Древнееврейские мифы
Лишь когда девять из запланированных казней уже исчерпаны, библейский текст вдруг переключается на предписания, связанные с весенним праздником. Этот раздел мог первоначально существовать отдельно и лишь затем был вставлен внутрь рассказа о выходе из Египта. С точки зрения одного из протосюжетов речь идет, по-видимому, о том, что в условиях запрета на выход в кочевое святилище кочевники-израильтяне совершают требуемую жертву прямо там, где живут. Однако в окончательной форме рассказа эта жертва становится началом нового праздника и даже нового, противостоящего египетскому календаря:
Сказал Господь Моше и Аѓарону в Египте так:
— Этот месяц пусть будет у вас началом всех месяцев — первым у вас среди месяцев года! Скажите всему сообществу израильтян: десятого числа этого месяца пусть возьмут себе каждый по ягненку — по ягненку на семью…
Таким образом, в существующей форме текста выходу из Египта предшествует своего рода календарная реформа — учреждение нового календаря, в котором время будет отсчитываться от первого весеннего месяца, известного в других местах (Исх. 13:4, 23:15, 34:18, Втор. 16:1) под названием «месяц колоса» (āḇîḇ). Скорее всего, речь идет именно о непосредственно наблюдаемом лунном месяце, отличающемся от основного для сакрального египетского летоисчисления схематического псевдосолнечного месяца [127]. В полнолуние этого месяца в каждой семье должен быть совершен ритуал жертвоприношения ягненка:
Созвал Моше всех старейшин Израиля, и сказал им:
— Возьмите, выберите себе мелкого скота по вашим семьям и заколите (жертву) Песах.
22 Потом возьмите пучок иссопа, обмакните в кровь, которая в чане, и помажьте кровью притолоку и оба косяка. И сами — не выходите никто за порог дома до утра.
23 Когда YHWH пройдет убивать египтян, Он увидит кровь на притолоках и обоих косяках — и минует Он такой порог, не даст уничтожителю войти внутрь вашего дома убивать.
24 И сохраните себе это в качестве устава для себя и для ваших потомков навеки.
25 Когда придете в землю, которую вам даст вам YHWH, как обещал, и будете блюсти это служение,
26 то, если спросят у вас ваши дети «Что это за служение у вас такое?»,
27 вы ответите: «Это жертва Песах для YHWH, который миновал дома израильтян в Египте во время убийства египтян, и спас наши дома!»
Народ склонился и пал ниц.
С одной стороны, жертва Песах привязана к идее защиты домов израильтян от губительных божественных сил, а с другой — завязана на будущее: уже в самом Египте, еще до собственно выхода из него, израильтянам предписывается заранее отпраздновать этот выход и передать знание о нем детям. Речь, соответственно, идет о своего рода флешмобе, в котором чаемое избавление празднуется до того, как осуществляется, — и именно этот праздник (при правильном соблюдении ритуала) становится двигателем избавления.
29 И было: в середине ночи YHWH поразил всех первенцев в стране Египта, от первенца Фараона, сидящего на престоле, до первенца пленника в яме, и всех первенцев скота.
30 Проснулся Фараон ночью — а также все его слуги и все египтяне — и начался великий крик по всему Египту, так как не было дома, где не было бы мертвого.
31 Он позвал Моше и Аѓарона ночью же, и сказал:
— Вставайте, выходите из моего народа, — вы двое и все израильтяне, — и идите совершать служение ΥHWH, как вы и требовали.
32 И скот ваш, крупный и мелкий, берите с собой, как вы требовали, только уходите и благословите меня.
Л. Альма-Тадема, «Смерть первенца фараона», 1872 г.
The Rijksmuseum
Ритуал в том виде, в каком он описан здесь, отличается от нормативного ритуала Песаха, как мы знаем его в царскую эпоху. Там он, по-видимому, справлялся не по домам, а коллективно, в святилищах, а кровь — разбрызгивалась (возможно, на всех собравшихся, приобщая их к принесенной жертве, ср. 2 Пар. 30:16). Отличается и непосредственная обстановка пасхального пира: поскольку в ту же ночь израильтянам предстоит отправиться в путь, Песах они справляют, одевшись в дорожную одежду и с посохами в руках. Этот обычай также встречается в рассказе о выходе из Египта и не воспроизводился в храмовом ритуале (и не воспроизводится и по сей день).
Соответственно, грядущие потомки, которым предстоит жить на Земле обетованной, как бы заранее включены в ритуал Песаха еще в момент его зачатия и самим своим существованием будут затем из рода в род свидетельствовать, что выход из Египта — и тем самым образование израильтян как единого народа — действительно имел место. В раввинистической традиции, после разрушения Храма в 70 г. х. э., именно «рассказ детям» о событиях выхода из Египта становится центральным моментом праздника; со временем создается и специальный текст для этого рассказа — Пасхальная Ѓаггада. Более того, согласно раввинистическому предписанию, «каждый человек в каждом поколении должен видеть себя как будто лично он вышел из Египта» (Мишна Псахим 10:5).
Таким образом, вокруг выхода из Египта образуется комплекс мифа и ритуала, подобный отношениям мифа и ритуала в архаическом мире. Историческое или квазиисторическое событие (возможно, связанное с кризисом бронзового века) переносится на календарное время и начинает ежегодно циклически воспроизводиться, как воспроизводились в архаике события мифа. Тем не менее все древние мифологические элементы, как то победа божества над хаосом, отходят на второй план. На первый план, напротив, выходят элементы, в которых символика ежегодного обновления, связанная с весенним праздником, интерпретируется как однократное революционное событие в прошлом. Это событие изображено не только как историческое, но и как надысторическое — отмеченное непосредственным вмешательством Творца:
…Бывало ли что-либо столь же великое, слыхано ли подобное этому? <…> Пытался ли какой бог пойти и взять себе народ — из среды другого народа, казнями, знамениями и чудесами, <…> как сделал для вас Господь, ваш Бог, в Египте <…>? (Втор. 4:32–34)
Эта специфика обусловливает и особенности ритуального воспроизведения выхода из Египта в праздновании Песаха. С одной стороны, действительно имеет место парадигматическое воспроизведение протособытия. С другой стороны, однако, подобие между ситуациями неполное: в ритуале никто не одевается в дорожную одежду и не выходит из привычной среды обитания. В свою очередь, само учреждение праздника накануне отмечаемого им события и его ориентация на грядущих потомков в библейском тексте подчеркивают, что речь идет не только и не столько о воспроизведении, сколько о свидетельстве. Выход из Египта скорее мемориализируется, чем буквально повторяется.
Выход из Египта стал, разумеется, парадигмой и прообразом для всех дальнейших актов божественного спасения и прежде всего обещанного пророками избавления эсхатологического. То, что Бог единожды вмешался в историю, в итоге как бы гарантирует, что Он вмешается в нее и вторично — в конце времен. Эсхатологическая интерпретация Песаха повлияла также на сложение христианского мифа, в котором крестная смерть Иисуса Христа, подобно жертве пасхального барашка, «выводит» всех причастных этой жертве не только в новый год, но и в новый мир: спасает не от однократной казни первенцев, а от смерти и греха как таковых. Однако это вторичное мифологическое преломление библейского сюжета стало возможно лишь за счет преодоления первичных мифологических элементов в первоначальном библейском рассказе. В этом смысле выход из Египта есть по своей сути миф, однако преображенный — перенесенный на историческую почву и символизирующий радикальный исход из бронзового века с его архаическим магизмом.
