Пик Купидона (ЛП)

Ожидать, что оно продлится долго, было бы невозможно. Нереально.
Но чем больше времени я провожу в гравитационном плену Илая, тем больше я понимаю, что думала о нас неправильно. Каждое утро можно увидеть луну, даже когда солнце уже наполовину на небе.
Это может сработать, у нас могло бы получиться, потому что, даже будучи полными противоположностями, мы подходим друг другу лучше, чем пазл. Не нужно засовывать кусочки или проталкивать их через небольшое сопротивление картона. Мы просто... подходим. Гладко и идеально.
— Черт возьми, Миа, — простонал Илай сквозь стиснутые зубы, и этот звук проникает прямо в мое сердце, заставляя меня дрожать. — Эта киска создана для меня.
Он просовывает обе руки под мои ноги и подтягивает меня к самому краю кровати. Слегка приподняв мои бедра, он наклоняет меня так, чтобы попасть в определенную точку. Он посылает острую комбинацию похоти и легкой боли рикошетом по моим конечностям.
— Сними халат, красотка, — приказывает он, и его тон подразумевает, что здесь нет места для дискуссий, не то чтобы я спорила, во всяком случае.
Я быстро снимаю его с рук и бросаю рядом с собой. Илай смотрит на него какое-то время, прежде чем что-то решить и выдернуть пояс из петель. Он ничего не говорит, но закидывает его себе на шею, вытаскивает свой член из меня, а затем снова толкает его в меня.
Мои нервы поют от этих ощущений, огонь разгорается все больше и больше, с каждым толчком его бедер. Я никогда не кончала только от проникновения, но с тем, как он двигается, мое либидо гудит от этой возможности.
Илай, обвивает мои ноги вокруг своей талии и наклоняется вперед, проводя своими мозолистыми руками по моей коже, прожигая дорожку. Я сжимаю свои бедра вокруг него сильнее, стараясь не позволить потребности заставить меня извиваться.
— Ты так хорошо чувствуешься, Илай.
— Ты чувствуешь себя лучше, — он ухмыляется, делая благодарный толчок. — Как будто ты моя.
Моя киска вздрагивает от того, как это слово слетает с его губ.
Моя.
Его.
Блядь.
Его пальцы играют с моей ключицей, слегка прослеживая ее, пока не доходит до шеи. Другая рука останавливается под моей грудью. Он сжимает чувствительную плоть и проводит большим пальцем по моему соску.
Он затвердевает, превращаясь в пик, и по мне пробегают волны мелкой дрожи. Он слишком нежен со мной, двигается медленно и делает лишь едва заметные прикосновения. Это мило-сладко, но граничит с пыткой. Мне нужен весь он, безудержный и необработанный.
Я протягиваю руку вверх, пропуская свои пальцы сквозь его и сильнее сжимая свою грудь. С его губ срывается стон, когда я вдыхаю воздух и перевожу наши руки, чтобы повторить действие, с другой стороны.
— Я не кукла, Брукс. Мы слишком долго ждали, чтобы ты сдерживался.
Он издает негромкий смешок.
— Я бы не хотел напугать тебя в первый раз.
— Напугать меня? — я маневрирую его пальцами, чтобы они скользили по обе стороны от моего соска, а затем плотно смыкаю их, наслаждаясь острым толчком удовольствия и тем, как раздуваются его ноздри. — Покажи мне, как сильно ты меня хочешь.
Его глаза вспыхивают, и в этот момент я вижу, как происходят миллионы сцен.
Видения нас на кухонном столе, в душе, на диване, на балконе, все это проникает в мое сознание. Мои внутренности болят от желания начать и остановиться только тогда, когда мы едва можем дышать. Я хочу больше того, чего никогда не делала раньше. Больше этого возбуждения.
— Отведи меня туда, — я указываю на окно рядом с кроватью, мое сердце сильнее колотится в груди. — Я хочу, чтобы ты трахал меня напротив него.
— Там? Ты уверена? — его вопрос окрашен смесью удивления и интриги.
Я закусываю губу и медленно киваю.
— Уверена.
— Как пожелаешь.
В следующую секунду Илай дергает обе мои руки вниз, скрещивая их в запястьях перед моей талией. Он стягивает пояс халата со своей шеи и использует его, чтобы связать мои руки, закрепив их вместе так крепко, что, когда он закончит, я не смогу ими пошевелить.
— Но сначала, — рычит он, вытаскивая свой член из меня. — Я хочу поговорить о закусочной десять лет назад.
  
Я нахмуриваю брови. Я хочу быть смущенной, но мое сердце болит от его потери, желание снова иметь его внутри себя слишком сильно, чтобы сосредоточиться.
Резкий хлопок раздается в воздухе, и я вскрикиваю, инородная боль пронзает мой пульсирующий клитор.
— Ты только что...
Илай кивает.
— Да. Помнишь, ты не просто кукла?
Он берет свой член и снова шлепает им по моей киске, на этот раз с большей силой. Я дергаюсь вперед, подавляющее ощущение посылает ударные волны по моим конечностям. Сначала боль резкая, но она снимает непрекращающийся зуд. Так сильно, что я хочу, чтобы это повторилось, только быстрее. Сильнее.
Илай качает головой, берет мои связанные руки и толкает их через мою голову.
— Знаешь, что я почувствовал, когда ты позволила мне выйти из той закусочной? Когда я думал, что никогда, блядь, не получу тебя?
У меня в горле образовался комок. Я знаю, что я чувствовала. Сколько пустоты и тяжести принесло сожаление.
— Нет.
Еще одна пощечина. Эта еще лучше.
— Ты знаешь, сколько раз мне приходилось трахать свою руку при мысли о тебе тогда?
Его признание взывает к той девушке во мне, которая делала то же самое. К той, которая кричала в подушку с его именем на губах.
Я качаю головой.
— Нет.
Еще один. Теперь мои нервы натянуты.
— Я хотел показать тебе прямо там в закусочной. Перегнуть тебя через стол и, блядь, поставить на тебе свое клеймо, чтобы ты наконец поняла это. Чтобы ты наконец увидела меня.
Едва уловимые подмигивания, улыбки и прикосновения рук наполняют мои воспоминания. Все эти смешки в перерывах между математическими задачами, все эти пустяки в коридоре.
Илай дергает мои связанные руки.
— Вставай.
Он поднимает меня, удерживая мое тело в дюйме от своего. Его мутные серые глаза превратились в бушующий шторм, огонь, который он сдерживал, теперь готов поглотить меня.
Предвкушение захлестывает мою кровь, обещание и страх того, что будет дальше, делают злобно вкусные вещи с моим воображением.
Илай подводит меня к окну. Сначала я думаю, что он собирается прижать меня к нему спиной, но в последнюю секунду он разворачивает меня, прижимая мою обнаженную грудь к холодному стеклу.
Мурашки покрывают мои руки, когда он поднимает их над головой. Снаружи снова начался снегопад, который закрывает мне почти весь обзор, но я все еще могу различить мягкое свечение других комнат.
Интересно, видят ли нас другие гости? Увидеть мое тело, голое и развратное, извивающееся и корчащееся под его крепким захватом.
Принимая во внимание, что я не могу видеть ни чью комнату, я знаю, что-то же самое можно сказать и о нашей. Но эта возможность приводит мою кровь в бешенство.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, наблюдая, как он одной рукой срывает с себя халат и бросает его на пол. Затем он берется за одну сторону моих бедер и дергает мою задницу назад, заставляя меня выгнуть спину.
— Как же, блядь, кому-то повезет увидеть это зрелище, — он проводит головкой своего члена по моей мокрой щели, и мои глаза закатываются назад.
— Увидеть, какая ты великолепная. Мокрая и жаждущая, чтобы мой член заполнил тебя, — его хватка ослабевает настолько, что я могла толкнуться назад, встречая его член под идеальным углом.
Низкий смех вырывается у него, когда он отодвигается от моего входа, несмотря на мое хныканье. Желание охватывает каждый мой нерв, и в животе расцветает отчаянная боль.
— Ты хочешь, чтобы они видели тебя, не так ли, любимая? Хочешь, чтобы они увидели, как ты берешь каждый гребаный дюйм меня? — Он протискивается к моей киске, осторожно, не позволяя моим постоянным движениям ввести его внутрь.
— Ты заставила меня ждать этого десять лет, Миа. Десять гребаных лет.