Древнееврейские мифы

Хотя двойственность была, таким образом, преодолена в формальном единстве, двум этим аспектам проявления божества предстояла еще долгая судьба в истории еврейских мифологий. Как ни странно, визуальный образ двух божественных фигур был заново воспроизведен в одной из самых поздних книг еврейской Библии — в видении пророка Даниэля (Даниила), ставшем матрицей для дальнейших интерпретаций двойственности божества. Это видение, полученное героем во сне, имеет своим предметом весь процесс мировой истории, в котором к власти на земле последовательно приходят четыре зооморфных чудовища — Ассирия, Вавилон, Персия и Греция. Эллинистический гонитель иудаизма Антиох IV изображается одиннадцатым, дополнительным, антропоморфным рогом, вырастающим на голове последнего чудовища. В ответ на его злодеяния наконец является небесный Суд во главе с Древним днями (’attiq yomin), одетым в белое и седовласым, — и эпитет, и сцена, вполне применимые к ханаанейскому Элю:
  
 
9 Потом я увидел: Воздвигнуты были престолы, и Древний днями воссел на престол. Его одежда — как белый снег, а волосы — как чистое руно. Престол Его — пылающее пламя, колеса — огонь горящий.
 
10 Огненный поток течет, выходя от Него. Тысячи тысяч служат Ему, тьмы и тьмы пред Ним стоят. И Судьи воссели, и раскрылись книги. (Дан. 7:9–10, пер. РБО 2011)
 
Однако следом перед Древним днями предстает другая фигура, которая, согласно единственному описанному свойству, выглядит «как сын человеческий»; впоследствии пророк получит объяснение, что она олицетворяет собой «народ святых Всевышнего»:
 
13 И видел я в моем ночном видении: С облаками небесными приближается некто — словно бы человек. Он приблизился — и подвели его к Древнему днями.
 
14 И даны ему были власть, честь и царство, и все народы, племена и народности ему покорились. Власть его — власть вечная, непреходящая, и царство его нерушимо. (Дан. 7:13–14, пер. РБО 2011)
 
Эта фигура, с одной стороны, идет по облакам, а с другой — получает от Древнего днями «власть, честь и царство» над всей землей. Таким образом, для символического изображения грядущего вечного царства Израиля над миром автор Книги Даниила использовал мифологический образ младшего божества, приходящего по облакам в божественное собрание, возглавляемое божеством старшим.
Появление этой метафоры в Книге Даниила — и затем ее канонизация в составе Библии — стало основой для двойственного образа Бога в позднеантичной и средневековой традиции. Этому дополнительно поспособствовала множественность божественных имен в библейских текстах: так, все упоминания Бога под именем ʾĕlōhîm были соотнесены еврейскими комментаторами с одним аспектом Единого Бога, а под именем YHWH — с другим. В свою очередь, в каббалистической теософии также впоследствии сложились несколько основных ликов Плеромы, в том числе благой и недостижимый Древний днями или Долготерпеливый (букв. «долгий лицом») и другой — воинственный, гневливый, «малый лицом».
Таким образом, мы видим, что древние евреи, или часть из них, некогда верили, помимо прочего, в двух мифологических божеств — милосердного седобородого старца и гневливого воина, сопровождаемого громами и молниями. Эта двойственность, в свою очередь, сохранилась внутри монотеистического Божества и легла в основу дальнейших теологических размышлений, воскрешавших традиционную восточносредиземноморскую образность на новых основаниях.
Ашера и другие
Вписанность протообраза библейского Бога в мифологическую картину — Его описания как отца и громовержца, царя и воина — заставляет предполагать, что на архаическом этапе рядом с Ним, как с Элем или Ба’алем, должны были существовать и женские божества. Однако мотив жены Бога особенно противоречил библейскому монотеизму и потому сохранился гораздо хуже, чем образы, связанные с Ним самим. Лишь одно женское божество регулярно упоминается в библейских текстах, да и то без достаточных подробностей. Это Ашера (угарит. Асирату), которая в Угарите была одной из жен Эля (Илу); в Угарите Асирату считалась связанной с морем и мореходством. Характер же ее тезки, Ашеры, у древних евреев остается неясным; складывается впечатление, что связь ее с морем была евреями утрачена, а Ашера воспринималась как богиня плодородия [37]. По крайней мере, на территории древних Израиля и Иудеи было обнаружено некоторое количество женских фигурок с гипертрофированными грудями, что иногда интерпретируется как изображение богини-матери. Но нет прямых доказательств ни тому, что это изображение богини, ни тому, что речь идет об Ашере.
В древнеизраильском обществе, по-видимому, почитание Ашеры было в первую очередь связано с особыми культовыми объектами, также известными как ашеры (’ǎšērôṯ), которые встречаются в текстах Библии гораздо чаще, нежели сама богиня. Традиционные переводы, в том числе синодальный, вслед за Септуагинтой передают это слово как «дубравы», однако такая трактовка может быть вторичной, связанной с существовавшими у других народов в эллинистический период священными рощами. Первоначально речь, вероятнее всего, шла об отдельно стоящих деревьях — или стилизованных деревянных объектах — возле жертвенника.
Так, с одной стороны, Второзаконие запрещает поклонение как каменным стелам (возможным репрезентациям мужского божества), так и «ашере — любому дереву, посаженному при жертвеннике» (Втор. 16:21–22); дальнейшее уничтожение ашеры адептами строгого монотеизма обозначается обычно глаголом «срубать» (Суд. 6:25, 26, 28, 29, 4 Цар. 18:4, 23:14). С другой стороны, изготовление ашеры чаще обозначается не глаголом «сажать», а глаголами изготовления — «сделать» (3 Цар. 14:15, 16:33, 4 Цар. 17:6, 21:3, Ис. 17:7), «построить» (3 Цар. 14:23), «установить» (4 Цар. 17:10). Таким образом, в большинстве случаев есть основания полагать, что речь идет не о живом дереве, а о деревянном столбе, отождествлявшемся с ним. Он, в свою очередь, символизировал Ашеру как богиню. На основании древнеближневосточных параллелей исследователи предполагают, что древесное обличье богини указывает на ее материнскую и кормящую природу.
Интерес к фигуре Ашеры всколыхнула публикация нескольких надписей VIII в. до х. э. на большом керамическом сосуде из городища Кунтиллет-Аджруд на севере Синайского полуострова. В этих надписях упоминался YHWH Самарийский и YHWH Тейманский, а вместе с Ним — «Его Ашера» (’šrṭh). Некоторые ученые допускают, что в этих надписях Ашера упомянута непосредственно как богиня и супруга царствующего божества. Тем не менее притяжательный суффикс «h» («Его») не используется с именами собственными, поэтому вероятнее, что и здесь речь идет о столбах-деревьях в честь Ашеры, существовавших в рамках культа YHWH, а не о ней самой [38]. Стилизованный столб с кормящимися от него животными изображен на сосуде из Кунтиллет-Аджруда недалеко от одной из упоминающих ашеру надписей. По бокам от столба нарисованы два кормящихся с него козла — сцена, связанная с образом богини плодородия в древнеближневосточной иконографии.
Обнаженная женская фигура, возможно символизирующая Ашеру. Израиль, VIII–VII вв. до х. э.
  
The Metropolitan Museum of Art
Таким образом, уже в середине допленного периода женский образ, по-видимому, был в значительной степени подчинен мужскому и сведен к роли значимого, но все же вещественного объекта при последнем. Впрочем, упоминаются изредка и статуи Ашеры (4 Цар. 21:7, 2 Пар. 15:16). Один библейский текст можно понять в том смысле, что в конце монархического периода существовала особая категория женщин, посвященных Ашере, которые ткали для нее некие одежды в специальном помещении (2 Цар. 23:7). Существуют предположения, что эти женщины могли также заниматься сакральной проституцией (ср. Втор. 23:18), однако текст об этом умалчивает [39]. В послепленный период память об Ашере и ее символах была, по-видимому, полностью истреблена, что и обусловило ошибочный перевод ее имени словом «роща» или «дубрава».