Ступень Четвертая. Часть вторая (СИ)
Похоже, о Полине постоянно думал только Тимофей, но я не стал ему на это указывать, потому что перспективы вырисовывались куда как интереснее, чем толчок в развитии одной из моих учениц. И получить поддержку со стороны одного из целителей для меня было сейчас бесценно.
— О Полине в том числе.
— Вот, — повернулся Тимофей к отцу. — У нее может запуститься рост после встряски.
— Может не запуститься, а источник схлопнется, — непримиримо бросил Давыдов-старший. — Заниматься такими экспериментами и безответственно, и безнравственно.
Разговор ему не нравился. Он считал своим долгом предотвращать все, что могло навредить потенциальному пациенту. А зоны без магии совершенно точно были опасны. И с его точки зрения, и с моей. Но я же не собирался ничего там делать бесконтрольно.
— Вы же помните, Илья Владимирович, иногда бывает, что капля — лекарство, а ложка — яд? Так почему бы нам не использовать лекарство по капле? Мы же не будем его горстями жрать. Зашел в зону, постоял немного — вышел.
— Ярослав, ты опять собираешься туда лезть? — нахмурился он.
— До следующей ступени не полезу. — Покрутил я головой. — Уверен, толку не будет. А вот после нее…
— А сейчас ты с нами договариваешься, потому что хочешь засунуть туда другого человека?
— Полину? — с надеждой уточнил Тимофей. — Пап, там реально может получиться прорыв, а при неудаче просто вернем все как было. Она мне неоднократно жаловалась, что не может с таким источником ни на что серьезное замахнуться.
— А это, по-твоему, несерьезное? — приподнял брови в деланом удивлении Давыдов-старший и обвел парк рукой. — Это громадная работа же.
— Да только сделанная по большей части с накопителями. А Полина говорила, что работать с заемной энергией куда сложнее, чем с собственной, — Тимофей набычился, смотря на отца так, будто тот покушался не на возможность Полины обрести магию, а на ее жизнь. — Я уверен, что ей надо дать шанс.
— Идиотизм, посмотрю, заразен, — недовольно сказал Давыдов-старший.
— Да почему идиотизм? — возмутился Тимофей. — Ярослав не зря же с нами советуется, он хочет, чтобы все было под контролем. Что страшного может случиться? Пап, мы вытягивали даже тех, кто остался вообще без магии.
— Тим, не в этом случае. При неудаче Полина может остаться без магии вообще даже после нашего вмешательства. Вот вы апеллируете к опыту крупных кланов, но забываете, что их опыт набирался не один день и даже не один год, а века. Нам бы хоть одним глазком заглянуть в их записи, тогда было бы, о чем говорить.
— Не дадут, — заметил я. — Конечно, можно залезть туда без разрешения, но это нужно знать, где они лежат. Клановые архивы можно просматривать годами.
— А если действовать скрытно, то и десятилетиями, — заметил Давыдов-старший. — И тем не менее эти документы нам нужны. Нет, мальчики, я против неоправданного риска. Документы есть, значит, их можно раздобыть. Не хотят делиться добровольно — украсть или подкупить кого, чтобы вынесли.
— Значит, вы против риска, но не против воровства? — удивился я.
— Украсть в данной ситуации безопасней, — невозмутимо ответил Давыдов-старший. — Или ты предпочитаешь повторять чужой путь опытов? Боюсь, у нас столько подопытных не наберется, а принудительно кого-то постороннего привлекать — создавать проблемы с Императорской гвардией и с самим императором. — Он сурово посмотрел на сына. — И чтобы я не слышал об экспериментах над Полиной, пока у вас на руках не будет чего-нибудь удобоваримого. Я понимаю, что вы ей желаете добра, но так и сестра ей дурного не желала, но проблему создала. А вы можете усугубить неизвестно до какой степени. Поэтому пообещайте Полину не трогать, пока не будете уверены в результате. Мы вон до сих пор не знаем, как пребывание в этой зоне отразится на Ярославе через год, два, десять. Догадки и интуиция — это хорошо, но они должны подкрепляться чем-то посущественней.
В его словах было здравое зерно. То, что мне кажется очевидным, может таковым не являться. Даже если развитие силы магии значимых кланов зависело от зон, к нужной технологии они шли методами проб и ошибок, и кто знает, не ошибочно ли мое предположение?
— Я вас понял, Илья Владимирович. Не буду пороть горячку. Идея обворовывать другой клан мне не нравится, но, кажется, тут без вариантов.
— Думаешь совесть замучает? Выбери тех, с кем у тебя конфликт, — подмигнул мне успокоившийся Давыдов-старший. — Тех же Глазьевых, к примеру, или Ждановых. Последние нам вообще сильно задолжали за штраф.
Речь шла о штрафе, который наложили за несанкционированное излечение Анастасии Ждановой от наркозависимости. Серый до сих пор пыхал от злости, когда про него вспоминал, пусть мы заплатили не Ждановым, а в казну.
— Мы у них поселок отжали, — пожал я плечами. — Желание отомстить понятно.
— Но не простительно. Потому что отжали не просто так, а за преступление против нашего клана.
Раньше мне казалось, что Давыдов-старший флегматично отнесся к попытке с ним расправиться, но сейчас я видел, что он не только не забыл, но и готов отомстить еще раз, чтобы уж точно неповадно было.
— Я подумаю, кого выбрать на роль жертвы для изъятия документов, — решил я. — С Постниковым посоветуюсь.
Ему я позвонил, как только попрощался с Давыдовыми и, разумеется, пригласил старшего на обед. Конечно, был выходной, но нормально пообщаться мы с Постниковым могли только в такие дни, да и выходной у безопасника — понятие весьма относительное.
— Дань, совет нужен, — с ходу выдал я. — Кого лучше грабить: Глазьевых или Ждановых?
— Смотря на что, — ничуть не удивился он.
— На записи по зонам без магии.
— Думать надо. У Глазьевых должно быть больше, но у Ждановых проще вытащить — у меня там завязка на одного человечка есть.
Поскольку вариант лезть и искать самостоятельно отпадал, я сразу ухватился за более легкий.
— Давай начнет тогда со Ждановых. Если не будет ничего ценного у них, перейдем на Глазьевых.
— Так ить деньги платить придется, — намекнул Постников. — И немалые. Серега меня без соли съест, он и без того ноет, что ни на что не хватает.
— Нужно, Дань, очень. Это может дать толчок развитию клана.
— А может и не дать? — уцепился он за мои слова.
— Может и не дать, — согласился я.
— Ладно, я переговорю со своим знакомым. Если запросит много — вернемся к варианту грабежа Глазьевых. У них точно должно быть много материалов, а главное — мы их получим, не травмируя тонкую душевную организацию Сереги.
— Зато травмируя свою, — ответил я. — Потому что идти на дело придется нам с тобой. И то, что Роман Глазьев связался с Накрехом, может привести к тому, что мы окажемся в ловушке.
В это я не особо верил, потому что одно дело — выдать средства нападения против нас и совсем другое — защита глазьевской собственности, которая Накреху на фиг не сдалась. Постников думал так же, поэтому мое высказывание всерьез не воспринял.
— Неудобно получится, — хохотнул он. — То мы Романа отлавливали, то внезапно — он нас. Да, я бы тоже предпочел расстроить только Серегу. В любом случае решение будет не раньше, чем через две-три недели. Успеем обдумать, может, и Накреха накроем.
В последнее уже не очень верилось — гад как будто затаился, ничем себя не выдавая и ни на кого не выходя. Телефон, забранный от волхвов, он ни разу не включал с нашего последнего разговора. То ли удалось напугать сбрендившего мага каким-то образом, то ли у него свои дела возникли подальше от столицы. Это не радовало, а злило — слишком многое было завязано на его поимку. Оба императора заметно нервничали. Дамиан уже раза три со мной связывался и бросался обвинениями об обмане и использовании его стороны. Приходилось каждый раз напоминать о взаимных клятвах, он ненадолго остывал, но после очередных успокоительных алкогольных процедур начинал ко мне долбиться с упорством пьяной отвергнутой женщины. Это напрягало, поскольку заблокировать я его не мог — обещал быть постоянно на связи и информировать в случае чего.