упал лицом мне в шею, поцеловал и произнес:
— Не бойся. Я с тобой.
Не поверив собственным ушам, я наконец-то подняла на Давида заплаканное лицо. Он улыбался. На его лице играла счастливая радостная улыбка. Это был колоссальный контраст с моей траурной физиономией. Давид оторвал меня от пола и закружил по своей кухне.
— Вера, я люблю тебя! — воскликнул. — У нас будет ребенок!
— Ты рад!? — я никак не могла в это поверить.
— Конечно, рад! — Давид бросился целовать меня. — Ты станешь моей женой?
Земля поплыла у меня под ногами. Я зарыдала пуще прежнего. Но теперь уже от счастья. Давид не просто не бросил меня, не засомневался, что ребенок его, а оказался очень рад и сделал мне предложение. В тот же день мы отправились за кольцами в ювелирный, а потом к моим родителям: объявлять о нашей скорой свадьбе и о беременности.
Через девять месяцев у нас родилась Майя. Мы жили в квартире Давида, он работал айтишником в крупной компании, получал очень приличную зарплату и пробовал начать собственный айти-бизнес. А я взяла в институте академ на год и сидела с ребенком. Мы были абсолютно счастливы.
Поэтому мне кажется крайне странным, что Тимур не женился на своей любимой девушке, когда она забеременела. Еще более странным мне кажется, что он уехал, оставив и девушку, и дочку. Я даже в самом страшном сне вообразить не могу, чтобы Давид вот так оставил меня с Майей и поехал жить в другую страну, просто потому что ему так захотелось.
Даже больше: у Давида была возможность уехать, но он отказался из-за меня и Майи. Его друг, Арбатов, который давно и успешно жил в США, предлагал Давиду тоже переехать. Муж тогда спросил меня, что я об этом думаю. Я сказала, что не хочу переезжать в другую страну, и Давид ответил Арбатову отказом. Больше вопросы переезда у нас никогда не поднимались.
Казалось бы, сравнение Тимура и Давида не в пользу первого. Вот только Тимур в отличие от моего мужа своей девушке и матери своего ребенка никогда не изменял.
По коридору раздаются шаги Майи. Вздрогнув, я прогоняю из головы картинки счастливого прошлого с Давидом. Время, проведенное в воспоминаниях, — потерянное время.
Глава 31. Внук
Тимур
Мимо меня по тротуару проносится доставщик продуктов из популярного сервиса, и грязь от колес его не то велосипеда, не то мопеда летит прямо на мои белые кроссовки. Чёрные капли падают небрежными кляксами на носы и шнурки. Я смотрю на свою обувь и чувствую, как горлу подступает тошнота. Память сразу меняет черные капли на красные, а нос вместо холодного весеннего воздуха ощущает металлический запах свежей крови.
Сглатываю тошноту и усилием воли прогоняю воспоминания из раннего детства.
— Придурок, — вырывается вслед уехавшему курьеру.
Сажусь в машину, завожу мотор и еду к бабушке. Пора навестить ее.
Я один раз солгал Вере во время игры в голую правду. Я сказал, что никогда не видел своих родителей. Это не так. У меня есть одно воспоминание о них — как на глазах у меня двухлетнего отец с такой силой ударил мать, что она не устояла на ногах, упала виском на угол кухонного гарнитура и рухнула на пол к моим ногам. Кровь из ее рассеченной головы брызнула на меня, и маленькие красные пятна покрыли мою светлую одежду, мои руки и мое лицо, а нос уловил запах крови. Алая лужа под маминой головой растеклась по полу и намочила мои пальцы в смешных детских носках.
  
Больше я никогда не видел своих родителей. Мама умерла в тот же день в больнице, а отца посадили и через несколько лет он скончался в тюрьме. Меня вырастила бабушка по отцу. Родители мамы отказались от меня, потому что я «отродье того ублюдка, что убил их дочь».