Пылай для меня (ЛП)

- Можешь развернуться так, чтобы не прижиматься ко мне?
- Я могу, - отозвался он с энтузиазмом. - Но тогда тебе придется лечь на меня сверху.
Мой мозг говорил:
- НЕТ!
А тело кричало:
- УИИИИИ!
Я сдалась и попробовала лежать смирно.
И ждать.
Погребенная заживо.
Под тоннами мусора.
Если что-то не выдержит, нас просто раздавит. Я замерла, прислушиваясь к малейшему шороху над нами.
Раздавит.
Наши кости треснут, как яичная скорлупа под весом камня и бетона, и...
- Зачем ты подался в армию?
- Простой вопрос, но сложный ответ, - хмыкнул он. - Когда ты Превосходный, в частности, наследник, твоя жизнь перестает принадлежать тебе сразу же, как ты окончишь колледж. Многие вещи предсказуемы. Твоя специальность предопределена потребностями семьи. Понятно, что ты закончишь обучение, продолжишь работать в интересах семьи, выберешь партнера, чья родословная наиболее подходит для рождения одаренных детей, обзаведёшься этими самыми детьми - как минимум одним, но не больше трех.
- Почему не больше трех?
- Потому что это ведет к усложнению семейного древа и разделению активов. Это та же старая версия с посещением правильной школы, женитьбы по расчету и работы ради выгоды. За тем исключением, что в нашем случае всем правит магия. Система дает некоторую свободу действий, но не слишком большую. Вместо того, чтобы работать над передовыми системами вооружений, как мой отец, я мог бы заняться ядерной энергетикой. Вместо женитьбы на Ринде Чарльз, я мог бы жениться на ее сестре, или найти себе невесту за рубежом, как сделал мой отец.
 Когда мы отсюда выберемся, надо будет посмотреть, кто это такая - Ринда Чарльз.
- Моя судьба была предопределена. Я был единственным ребенком и Превосходным. Около восемнадцатого дня рождения, я осознал, что прожигаю свое свободное время намного быстрее, чем мои сверстники. Если я надеялся когда-нибудь вырваться из своей чрезвычайно комфортной золотой клетки, я должен был найти кого-то достаточно сильного, чтобы отразить влияние моей семьи. Военная служба отвечала всем требованиям.
Моя память воскресила его слова. «Я пошел в армию, когда мне сказали, что я смогу убивать, не рискуя сесть в тюрьму, и получу за это награду».
- И ты должен был убивать людей.
- Да. Не будем об этом забывать. Твой отец тоже был военным?
- Нет. Папа никогда не был в армии. Военная традиция в нашей семье касается по большей части женской стороны.
Он опять это делал. Я не могла видеть его лица, но и без того понимала, что он снова внимательно слушал, отчего хотелось говорить, и говорить без умолку, лишь бы удержать его внимание. Он обнял меня чуть крепче, придерживая мое тело. Не думай об этом, не думай, не думай об этом... Если я чересчур на нем сосредоточусь, он может это почувствовать. Я все еще не знала, какого рода телепатом он был, или какими способностями он обладал.
- Ты тоже не была в армии,- заметил он.
- Мой отец умер, когда мне было девятнадцать. Кто-то должен был управлять семейным делом. Мама не могла этим заниматься, потому что... по многим причинам. Все остальные были еще маленькими.
- Что случилось с твоим отцом?
Что-то внутри меня сжалось, скручиваясь в холодный, болезненный узел.
- У него была редкая форма рака. Она называется злокачественная опухоль периферических нервов оболочки. ЗОПНО.
Как же я ненавидела эти пять букв.
- У него были саркомы, злокачественные опухоли, образующиеся вокруг нервов. Они были так близко к его позвоночнику, что доктора не могли удалить их хирургически. Когда все попытки традиционного лечения провалились, мы решились на экспериментальную терапию. Он боролся четыре года, но в конце концов болезнь его сломила. - И этот последний год был ужасен.
- И ты винишь себя? - его голос был мягким.
- Нет. Не по моей вине у него был рак. Я даже точно не знала его диагноза. Я просто прочитала письмо от доктора, которое толком не поняла. Он застал меня и заставил пообещать никому ничего не рассказывать. Но я должна была сказать маме.
 
- Почему он не хотел, чтобы кто-то узнал?
Я вздохнула.
- Потому что отец знал, что у него последняя стадия и нет никаких шансов на выздоровление. Речь никогда не шла об исцелении от рака. Просто о том, чтобы выторговать ему немного больше времени. Он знал, что это обойдется огромными эмоциональными и финансовыми тратами. Мой отец всегда хотел заботиться о семье. Он... он соизмерил цены и боль от прохождения лечения с парой лет своей жизни, и решил, что оно того не стоило. Когда мы наконец обо всем узнали, мама жутко на него разозлилась. Я тоже на него злилась. Все запаниковали. Мы заставили его согласиться на лечение.
- Именно то, чего он не хотел. - Он сказал это так, словно понимал.
- Да. Мы купили ему три года. - За этим стояло много большее. Мой отец посвятил жизнь созданию агентства. Он представлял его, как способ обеспечить нас, и даже наших детей. Семейный бизнес. Мы заложили фирму в «МРМ» ради денег на экспериментальную терапию. На тот момент контроль над агентством перешел ко мне и моей маме, как к совладельцам, с моими 75 процентами и остальными 25 процентами мамы. Мы так и не сказали папе, откуда взялись деньги. Это убило бы его намного быстрее рака. На нас уже и так было слишком много вины. Но мы продолжали поливать ею друг друга будто из ведра.
Что бы ни случилось, я буду держать агентство на плаву.
Что-то зацарапало обломки над нами.
Я дернулась.
- Полегче. - Чокнутый Роган притянул меня поближе, закрывая меня руками.
Его телефон зазвонил.
Его телефон зазвонил! У него был сигнал. Мы были не так уж глубоко под землей.
Чокнутый Роган ответил:
- Да?
Отрывистый женский голос спросил:
- Майор?
- Слушаю.
- Прошу прощения за задержку, сэр. Нам пришлось получать разрешение на доступ к месту происшествия. Сейчас мы прямо над вашим сигналом. Все не так плохо. Вы под двумя разрушенными колоннами.
Как предполагаемый затворник, он, конечно же, нанял кучу людей, и все они говорили ну очень уж знакомым тоном. Он брал на работу бывших военных, либо сотрудников правоохранительных органов. Вероятно, и тех, и других.
- Копы поймали Пирса? - спросила я у Рогана.
- Пирс? - спросил он.
- Исчез, - ответила женщина.
Как он мог исчезнуть? Он был у всех на виду посреди перекрестка, изрыгая огонь на башню, в то время, как копы уже были в пути. Они окружили бы его, как стая волков. Каким чудом ему удалось оттуда сбежать?
- Разрешите начать извлечение, сэр? - спросила женщина.
- Разрешаю, - ответил Роган.
- Ожидайте.
Тишину над нами прорезал приглушенный визг пилы. Тонкая струйка бетонной пыли просыпалась на мое лицо. Я крепко зажмурилась.
- Я знал, что они в любом случае придут и вытащат нас, - заметил Чокнутый Роган. - Но ты же не станешь отрицать, что мы чудесно провели время?
***
Я позвонила в дверной звонок.
- Тебе правда не стоит ждать вместе со мной.
- Стоит,- отрезал Чокнутый Роган. - Я должен доставить тебя в любящие материнские объятья, или она меня пристрелит.
 С тем же успехом она могла пристрелить нас обоих. Было уже почти восемь вечера. Час ушел на то, чтобы люди Рогана нас вытащили, а затем полиция задержала нас еще на час для допроса. Мы лгали. Ожидание дало нам достаточно времени для сочинения правдоподобной истории. Ни я, ни Чокнутый Роган не имели никакого отношения к Адаму Пирсу, поэтому мы оба заявили, что были в здании по делам. Взрыв почти уничтожил тела, и, когда я спросила Рогана на счет пуль из зарегистрированного на меня пистолета в телах и на развалинах вестибюля, он сказал, что позаботится об этом. Поэтому я и словом не обмолвилась, что в кого-то стреляла, он не сказал, что прихлопнул кого-то дверью, и я узнала одну большую разницу между обычным человеком и Превосходным. Когда копы называли Чокнутого Рогана «сэр», они и имели это в виду. Он рассказал им, что произошло, и никто не засомневался в его словах. Прежде, полиция ни разу не относилась ко мне с уважением. Похоже, сегодняшний день стал исключением просто из-за присутствия Рогана. Я даже не знала, что об этом думать.