Империя 2 (СИ)

Вот я в отчаянной попытке сбить пламя швыряю силу вперёд — и через секунду мы уже вылетаем из огненной стихии. Просто раз — и всё.
Впереди была обычная серая дорога, дым, но не было огня. Вдалеке мигали синие и красные огни.
Мы выбрались.
Катя сбросила скорость и, заглушив двигатель, остановилась. Тишина оглушила. Из-под капота валил густой пар, правое переднее колесо горело. К нам уже бежали пожарные. Они сбили пламя с колеса, с трудом открыли заклинившие двери.
  
Я повернулся к Кате. Мои пальцы всё ещё лежали у неё на шее, под воротником ватника. Её голова безвольно откинулась на спинку кресла. Я влил в неё последние крохи энергии, понимая, что сам пуст. Венка на шее слабо, но билась. Жива. Иначе я бы почувствовал — смерть я теперь всегда чувствую.
Кто-то помог мне, отстегнул ремень. Как он-то не расплавился? Я вывалился из салона, ноги подогнулись. Мне помогли размотать полотенца. Кожа на лице и руках горела, как после целого дня на солнце, только в десять раз сильнее. Я хрипло кашлял, пытаясь вдохнуть воздух, который казался ледяным после пережитого пекла. Катю осторожно вытащили из-за руля. Воронов, выбравшись сам, уже помогал вытаскивать из салона женщину с младенцем. Тот пищал. Живой.
Начался хаос. Из уцелевших машин доставали людей. Ожоги, отравление дымом, тепловые удары. Половина — без сознания. Медики и целители метались от одного к другому, понимая, что всем прямо сейчас не помочь. В приоритете были дети. Их всех вынесли из кузова моего пикапа, где паровой щит Артёма спас их от худшего. Самого Артёма вынесли без сознания.
— Магическое опустошение, — с нескрываемым удивлением поставил диагноз седой целитель.
И тут я увидел того самого мальчика. Он единственный из детей стоял на ногах, высматривая среди обгоревших и покорёженных машин колымагу отца. Он не плакал. Просто стоял посреди дороги, и в его глазах была какая-то пустота. Мне кажется, он всё понял.
Воронов, заметив мой взгляд, подошел, прихрамывая.
— Его мать в нашем автобусе, — тихо сказал он. — Одеял на ту машину не хватило. Лысый один поехал.
Я кивнул и подошел к парню. Тот поднял на меня глаза, и я просто опустился перед ним на колени и обнял. Я смотрел через его плечо, как из автобуса выводят людей, и увидел его мать.
Её шатало, кто-то дал ей пить, отчего женщину тут же вырвало. Выпрямившись, она поискала глазами машину мужа и встретилась взглядом со мной. Я медленно, отрицательно покачал головой. Затем осторожно развернул пацана.
— Смотри, — шепнул я ему.
— Мама!!!
С диким воплем пацан бросился к матери.
Не все выжили. Я чувствовал, как угасает жизненная энергия нескольких стариков из автобуса. Сердце не выдержало. Но вобрать её, несмотря на собственное истощение, казалось мне сейчас верхом кощунства. Я просто наблюдал, как эти искорки, будто нехотя, покидают бренные тела.
Ко мне подбежал тот самый седой начальник из штабного автобуса.
— Майор Орлов, — представился он, протягивая фляжку. — Ваше Сиятельство, держите. Пейте. Капитан Воронов рассказал про ваш прорыв. От всего личного состава — спасибо, что вывели пацанов. Честно, я уже не надеялся.
Я сделал глоток. Горькая, обжигающая жидкость. Магическая энергия взорвалась внутри, возвращая крупицу сил, но физическая боль и опустошение никуда не делись.
— Можно мне эту фляжку? — спросил я. — Со мной ещё двое, и они в ноль опустошены.
— Забирайте, Ваше Сиятельство, это НЗ как раз на случай усиления магами. У целителей свои есть, — он замялся. — Знаете, если честно, я удивлён.
— Чему? — я сделал ещё пару глотков, чувствуя, как ко мне начинают возвращаться силы.
— Зачастую, примчавшись погеройствовать, аристократы очень быстро… — он сделал неопределённый жест рукой, — испаряются. В лучшем случае, присылают потом своих людей.
— Ну, мне не хотелось в грязь лицом перед девушкой ударить, — хрипло усмехнулся я, кивнув в сторону лежащей не земле княжны.
Подойдя к ней, я присел на корточки. Приподнял голову и дал Кате глотнуть из фляжки. Закашлявшись, она пришла в себя.
— Мы справились? — спросила она, не открывая глаз.
— Не совсем… но мы сделали практически невозможное. Просто не все выжили.
— Артём? Дети?
— О, эти все живы! Пошли отпаивать нашего великого мага воды и пара!
ㅤ
Я посмотрел на свой пикап. Это был оплавленный, дымящийся кусок железа. Краска местами пузырилась, местами свисала чёрными лохмотьями, фары превратились в пустые глазницы.
— Сюда бы сейчас Шурку… — пробормотал я.
— Ваше Сиятельство, — ко мне, опираясь на девушку в халате медсестры, подошёл давешний упрямец, старик, вроде как главный в деревне.
Память услужливо подсказала: Степан Петрович.
— Чего надо? — неожиданно резко ответил я.
— Да я это, значит… ну… — замялся тот, — поблагодарить вас хотел… спасли вы нас…
— Дать бы тебе в морду, — вздохнул я. — Ты хоть понимаешь, что если бы не твоё упрямство, и спасать никого бы не пришлось? Что цена этого прорыва — четыре жизни, и не факт, что все доедут до госпиталя? Мы все там могли сгореть, это ты понимаешь?
— Илья… — Катя чуть потянула меня за локоть, будто боялась, что я и правда ударю старика.
— Бросили нас, Ваше Сиятельство… и идти нам теперь некуда, — тот опустил глаза. — Так что выжили, не выжили, а разница-то не велика.
Намек, конечно, понятен. Деревенским негде жить, и они решили перейти на землю того, кто им сможет помочь. Вопрос в том, а нужны ли мне эти люди? Их, конечно, жалко, но вот что мне с ними делать-то? По-хорошему, надо с Тихоном обсудить — сам я пока не настолько в курсе дел.
— Ладно, — кивнул я, — когда всё устаканится, найдите меня. Граф Каменский, деревня «Радость». Приходите, поговорим. Если меня не будет — спросите Тихона, я его предупрежу. Но мы пока что и сами только-только на ноги встаём. И да, я не говорю, что вас возьму.
— Спасибо, Ваше Сиятельство, — кряхтя, попытался поклонился Петрович.
И тут до меня донесся обрывок разговора майора с капитаном.
— … ветер сменился! Фронт развернулся на север, нас передислоцируют на трассу перед Златоустом…
Внутри всё похолодело. Усадьба. Деревня. Молча отдав фляжку Кате и кивнув на Артёма, я подошёл к майору.
— Как Златоуст? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — А земли к югу от него? У меня там семья, деревня, люди!
— Ваше Сиятельство, при всем уважении, у меня приказ, — развёл руками Орлов.
— А та ЛЭП?
Майор наморщил лоб.
— Да, лэпка… Наверное, кого-то и туда отправили. Но если честно, сомневаюсь. Все силы на город брошены. А до вашей лэпки огонь максимум через час дойдёт… Граф, вы поймите, не я командую всей операцией. Мой участок был здесь. Вашу помощь переоценить невозможно, и фамилию вашу я запомнил. Но это всё после. Огонь остановим — сядем рапорты писать. А пока… Звоните своим, там тоже наверняка идёт эвакуация. Вы же видели — мы людей не бросаем.
— Понял, майор. Спасибо.
Я попытался дозвониться — связи не было. Совсем. Остановившись у обгоревшего пикапа, я задумался, что мне делать. Ко мне подошел Воронов.
— Брось её, граф, это же металлолом, — покачал головой капитан.
Я молча открыл капот. Антифриза в бачке было на донышке, но он ещё был. Аккуратно приоткрыл крышку радиатора — уже не кипит, хорошо. Проверил уровень масла — как ни странно, в норме.
Краем глаза я заметил, что Воронов с нескрываемым удивлением наблюдает, как «целый граф» привычно проверяет состояние машины.
Я обошел пикап, дотянулся до замка зажигания и повернул ключ. Тишина. Ещё раз. Стартер взвизгнул. Третья попытка. С надсадным, мучительным хрипом двигатель ожил и затарахтел, выйдя на обороты холостого хода.
  
Похоже, хана движку. Перегрев. Вернувшись к Воронову, я закрыл покорёженный капот.
— Там моя семья, капитан. Мать, сестра. Мои люди. Пятьсот живых душ. Там, в конце концов, моя земля, — я посмотрел ему в глаза. — Майор прав. Мы людей не бросаем. Будете в наших краях — заезжайте в гости. А мне пора.