Истинная одержимость дракона 2
Я лечу вниз спасибо хоть не кубарем.
Гаргулья срань!
Да чтоб я ещё раз согласилась тащить этого пушистого в сад на своём плече! Конечно, что плохого может случиться, если мне нужно пройти мимо кучи охраны?! Как насчёт «всё»?!
Оглядываюсь убедиться, что за мной никто не идёт и опять в кого-то врезаюсь. Сердце подпрыгивает и ухает в пятки, особенно когда на мои губы ложится палец, вынуждая молчать. Вскидываю голову и замираю, когда непроглядная тьма сменяется жидким золотом.
Ал…
Каким-то дальним уголком сознания я понимаю, что выгляжу сейчас как дурочка. У меня разве что глаза сердечками не стали, на губах глупая улыбка. Я медленно моргаю, а когда снова открываю глаза, то радуюсь – он настоящий! Не мираж.
Тенгер сперва усмехается мне, но после его лицо темнеет. Взгляд спускается на сумку, и я чувствую, как шевелится в ней Саймон. Я накрыла кота кофтой, чтобы никто случайно его не заметил. Теперь он выглянул и встретил взгляд ректора. Это произошло так остро, что я буквально слышала металлический звон, как если бы они мечи скрестили.
– Пойдём-ка со мной, – Алистар хватает сумку с моего плеча и поднимается обратно на второй этаж.
Туда, где был болтливый страж.
У меня трясутся руки, ноги и всё остальное. Я буквально чувствую, как вот-вот грохнусь в обморок.
Мы поднимаемся на этаж, Алистар тащит мою сумку не слишком бережно. Из-за длинных ручек она не волочится по полу лишь потому, что рост у ректора огромный.
– Лорд Тенгер, день добрый, – кланяется зеленоглазый страж. – Какими судьбами?
– Наводить порядок и проверять, достаточно ли усердно вы исполняете свои обязанности.
Ой-ой…
Я кошусь на сумку, очень правдоподобно притворяющуюся неживой. Не представляю, как он там сидит, я бы уже поседела, расплакалась и закатила скандал от таких переживаний. Я бы и закатила, но берегла эту возможность на случай, если Саймона всё же поймают и нужно будет позволить ему удрать, пока я всех отвлекаю.
– Как видите, всё в полном порядке, – ослепительно улыбается тот. И муха не пролетит.
– Угу, вижу, – хмыкает он и оглядывается на меня. – Шпилька, за мной.
Затем отворачивается и идёт к ближайшей двери, за которой мы устроили учебный класс.
– А вы куда? – настораживается брюнет. – Прошу простить, лорд, но я не могу позволить вам остаться наедине с собственностью императора. Таков приказ. Никому нельзя, даже вам.
Я аж воздухом давлюсь от такой наглости. Собственность, вы гляньте только!
– Моя встреча наедине с этой адепткой в интересах императора, – Ал не притормозил. – В ней много силы, которой нужно дать выход, пока она не заставила вас всех вспотеть от возможных последствий.
Лицо стража меняется, и теперь он смотрит на меня то ли с уважением, то ли с опаской. Спина Тенгера скрывается в аудитории, и болтливый парень кивает вслед ректору.
– Иди. Проблем тут и так хватает.
Я сглатываю и медленно прохожу в кабинет. Даже не знаю, что для меня сейчас страшнее. На ум как-то сразу лезут слова Саймона о том, что у истинных крышу сносит. Сейчас подумает что-нибудь не то, и нам конец… Я помню, как легко он обнулил Тимонта.
Когда я оказываюсь в аудитории, ректор, стоящий у входа, захлопывает дверь и проводит над ней рукой. Я чувствую привкус его магии, отдающий запахом кофе и пряностей, и понимаю, что теперь никто нас не слышит, поэтому резко поднимаю ладони:
– Постой, я всё объясню!
– Да уж постарайся, – Ал роняет сумку с Саймоном и тот обиженно мяукает.
– Мы не делали ничего плохого. Просто поговорили, – скороговоркой объясняю я, наблюдая за тем как кот вылезает из сумки. – Он волновался, я тоже, никто же ничего не говорит. Честное слово, Ал, мы не…
– Я знаю, – перебивает дракон, будто понимает, о чём я пытаюсь сказать. – Если бы он к тебе прикоснулся, то уже был бы мёртв.
– Надо же, – хмыкает Саймон, оборачиваясь человеком, но оставаясь сидеть на полу. – Восхищаюсь выдержкой. Я видел, как за косой взгляд на истинную насмерть бились, а ты даже стражу ничего не сказал. Хотя наверняка слышал с лестницы. Это чисто твоя особенность или драконы сдержаннее?
Глаза Алистара опасно сужаются. Он делает шаг к оборотню, а я с перепугу хватаю ректора за руку. Это его останавливает.
– И с чего такие обвинения?
– У неё метка на спине.
Ал замолкает на миг и смотрит на меня. По лицу проносится сперва радость, такая, что я даже решилась бы назвать её эмоцией счастья, а потом он грустнеет и с досадой поджимает губы. Затем и вовсе сжимает челюсть и поворачивается к оборотню с яростью:
– А ты откуда знаешь?
– Я сказала, – вмешиваюсь я, опасаясь, что Саймону всё же прилетит за подглядывание. – У меня дракон во всю спину. Буквально от плеч до поясницы. Я хотела попросить Саймона сказать тебе. Потому что я не знаю, что мне с этим делать… Если император опять приедет и придётся надевать то пошлое безобразие, я…
– Он уже трижды порывался приехать, – говорит Тенгер и проходится по аудитории. – Но пока в империи слишком много проблем. Последний отлив магии сказался практически во всех структурах. Не работают предприятия из-за остановки артефактов, остановлена добыча полезных ископаемых, строительство. Не говоря уже о сотнях тысяч магов, которые оказались обнулены и им необходима помощь.
– Но это вопрос времени, когда он заметит.
– Верно, – соглашается Ал и смотрит на меня с грустной улыбкой.
Затем переводит взгляд на Саймона и лицо его заостряется. Ему с первого дня не нравится наше общение, а теперь и подавно, но тут уж я ничего не могу поделать. Всем нужны друзья. Саймону я доверяю. Хотя он зря, конечно, ректора провоцирует.
Алистар снова смотрит на меня. Пронзительно и так, что становится не по себе, а после на меня будто ветерком дыхнуло магией:
– Ты должна поссориться с Саймоном и никогда больше с ним не говорить, – сказал голос Тенгера внутри моей головы и, кажется, отовсюду сразу.
Но вот странно. Его губы при этом не двигаются. Совсем.
Глава 10. Воля императора
– Чего? – хмурится шпилька и трясёт головой. – Ал, ты что-то сказал?
Не сработало? Или я сделал что-то не так?
В следующий миг в виски будто по игле вонзается. Я зажмуриваюсь и опускаю голову, сжимая их пальцами.
Твою мать…
Нет, всё же воздействие то же, что и с императорским посланником. Но на ней почему-то не сработало. Почему? Зачем я вообще требую от неё нечто подобное? Из ревности? Даже себе не хочется признаваться.
– Зачем ты это сказал, Ал, – допытывается Инга. Хмурится, губки поджимает. Интересно, из-за истинности мне всегда казалось, что она становится только милее, когда злится?
– Что сказал? – спрашивает Саймон. – Вы о чём?
Морщусь и поднимаю голову. На миг появляется будто чужеродное желание опробовать потенциально новую способность на нём. Нужно понять, как это работает, в конце концов.
Тут же одёргиваю себя. Этого идиота вообще быть здесь не должно. Всё, что я могу заставить его сделать – обратиться в кошку и лезть в сумку. Но тратить на него силы и снова получить кровотечение из носа того не стоит. Не хочу, чтобы стражи заметили что-то. Показать слабость перед ними, значит показать её перед Фредериком. Мерзавцу даже о моей простуде знать незачем.
– Ни о чём. Так, ты, – смотрю на кота. – оборачивайся обратно и лезь в сумку. И чтоб больше сюда не совался, если жизнь дорога. Ясно тебе?
– Угу.
– Что ты сказал? – опускаю подбородок.
– Так точно, – закатывает глаза оборотень.
Когда его хвост скрывается в сумке, я вздыхаю и тянусь к шпильке. Она ещё злится, но позволяет коснуться своей щеки. На душе сразу теплеет. Внутренняя тревога, возникшая, когда обнаружил кота, стихает, как успокаивается зеркальная гладь озера, в которое бросили камень.
