Нарушенные клятвы (ЛП)

Он хочет проводить время со своим сыном. Я не должна обижаться на это. Я просто не привыкла делить Лео с кем-либо, не говоря уже о единственном человеке, который, возможно, заслуживает права голоса в том, как его воспитывают.
В выражении лица Ника появляется что-то мягкое, когда Лео бросается к нему.
— Готов, малыш?
Лео еще раз кивает.
— Пока, мам! — кричит он, уже следуя за Ником к двери.
  
Я наблюдаю, как Лео оглядывается и подражает позе своего отца, выпрямляя спину и расправляя плечи. Ник смотрит на меня через плечо, ловя мой взгляд.
Он с минуту смотрит мне в глаза, и я ненавижу то, насколько правильным кажется этот момент. Насколько вид его, гуляющего с нашим сыном, похож на то, что я так долго ждала увидеть.
ГЛАВА 14
НИК
Широко раскрытые глаза Лео осматривают все, пока мы едем. Я хочу, чтобы он увидел мою родину — а следовательно, и свою, — даже если он понятия не имеет, что эта заснеженная земля имеет какое-либо отношение к нему или его предкам.
— Для чего это нужно? — Спрашивает Лео, указывая на обогреватель для сидений.
— Подогревает сиденья.
— Правда? Можно мне попробовать?
— Конечно.
Он нажимает кнопку, затем смотрит на меня.
— Я ничего не чувствую.
— Подожди минутку.
— Что это? — Следующим он указывает на тормоз.
— Разве в машине твоей мамы нет всего этого?
— Думаю, есть. — Лео делает паузу. — Но она не разрешает мне ездить впереди.
Черт.
Неудивительно, что парень был такой счастливый, когда мы садились в машину. В моей «Хюракен» нет заднего сиденья, и мне даже в голову не пришло, что нужно посадить его сзади. Это первый раз, когда я провожу время наедине со своим сыном, и я уже наделал ошибок.
Я бросаю взгляд на Лео.
— Наш маленький секрет.
Он кивает так серьезно, что я почти улыбаюсь.
Я почти уверен, что просить своего ребенка, чтобы он солгал матери, — это тоже родительская ошибка. Но у Лайлы уже много сомнений на мой счет, и не похоже, что у меня было время изучать, как быть отцом. В последний раз я был рядом с восьмилетним ребенком, когда мне самому было столько же.
— Откуда ты знаешь мою маму?
Я колеблюсь, прежде чем ответить. Сомневаюсь, что Лайла рассказала Лео что-нибудь обо мне, кроме того, что мы «друзья».
Я не хочу лгать ему, но слишком много правды может вызвать другие проблемы.
— Мы когда-то вместе учились.
— Да?
— Агаааа.
— Сколько тебе было лет?
— Больше, чем тебе. Мы вместе учились в колледже.
— И вы были друзьями?
Друзья, которые занимались сексом.
— Ага.
Лео с минуту обдумывает это.
— Почему ты ни разу не приходил к нам в гости?
— Потому что я живу здесь.
Кажется, он принимает это объяснение и прекращает расспросы о Лайле.
— Куда мы идем? — спрашиваю я.
— Ты помнишь людей, которые прилетели сюда с нами?
— Да.
— Они работают на меня.
— Все?
— Да.
— Вау.
Я улыбаюсь. Его очевидный трепет кажется особенным.
— Иногда мы попадаем в передряги. Все они тренируются, чтобы подготовиться к ним в специальном здании.
Я понятия не имею, как рассказать ребенку про Братву. Мой отец никогда не вел такие разговоры. Я сам понял, чем занимается моя семья, наблюдая за ним. Увидев окровавленные рубашки и то, как все шарахались от него, я понял, какая судьба меня ждет.
И я не знаю, как поделиться с Лео. Чтобы помочь, а не навредить.
— Например, как то, что произошло в квартире?
— Да, именно так.
— А что, если это случится снова?
— Этого не случится.
Я паркую машину возле промышленного склада. Лео выбирается из машины, широко раскрыв глаза, пока осматривает здание. Здесь больше не на что смотреть. Мы находимся в отдаленном, заброшенном районе не просто так.
— Пойдем.
Лео следует за мной внутрь. Я хватаю его за плечо и веду вдоль дальней стены, игнорируя любопытные взгляды людей. Некоторые разговаривают, другие — тренируются. Небольшая группа собралась вокруг карточного стола, играя в покер. Все пялятся.
Мое появление здесь с Лео — прямой ответ на слухи, которые ходили на прошлой неделе. У меня нет привычки собирать своих людей вокруг себя для прочувствованных речей. Я отдаю приказы и ожидаю, что им будут следовать. Успешные, уважаемые лидеры не дают объяснений.
Я ни с кем не консультировался по поводу потенциального сотрудничества с Братвой Попова. Если я решу жениться на Анастасии Поповой, это будет мое решение и только мое.
Но я знаю, что решение хранить молчание, когда речь заходит о Лео, будет иметь другой оттенок. Дети, зачатые вне брака, не редкость в Братве. Обычным делом является замалчивание, как правило, для защиты «законных» детей.
Привести сюда Лео — это четкое заявление.
Я не стыжусь своего сына. Я им хвастаюсь.
Роман спускается с боксерского ринга, расположенного в центре здания, с широкой улыбкой на лице, вытирает пот полотенцем и затем перекидывает его через плечо.
Он приветствует меня по-русски, затем машет Лео рукой.
Лео машет в ответ, но я чувствую, как напрягается его плечо под моей рукой. Он придвигается ко мне на полшага ближе, и моя грудь наполняется незнакомым теплом.
Роман — незнакомец, да и я совсем недавно был чужим для него. Но это уже что-то. Мой отец был также хорош, как кусок угля. Его единственной способностью, когда дело касалось привязанности, была сдержанная похвала за задания, выполненные ради его одобрения.
Это не те отношения, которые я хочу иметь с Лео, когда — если — он узнает, что я его отец.
— Лео, это Роман.
Лео кивает с серьезным выражением лица. Как будто он каким-то образом понимает, что его изучают как возможного будущего Пахана, а не просто как восьмилетнего ребенка.
— Приятно познакомиться с вами.
— Мне тоже, Лео.
Большинство людей описали бы выражение лица Романа как бесстрастное. Но я знаю его с тех пор, как мы были младше, чем Лео сейчас. Я замечаю удивление, мелькающее на его лице.
Он не был частью команды, которая отправилась со мной в Нью-Йорк в то, что должно было стать быстрым и легким путешествием. Роман слышал о Лео. Но это первый раз, когда он видит его лично. Впервые он замечает сходство между мной и моим сыном.
— Хороший поединок? — Спрашиваю я, кивая в сторону ринга.
Широкая улыбка растягивает лицо Романа.
— Спроси у Славы. Его лицо говорит само за себя.
Я закатываю глаза. Дружеское соперничество может быть чуждым понятием для Романа.
— Вы дрались? — Вмешивается Лео.
Глаза Романа расширяются, прежде чем он переводит взгляд на меня. Он знает о детях так же мало, как и я.
— Тренировались, — отвечаю я. — Помнишь, что я говорил тебе по дороге сюда?
Лео кивает.
— Ты тренируешься здесь, Ник?
Что-то содрогается у меня внутри каждый раз, когда Лео называет меня Ником. Это напоминает мне Лайлу, поскольку она — единственный человек, который называет меня тем именем, которое я взял себе за недолгое время учебы в Америке.
Это также подчеркивает тот факт, что он не знает, что ему следует называть меня как-то по-другому. Я могу понять решение Лайлы не говорить Лео, что я его отец. Даже уважаю это, зная, что оно исходит из любви.
Я знаю, что у меня никогда не будет традиционной роли в жизни Лео.
Лайла не скрывала, что ей не терпится вернуться в Штаты как можно скорее, а я не могу собрать вещи и уехать из России.
Она беспокоится, что я исчезну, как делал это раньше, но она не понимает, что это не вариант.
Пандору нельзя запихнуть обратно в ее ящик. Именно то, от чего я пытался оградить Лайлу — от общения со мной, — полетело к чертям собачьим. Возможно, сейчас они с Лео сталкиваются с угрозами со стороны моих врагов, но это ничто по сравнению с риском, если я исчезну из их жизни.
  
— Ник? — Спрашивает Лео.
— Да, — отвечаю я. — Хочешь посмотреть?