Князь Никто (СИ)

У главаря лицо стало такое, словно вот-вот из ушей пойдет пар. Он побагровал, сжал кулаки и бросился на меня. Бестолково бросился, просто с расчетом сбить с ног и забуцкать уже поваленным. При его весе план неплох, конечно. Но от его броска я ушел, потому что чего-то подобного как раз и ожидал.
Второй, тот что с усишками, растопырил руки и пошел на меня. А обезьяна тем временем отскочил на пару шагов в сторону и присел, чтобы поднять выломившийся из брусчатки камень. Не очень хорошо…
Уличная драка в университетский курс не входила. Так что познавать это высокое искусство нам приходилось на собственном опыте. Преподаватели пытались это пресекать и строго следить за дисциплиной, но какое там…
Главный и усатый наступали на меня с двух сторон, иногда делая в мою сторону махи крепко сжатыми кулаками. Обезьяна довольно умело швырнул камнем. И даже попал бы, если бы я краем глаза не следил за его маневрами и не увернулся.
Бойцовых качеств этого тела я еще не знал. Сейчас я был здорово легче, чем в своей университетской юности. Так что ряд ударов и приемчиков лучше было сразу не пробовать.
Судя по маневрированию этих двоих, они пытались зажать меня в угол. И допустить это стало бы очень большой ошибкой с моей стороны. Кулак усатого снова двинулся в мою сторону. Я поднырнул под его руку, ткнул без особого замаха кулаком куда-то в корпус, пнул носком ботинка по голени и проскочил к нему за спину. В ту сторону, где обезьяна выковыривал очередной камень. Он стоял в очень удачной позе для меня неустойчивой позе, так что я, не задумываясь, толкнул его, и он кубарем покатился по тротуару.
— А ну сюда иди, выползок подзаборный! — заорал главарь и выхватил из-за голенища узкий почти как шило нож.
Усатого я ненадолго из строя вывел. Он орал и держался за голень.
Дурацкая ситуация. Мне совершенно не хотелось тратить время на драку для выяснения, кто струю на забор забросит выше. Я здесь был по совершенно другому делу, делить с этими шакалятами мне особенно нечего. Но поделать с этим я решительно ничего не мог. В их крохотных мозгах не существовало иной системы координат, кроме позиции силы. Наработанные рефлексы боевой магии требовали от меня вызвать немедленно знак «рцы» и разогнать этих недоумков по тем щелям, откуда они выползли. Мне даже понадобилось сжать руку в кулак, чтобы пальцы сами собой не сработали. Нельзя знаки. Не время. Не сейчас!
А примитивная магия при солнечном свете может и не произвести нужного эффекта. Я отступал от надвигающегося на меня главаря с ножом, мучительно перебирая варианты действий. Бежать? И вернуться позже, уже более скрытно? Звать на помощь? Или все-таки вызвать что-нибудь незамысловатое — «эффект медузы», «князь тьмы» или «пламенеющие очи»…
Скорее всего, даже примитивная магия этих шакалят отгонит. Но они ведь немедленно растрезвонят, что по Васильевскому острову бродит аристократ, замаскированный под беспризорника и терроризирует маленьких несмышленых детей.
Еще шаг назад. Твою мать, что за… Я чуть не рухнул, наступив пяткой на камень.
Точно.
Камень.
Я быстро поднял его с тротуара и изо всех сил запустил им в оконное стекло первого этажа.
Оно со звоном осыпалось на брусчатку дождем сверкающих осколков. Ну давай, удача! Сейчас если хозяева этой квартиры дома, то…
— Вы что это здесь устроили, говнюки мелкие?! — раздался чуть истеричный и визгливый мужской голос. — А ну пошли прочь отсюда, шантрапа ушастая!
В разбитое окно высунулась голова, украшенная всклокоченной пегой шевелюрой. Сначала мне показалось, что это старик.
— Сдрисни, старикашка! — огрызнулся главарь.
— Еще указывать он мне будет! — голова на несколько секунд скрылась, потом хозяин головы высунулся в окно уже по пояс. Уже не с пустыми руками, а сл странного вида ружьем. — Кому тут отстрелить то, что с организмом надежного крепления не имеет?!
Ситуация моментально переменилась. Трое шакалят развернулись, помчались куда-то в сторону набережной и почти моментально скрылись из вида.
— А ты чего не убегаешь вслед за своими друзьями?! — тот, кто сначала показался мне стариком, наставил на меня раструб своего странного ружья.
 
— Вы — Вилим Брюс? — спросил я, во все глаза разглядывая незнакомца. Чертами лица он был здорово похож на Прошку, только тоньше, изящнее. Прошка выглядел скорее румяным сельским парнем, с простецким лицом, угадать в котором фамильные черты Брюсов можно было, только если с самого начала знаешь, что он родственник. То человек в окне, который лишь на первый взгляд казался стариком, из-за наполовину поседевшей всклокоченной шевелюры, был похож на Якова Брюса почти как две капли воды. И это точно был не отец Прошки, которому сейчас еще должно быть лет семнадцать-восемнадцать. А значит странное ружье в руках держал Вилим. Загадочный дядя, старший брат прошкиного отца, который пропал как раз где-то в это время. Рассказывал Прошка о нем мало, почти ничего. Они были соседями, но Вилим рассорился со всей семьей, отсудил себе просторную квартиру и подвал напротив аптеки и когда проходил мимо кого-либо из родни — отворачивался в сторону, будто от незнакомцев.
— А ты еще кто таков? — он смерил меня взглядом из-под широких кустистых бровей того же пегого цвета, что и его всклокоченная грива.
— Никто, — сказал я. — Ну или точнее, князь Никто.
— Фу-ты ну-ты, ваша светлость… — пробормотал Вилим, но из ружья в меня целиться перестал. Голова его скрылась в окне. Кажется, он хотел захлопнуть окно, но вспомнил, что оно выбито и в сердцах плюнул.
— Я правда князь, — сказал я, развел руки в сторону и перебросил из одной ладони в другую мигающую разными цветами яркую ленту радуги. — Поговорим? У меня к вам дело!
В глазах его вспыхнуло отчаянное любопытство. Вилим Брюс, почему я сразу про него не подумал?! Он же изгой, вроде меня. Человек, не оставивший почти никакого следа в истории и канувший в небытие еще до моего рождения! Вот она, та самая прореха в ткани судьбы, в которую я могу втиснуться, чтобы меня не вышвырнуло воной рока в виде безымянного трупа на помойке в центре Васильевского острова.
— Ну, входи… Вторая парадная и до конца коридора.
Я вприпрыжку понесся к потемневшей от сырости и времени деревянной двери. И даже не подумал унимать радостно подпрыгивающее в груди сердце. Сейчас главное не спугнуть этого странного парня. Если получится, то у меня появится первый настоящий союзник. А без них мне в моей сложной миссии просто никак не обойтись.
Другое дело, что подходит на эту роль далеко не всякий…
Дверь в квартиру Вилима оказалась в торце длинного коридора. Он стоял на пороге, в спину ему светили утренние солнечные лучи, которые делали его шевелюру похожей на нимб, с которыми рисуют в храмах Всеблагого Отца семерых первых адептов. Он посторонился, пропуская меня в прихожую.
Я присвистнул. Да уж, теперь понятно, почему семья Брюсов старалась не вспоминать про этого человека. По рассказам Прошки, семья его ютилась в крохотной квартирке над аптекой. Две клетушки-комнаты и закуток без окон, выполнявший роль кухни, уборной и ванной одновременно. А Вилим же, тем временем, был обладателем роскошных хором с высоченными потолками, покрытыми почти дворцовой лепниной. Шесть комнат выстраивались переходили анфиладой одна в другую и упирались в роскошный зал столовой. В темном углу прихожей притаилась еще одна дверь. Которая, наверное, вела в подвал, такого же размера, как и вся эта огромная квартира.
Правда кроме потолков и лепнины никакой роскоши в квартире больше не было. Мебель была самая простецкая, купленная или заказанная у самого дешевого столяра. Большая часть комнат стояли пустыми, узорчатый паркет частично вспучился и облупился. Обжитым в этом пространстве выглядела только одна комната и частично столовая с печью, покрытой закопченными узорчатыми изразцами и маленьким кухонным столом, который когда-то играл роль кофейного или журнального.
— Рассказывай, что у тебя за дело, князь Никто, — неприветливо произнес Вилим, кивнув подбородком в сторону грубо сколоченного табурета.