Ступень Четвертая. Часть вторая (СИ)
— Вернуть его в тело невозможно? — уточнил император.
— То, что предложили там, слишком вероятностное. Мне кажется, они сами толком не знают, как все работает, — ответил я. — Я опасаюсь что если их методику использовать, то будет у нас два трупа, что Глазьеву-старшему не понравится. Торопиться необходимости нет, можно спокойно все обдумать. Так что, я делаю амулет личины и отправляем нашего пациента с Дмитрием Максимовичем?
Ефремов недовольно поскреб лоб. Ему идея брать к себе непонятно кого тоже была не близка. Ответственность высокая, перспективы туманные, случай такой единственный.
— Елисеев, у тебя он надежнее сохранится.
— Дмитрий Максимович, я его хранить не могу и не хочу. Я большую часть недели — в школе. Куда я его суну, да так, чтобы он слушался моих людей? Глазьев привык к вседозволенности. Он и сейчас ведет себя нагло, как будто мы обязаны им заниматься, потому что понимает, что на улицу мы его не выставим. Это ваша зона ответственности, Дмитрий Максимович. Где хотите, там и храните. А на мне еще Сысоев висит.
Его уже наверняка можно было попытаться вывести из стазиса, потому что даже если Накрех выжил, то ему будет точно не до того, чтобы сводить счеты с пацаном, который просто не справился с поручением.
— А если Накрех выжил и сведет счеты с Глазьевым? — спросил император.
— Я буду из-за этого переживать куда меньше, чем если Глазьев сунет нос в мои секреты и потом их разнесет по всем желающим, — отрезал я. — Скорее всего, Накрех мою личину не пробьет. А если Глазьев сам себя выдаст… Ну так естественный отбор никто не отменял. Глазьев-старший просто озаботится новым наследником.
— Не все так просто, — кисло сказал Ефремов. — У Егора Дмитриевича наследников быть не может.
— Пусть обратится к моим целителям. Скидку обещаю. Романа Глазьева на себя не возьму ни при каких условиях. И вообще про него не хочу слышать, пока не появится хоть какая-то обнадеживающая версия возврата души в тело.
Телефон Ефремова зазвонил, он глянул на экран, извинился перед императором и ответил. Разговор оказался коротким, и со стороны генерала раздавались в основном междометия.
— Никто из психов в себя не приходил. Из комы тоже за это время никто не вышел. Я приказал, чтобы дальше присматривали и обо всех докладывали, потому как затаиться мог ваш… не совсем обычный преступник.
— Вы совершенно правы, Дмитрий Максимович, — согласился я.
Развеялся или нет Накрех? Это занимало меня больше всего. Даже то, что подходящих для вселения тел не выявилось, ни о чем не говорило — никто же так и не узнал, что душа Ярослава Елисеева рассталась с телом. Точнее, прежнего Ярослава Елисеева, потому что я считал себя уже больше им, чем Мальгусом. Прежняя жизнь казалась уже полузабытым сном.
— Глазьева у нас держать опасно, — приободренный моей покладистостью опять завел свою шарманку Ефремов.
— А это уже ваши проблемы, Дмитрий Максимович. Если от него отказался отец, то почему меня должна заботить его судьба?
— Он лицо пострадавшее…
— В большей степени он преступник. Личину я ему настрою, но это все, что я могу для вас сделать, Дмитрий Максимович.
Ефремов посмотрел на императора, рассчитывая на поддержку, но тот нахмурился и бросил:
— Ярослав прав, это не его проблема. У нас еще где-то бесхозная тварь обретается. Как показала практика, она не дохнет даже за несколько лет без подпитки.
— Боюсь, там купола не будет как у Вишневских, — заметил я. — А значит, она сможет к себе кого-нибудь подтягивать и жрать. Искать надо, и срочно. Где-то должен быть этот долбанный дом. Может, Новиков его в наследство получил? Не проверяли?
— Нет у него на балансе никакого дома. Ни в аренде, ни в собственности, — проворчал Ефремов.
Интерлюдия 20
Мальцевские маги подходили к дому безо всякой опаски. Это был уже третий, который они проверяли, и первые два оказались пустышками, на которые было жаль потраченного времени. Тройка магов не была уверена, что и тут найдется что-то заслуживающее внимания, но сам размах покойного впечатлял: тот подмял под свои нужды десяток домов, причем большая часть из них никогда не использовалась с момента перехода в ведомство безопасников. Даже ключи были не от всех. От дома, к которому они направлялись, ключей не было. Но это было неважно — один из тройки виртуозно вскрывал замки.
— Интересно, что такого скрывал Новиков, что старикан так хочет до этого добраться раньше гвардейцев? — проворчал один.
— Вообще мутная история, — ответил ему второй. — Встречался он с Глазьевым, стрелял Глазьев, но наехали на нас, причем старикан даже не трепыхался.
— Может, Новиков Глазьева шантажировал по приказу шефа?
— Да ну, не стал бы старикан так подставляться, скандал бы закатил императору, когда тот лично приехал и с обыском у Новикова. Он не просто не стал скандалить, он прогнулся. Значит, Новиков конкретно накосячил.
Умеющий вскрывать замки маг замер у двери, призывая свое умение. Замок щелкнул, и дверь открылась. Входить маги не торопились, справедливо опасаясь ловушек. Если их не было в первых двух, то это не значит, что не окажется и тут.
— Вроде зовет кто? — неуверенно спросил один из магов.
— Вроде да. Но тихо совсем.
— Пленник?
— Похоже на то. Я иду, вы меня страхуете.
Старший группы медленно направился на зов, ощупывая перед собой пространство на случай магических ловушек. Но их не было — Морус устроил беспрепятственный проход для своей жертвы. Целых три мага, это же царский обед!
Интерлюдия 21
— Что значит, пропали три мага? — рявкнул Мальцев. — А ну немедленно ко мне с объяснениями.
Черкасов, заместитель главы безопасности, который пока занимал место Новикова, но был первейшей кандидатурой на его место, появился через несколько минут, за которые если Мальцев и не успел разнести кабинет, то лишь потому, что разносить там уже было нечего — Игнат Мефодьевич постарался на славу после известия о Новикове, а новую мебель пока не доставили. Нормально сохранилось только кресло, на котором сидел глава клана, да сейф. Впрочем, последний выглядел донельзя закопченным. О содержимом можно было не беспокоиться — сейф был прекрасно изолирован. И сейчас он прекрасно гармонировал с остальной обстановкой в комнате. Особенно дизайнеру удался прожженный и треснутый стол. И пятна копоти на потрескавшихся стенах тоже были хороши.
— Разрешите, Игнат Мефодьевич? — Черкасов опасливо приоткрыл дверь. Его полностью устраивало сложившееся ранее положение дел, когда к Мальцеву с докладом ходил один Новиков, а остальные появлялись в этом кабинете, только если умудрялись сильно проштрафиться.
— Входи давай, чего застыл? — рявкнул Мальцев. — Докладай, куда делись маги?
— Пока неизвестно. Они были направлены осмотреть пять домов из новиковского списка. Ну вы понимаете, о чем я?
— Не мямли, придурок, — Мальцев не собирался щадить чувства подчиненного. — Я тебе что говорил? Докладывать, если что пойдет не так, сразу. Почему не было сделано?
— Да я и сейчас не уверен, что что-то не так, а не что они не поехали поразвлечься в рабочее время, — ответил Черкасов, еле заметно отступая к двери. — Эта тройка отличалась не только силой, но и некоторым нежеланием следовать инструкциям. Так что я не исключаю, что они куда-то уехали на служебной машине.
— Камеры?
— Записи затерты, продублирована запись вчерашнего дня. То есть машины там тоже нет. Налицо намеренная диверсия. Телефоны всех троих отключены.
— От ведь паразиты! — Мальцев стукнул по обгоревшей столешнице, от чего от нее отвалился приличный кусок и упал на пол. Глава клана проводил его взглядом и подумал, что в последнее время стал слишком вспыльчивым, не водилось за ним такого раньше. То ли постарел, то ли подвергся влиянию той твари, которая сидела в Новикове. В том, что сидела, Мальцев был абсолютно убежден. — Говорил я, никакой самодеятельности, так нет. Найдутся живыми, самолично придушу.