Влюбиться в дьявола

— Это невозможно, — буркнул Листер. — Хоуп умер семь лет назад.
— А с какой стати они решили, что он Хоуп? — вкрадчиво спросил Хасселторп.
Грэм пожал плечами:
— Говорят о явном сходстве, сэр. Я стоял настолько близко, что смог разглядеть лицо ворвавшегося в зал человека. Такие глаза, как у него… Их невозможно спутать. Удивительные глаза.
— Хм… глаза?! Какими бы ни были его глаза, но это не может быть доказательством того, что мертвый человек восстал из гроба, — веско рубанул Листер.
  
Он стремился к тому, чтобы его слова прозвучали как можно внушительнее. Дородный, высокого роста, с солидной осанкой, он обладал особым даром убеждать. Листер был одним из влиятельнейших лиц в Англии. К его мнению всегда прислушивались.
— Да, ваша светлость. — Грэм поклонился герцогу. — Но дело осложняется тем, что он спрашивал своего отца.
Тут все вдруг осознали, что находятся в Бланшар-Хаусе.
— Чепуха какая-то, — как бы про себя заметил Листер, а потом чуть слышно добавил: — Но если это Хоуп, то Бланшар теряет свой титул.
Листер многозначительно посмотрел на Хасселторпа. Если Бланшар лишается графского титула, то автоматически вылетает из палаты лордов, и тогда они теряют очень важного союзника.
Хасселторп нахмурился и обернулся в сторону портрета во весь рост, висевшего возле дверей. На этом портрете Хоупу было лет двадцать, он выглядел юным и беззаботным. Художник изобразил улыбающегося розовощекого юношу, в черных глазах которого искрилась радость жизни. Если ворвавшийся в зал безумного вида человек был Хоупом, то, сколько же страданий должно было выпасть на его долю, сколько же он всего перенес!
Хасселторп с мрачной ухмылкой опять повернулся к своим единомышленникам:
— Этот безумец не может занять место Бланшара. Вряд ли кто-нибудь сумеет доказать, что он Хоуп. Так что, считаю, нам нечего волноваться.
Хасселторп сделал глоток вина с невозмутимым и самоуверенным видом, хотя перед собой он не мог лукавить: да, волноваться не стоило, пока не стоило.
Четверо слуг с трудом поднимали наверх человека, похожего на виконта Хоупа. Задача была не из простых. Беатриса внимательно следила за тем, чтобы слуги бережно и осторожно выполняли свои обязанности. Она вместе с дядей шла следом, волнуясь, как бы они случайно не уронили и не ушибли виконта. Вопреки желанию дяди именно Беатриса настояла на том, чтобы потерявшего сознание мужчину поместили в одну из свободных спален. Дядя Реджи изначально был настроен решительно, он хотел даже приказать вынести этого человека на улицу и оставить его там. Беатриса поступила гораздо благоразумнее, причем не столько из-за христианского милосердия, сколько из-за элементарных соображений. Если это был лорд Хоуп, то вряд ли от него можно было избавиться, просто выбросив его на улицу.
Слуги кое-как пронесли свою ношу через холл. С годами Хоуп заметно похудел, но оставался таким же высоким, каким был прежде. На взгляд Беатрисы, в нем было более шести футов. Она поежилась: какой здоровенный!
К счастью, он так и не пришел в сознание. В противном случае слугам вряд ли удалось бы донести его до спальни.
— Виконт Хоуп мертв, — шептал под нос дядя Реджи, идя рядом с племянницей. Голос его звучал неуверенно, будто он старался убедить в этом самого себя. — Он же скончался семь лет назад!
— Дядя, пожалуйста, не раздражайтесь и не сердитесь, вам вредно волноваться, — с тревогой взмолилась Беатриса. Граф Бланшар терпеть не мог, когда ему напоминали о его болезни, но после приступа апоплексии, который он перенес в прошлом месяце, Беатриса не могла не уделять ему особого внимания. — Не забывайте, о чем вас предупреждал врач.
— Ой-ой-ой! Я совершенно здоров. Забудьте, о чем болтал лекарь, его и врачом-то не назовешь, — с вызовом ответил дядя. — Я знаю, моя дорогая, что у вас доброе сердце, но этот мужчина точно не Хоуп. Три человека клялись, что видели его мертвым и что убили его дикари в какой-то из североамериканских колоний. Причем одним из свидетелей якобы был сам виконт Вейл, друг детства виконта Хоупа!
— Ну что ж, похоже, что они ошиблись, — мягко возразила Беатриса.
Она нахмурилась, заметив, с каким трудом запыхавшиеся от тяжести слуги поднимают бесчувственное тело по темной дубовой лестнице. Все спальни располагались на третьем этаже.
— Аккуратнее держите его голову.
— Хорошо, мисс, — ответил Джордж, старший среди слуг и по своему положению, и по возрасту.
— Если перед нами Хоуп, то он просто повредился в уме, — вспыхнул дядя Реджи, когда они проходили по лестничной площадке. — Подумать только, он бредил по-французски! А что касается его отца, то я твердо знаю, что тот скончался, пять лет назад. Я лично присутствовал на его похоронах. Вы меня не убедите в том, что старый графжив. Дудки!
— Да, дядя, — тихо ответила Беатриса. — Но я думаю, что виконт просто не знает о смерти своего отца.
На душе у нее было тревожно, она искренне переживала за виконта. Но где же все эти годы находился лорд Хоуп? Откуда у него взялась эта странная татуировка? И почему он ничего не знает о смерти отца? Господи, может быть, его дядя прав?! Может быть, виконт спятил?
Дядя Реджи говорил, и его слова только усиливали ее сомнения.
— Человек явно душевнобольной, это ясно как день. Бредит. Агрессивен. Ведь он почти напал на вас. Дорогая, может, вам стоит пойти прилечь? А я велю послать за лимонными сладостями, которые вы так любите, хотя это и дорогое удовольствие.
— Вы крайне добры, дядюшка. Но он не успел причинить мне никакого зла, — смутилась Беатриса.
— Судя по всему, у него не было недостатка в желании обидеть вас!
Дядя Реджи с явным неудовольствием наблюдал, как слуги из последних сил втаскивают виконта в розовую спальню. Розовая спальня была второй по красоте гостевой спальней, и Беатриса на миг заколебалась. Если это был виконт Хоуп, то он заслужил первую по величине и удобствам спальню. Но тут возникало еще одно осложнение. Если потерявший сознание человек был лордом Хоупом, то его следовало отнести в графские покои, которые сейчас занимал дядя Реджи. Не зная, как поступить, Беатриса покачала головой. Положение создалось сложное — пожалуй, даже щекотливое, но, как бы там ни было, розовая спальня сейчас представлялась вполне приличным вариантом.
— Этого человека следует отправить в сумасшедший дом, — кипятился дядя Реджи. — Ведь если он очнется, пока мы будем спать, он может всех нас перерезать.
— Я в этом сильно сомневаюсь, — решительно возразила Беатриса, стараясь, во-первых, не обращать внимания на нотки надежды, прозвучавшие в последних словах дяди, а во-вторых, скрыть свою тревогу и жалость. — У него сильный жар. Я коснулась его щеки, и почувствовала, что лицо у него буквально пылает.
— Вы считаете, что следует послать за врачом, — рассердился дядя Реджи, — да еще заплатить за его визит.
— Это поступок, достойный христианина, — тихо заметила Беатриса. Она с беспокойством наблюдала за тем, как слуги укладывают бесчувственное тело виконта в постель. Ведь он до сих пор без сознания и так и не приходит в себя. Неужели он умирает?
Дядя Реджи ворчал, не скрывая раздражения:
— И как я все это должен объяснять своим гостям? Сейчас в гостиной наверняка все только тем и заняты, что обсуждают случившееся. Поверь мне, о нас будут судачить по всему городу.
— Не переживайте из-за этого, — посоветовала ему Беатриса. — Ступайте вниз, ведь вам надо успокоить гостей, а я пока побуду здесь и послежу за больным.
— Только не задерживайся надолго и не подходи к нему близко. Это опасно. Кто знает, на что он способен. — Дядя Реджи бросил тревожный взгляд на безжизненное тело и поспешно вышел из спальни.
  
— Я буду, осторожна! — крикнула ему вдогонку Беатриса и повернулась к слугам, ожидавшим ее указаний. — Джордж, пожалуйста, проследите затем, чтобы дядя послал за врачом. Если дядя забудет это сделать, то вызовите врача сами.
«А то дядя может попытаться сэкономить на врачебных услугах», — мысленно заметила она.