Замуж до утра

Риган сказал, что распустил прислугу до завтра. Кухарки, горничные, камердинер и даже управляющий собрались и уехали в казино. Так сказал мой муж, а я, услышав, что у него в доме работает целый штат слуг, которые могут позволить себе азартные игры, открыла рот в немом восхищении. У нас была только кухарка – старая мисс Габита, и конюх – молодой, бесперспективный мистер Бёрнс. Последний, к слову, частенько не получал заработной платы, накапливая штрафы. Пил, бывало, сутками.
Почему отец его не уволил? Он даже родную дочь из дома выгнал, не моргнув глазом!
– Бранда, вы хорошо себя чувствуете? – раздался над ухом тоненький голосок Ханны. – Риган и Паркер уже в доме, а я осталась с вами. Но уже замерзла… А вы?
Я поймала себя на том, что вот уже некоторое время, не моргая, смотрю на сухой куст у лестницы, а Ханна трясется от пронизывающего ветра.
– Переживаете, да? – понимающе спросила девушка. – Понимаю. Я еще не помолвлена, но очень этого хочу и совсем не волнуюсь! Мне кажется, первая брачная ночь – это что-то волшебное. А вам разве не хочется скорее узнать, что же происходит между мужчиной и женщиной в первую ночь после свадьбы?
– Да как-то не задумывалась, – хмыкнула я, радуясь, что этой ночью мне не удастся узнать, какое все-таки “волшебство” происходит в спальне молодых супругов. Мама рассказывала мне, конечно, но так завуалированно, что я ничего не поняла.
Внутреннее убранство дома Ригана поразило меня еще больше, чем сад. Мраморные полы, роскошные гобелены, пушистые ковры с длинным ворсом. Повсюду в свете свечей сверкали позолоченные фигурки, статуэтки, лестничные перила и даже лепнина на потолке. Золота было слишком много – вскоре от пестроты интерьера у меня заболели глаза.
Ханна, пританцовывая, пересекла просторный холл и остановилась у тяжелой двустворчатой двери, чтобы подождать меня.
– Этот дом он купил сам, – сказала девушка. – Вообще-то, мой брат не любит весь этот пафос, слуг, драгоценные люстры, но он сказал, что дом – отличное вложение денег. К тому же если с Риганом что-то случится, то поместье перейдет ко мне.
– А с ним может что-то случиться? – спросила я, и тут же вспомнила: ну да, точно, Риган ведь охотник. Не сегодня, так завтра, он может стать жертвой какого-нибудь недоразвитого гомункула. Не то чтобы я знала, кто они такие, но Ванесса как-то прочитала мне целую лекцию о существах, населяющих королевство, и вскользь упомянула гомункулов.
Но, получается, Ханна тоже знает правду о профессии своего брата? Насколько мне известно, хотя я могу ошибаться, то о роде деятельности охотников не знают даже их семьи. А не охотница ли и она сама?
Столько вопросов! Даже жаль, что ответы на них я не успею узнать. Еще несколько часов до утра и я снова стану свободной и… богатой. Неприлично богатой! То-то папенька разозлится.
Интересно, а ищет ли он меня?
Тяжело вздохнув, я прошествовала через холл в гостиную. Здесь половину стены занимал камин, возле него стояли деревянные резные столики, кресла, обитые плотной цветастой тканью. Стены, обшитые шелком, украшали портреты незнакомых мне людей, действующей королевы, ее мужа, и самого Ригана. Свой портрет Риган повесил справа от портрета короля, и это навлекло меня на мысль, что мой муж вхож ко двору. С другой стороны, что я знаю об охотниках? Только то, что они существуют. Может быть, все они на службе у королевской семьи?
Риган и Паркер составляли на стол тарелки с закусками, бокалы и две бутылки вина. Ханна тут же увлеклась запеченным сыром, а я скромно присела на краешек кресла, стоящего поодаль от остальных. Единственным моим желанием было подняться в спальню и уснуть до утра, но сделать этого мне не дали.
Впрочем, поесть тоже не помешало бы – с самого утра я только и делала, что встречала и провожала гостей, пришедших проститься с моей матерью. Маму знали и любили многие, а потому дверь почти не закрывалась, ну а мне не удавалось отлучиться, чтобы перекусить.
Я дотянулась до мясной нарезки и положила кусочек копченой телятины в рот, засунув его под вуаль. Медленно прожевала, смущенно улыбнулась и спрятала глаза. Похожа ли я на кроткую овечку? Вполне. Жаль, что из-за вуали этого не видно.
  
– Ну, Бранда, теперь-то вы расскажете, как познакомились с моим другом? – спросил Паркер. – Сам он ни слова не говорил, что вводит меня в ступор – вы ведь прекрасны. Будь у меня такая невеста, я бы денно и нощно говорил только о вас.
– А мне рассказывал, – весело подхватила Ханна. – Говорил, что Бранда – лучшее, что случалось с ним в жизни!
Риган грустно усмехнулся и пригубил вино. Мужчина сверлил взглядом стол, не поднимая глаз, довольно долгое время. Он, как и я, ждал, когда Паркеру и Ханне надоест наша компания и они отправят нас в спальню.
– Вина? – предложил мне Паркер с надеждой в глазах.
Я мотнула головой, отказываясь, и заметила, что взгляд мужчины сделался растерянным. Он будто ждал другого ответа. Но Паркер тут же нашелся: – О, вы не пьете алкоголь? Тогда, может быть, принести вам сок? Риган, в твоих кладовых найдется яблочный или персиковый сок?
– Не могу знать, – пожал плечами Риган.
– Я схожу! – Ханна вскочила с кресла и покинула гостиную.
– Как зовут вас на самом деле? – тут же спросил Паркер ухмыляясь.
– Бранда… – непонимающе отозвалась я.
– Он знает правду, – вздохнул Риган. – Но не надеялся, что я сумею найти кого-то на роль жены за пару часов.
– Но ты справился, как всегда, блестяще, – хохотнул Паркер.
– Меня зовут Аманда. Аманда Болейн.
– Дочка Ландорфа или однофамилица?
– Дочка.
– С ума сойти! – выдохнул Паркер, подавшись вперед. – Но как вас занесло в лапы моего друга?
– Совершенно случайно.
– За это надо выпить! – Паркер налил вина в бокал Ригана, гораздо больше, чем положено – до самых краев. – Пей, друг мой, ведь Аманда Болейн не стала твоей женой по-настоящему. А хотелось бы!
– Кому сок? – запыхавшаяся Ханна ворвалась в гостиную с литровой банкой в руках. – Еще совсем свежий. Думаю, мисс Эберни сделала его сегодня утром.
Я приняла бокал яблочного сока из рук Паркера и выпила его почти залпом. В горле пересохло еще на подъезде к церкви, и до сих пор меня мучила жажда. Наверное, именно поэтому у меня вдруг внезапно закружилась голова. Я отставила бокал, поддалась плохому самочувствию и откинулась на спинку кресла. Вот так-то лучше.
Краем глаза заметила, что Риган тоже допил свой напиток, и его глаза начали слипаться. Мой муж тряхнул головой, будто прогоняя сонливость, но не сумел с ней справиться. Его голова повисла, бокал выпал из ослабевшей руки.
К моему горлу подкралась тошнота. Руки и ноги вдруг сделались ватными, а в горле снова пересохло. Я потянулась к банке с соком под слишком пристальным взглядом Ханны и под взволнованным – Паркера. Когда меня бросило в жар, я уже не контролировала свое тело. Прежде чем провалиться в темноту, успела подумать только, что попала в ловушку.
Я не так сильно хотела спать, чтобы добровольно заснуть прямо за столом при гостях!
Очнулась с головной болью. Во рту стоял неприятный вкус горьких пилюль, сухость, а в глазах рябило. Я поднялась на локтях, стянула с лица надоевшую белоснежную вуаль и с ужасом осмотрела платье. Чистую, белую ткань, будто вывозили в луже, а после отдали собакам в будку!
– Риган? – прохрипела я с трудом и поморщилась – боль в горле и висках объединилась в одну.
Муж спал рядом, на кровати. На простой, деревянной кровати со старым, отсыревшим матрасом. Сомневаюсь, что в доме Ригана было что-то подобное.
– Проснитесь, Риган, – позвала я жалобно, понимая, что мы вляпались.
Распутала подол отвратительно пышного платья, слезла с кровати и тут же запрыгнула назад – пол оказался слишком холодным для моих босых ног. Почему босых? Этот вопрос остался без ответа, потому что своей обуви я нигде не видела.
В крошечное окно в дощатой, продуваемой ветрами стене, сочился серый рассветный туман. Под потолком с дырой в углу на веревке висели пучки трав и крупные, сгнившие грибы. Помещение напоминало уличную кладовую или сарай.