Ступень Четвертая. Часть вторая (СИ)
— И Роман на это пошел? — вытаращился на меня Глазьев. — Я не верю.
— Он очень зол, что вы отстранили его от управления, — пояснил я. — А его нынешнему союзнику, Егор Дмитриевич, нужны все боевики вашего клана.
— Зачем вы мне все это рассказываете?
— Потому что ваш клан под управлением Романа доставит много неприятностей моему. Да, я с ними справлюсь, но клан Глазьевых перестанет существовать. Я не думаю, что вы бы хотели такое будущее своему клану.
— Такого будущего бы никто не хотел. Я понимаю, про кого вы говорите, — неожиданно сказал он. — Мои люди присматривают с некоторых пор за Романом, чтобы он опять не наделал глупостей. Недавно у него было одна подозрительная встреча…
— Скорее всего, вы правы. Именно этого человека мы выслеживаем и собираемся брать на его следующей встрече с Романом Егоровичем. Но если что-то пойдет не так и ваш сын уйдет со встречи с артефактом, я бы хотел вас обезопасить. — Я достал из кармана артефакт, выглядящий как кулон на кожаном шнурке, и протянул Глазьеву. — Егор Дмитриевич, если вы будете носить это не снимая, с вами ничего не случится. Артефакт вернете после того, как мы задержим…
— Романа? — мертвым голосом спросил он.
— Того, кто его втянул во все это, — поправил я. — Если Роман ничего не успеет сделать, он отделается легким испугом.
— Я его запру в доме месяца на два, — зло сказал Глазьев.
— И сделаете большую глупость. Потому что тогда его сообщник придет к вам в дом.
В последнем я был не уверен, потому что, если бы Накрех мог, он бы точно не встречался с Глазьевым у всех на виду. Значит, что-то его останавливает от визитов в клановые дома. Мне казалось, если я пойму что, вычислить его окажется куда проще.
— А так они встречаются на нейтральной территории и оба уверены, что все держат под контролем. Честно признаюсь, Егор Дмитриевич, то, что я сейчас здесь у вас, — ставит под удар нашу операцию.
Он недоверчиво вертел мой артефакт в руках, не решаясь его надеть. Я для него был куда неприятнее родного сына, и Глазьев небезосновательно ожидал подвох, которого не было. Это был чисто защитный артефакт без дополнительных фишек в виде отслеживания носителя.
— Егор Дмитриевич, я могу поклясться, что в артефакте не заложена ни одна функция, которая пошла бы вам во вред.
— Не надо, Ярослав Кириллович, — неприязненно ответил он. — Самое противное, что я верю вам, а не собственному сыну. Вы представляете, каково мне?
— Ему знатно запудрили мозги. Я не могу исключить и ментальное воздействие.
Глазьев надел кулон и сразу спрятал его под рубашкой.
— Не надо меня успокаивать, Ярослав Кириллович. Я прекрасно знаю собственного сына. Я обещаю, что ничего из нашей беседы не выйдет наружу. Ни единый человек не узнает. Могу я чем-нибудь посодействовать вашей операции?
Интерлюдия 14
К отцу Александр ворвался, минуя пытавшегося его задержать секретаря, и остановился только в кабинете, потому что император принимал посетителя — одного из министров, который и без того сидел на краешке стула, а при виде цесаревича подскочил и подобострастно поклонился.
— Добрый день, Ваше Императорское Высочество.
— Добрый день. Извините, я не вовремя.
Император укоризненно покачал головой, но сказал:
— Мы уже закончили.
— Да-да, Ваше Императорское Высочество, я как раз собирался уходить.
Министр уставился на императора, и тот кивнул, подтверждая, что подчиненный может уходить. Правда не забыл добавить:
— Но отчет чтобы был у меня к концу недели.
— Разумеется, Ваше Императорское Величество, будет, — меленько закивал министр, пятясь к двери. — До свидания Ваше Императорское Величество и Ваша Императорское Высочество.
Несмотря на тучность, он ужом скользнул за дверь и быстро прикрыл ее за собой.
— Неприятный тип, — заметил Александр и сел на освободившийся стул.
— Зато хороший работник. Что тебя заставило ворваться ко мне без предупреждения?
— Я только что с занятия.
— Думаешь, мы переплатили? — краем рта усмехнулся император и откинулся на спинку кресла.
— Нет. Оно того стоило. Даже если я больше ничего не вынесу с занятий, я и без того получил куда больше, чем рассчитывал. Я понял, где у меня был затык в улучшенном защитном заклинании. А еще я могу теперь связаться с тобой в снохождении.
— И что тебе помешало это сделать?
— Действительно, что? — пробормотал Александр, прикрыл глаза и отправил вызов отцу.
Тот откликнулся, и они оказались в месте, сильно отличающимся от того, откуда они ушли в снохождение — вокруг была мрачная клубящаяся тьма, которую Александр тут же принялся переделывать под себя. У него получилось небольшое уютное помещение, в котором можно было спокойно беседовать.
— Так-то лучше, — заметил император, осторожно присел на мягкое сиденье, убеждаясь, что оно не расползется под его весом. — Если уж есть такая возможность, то вопросы государственной важности нужно обсуждать только так, чтобы они не стали достоянием врагов.
— То, что нас здесь нельзя подслушать, мы знаем только со слов Елисеева.
— Когда он это говорил, то не врал или был убежден, что говорит правду. Мне кажется, невозможность подслушать связана с невозможностью определить наше местонахождение. Но знаешь, мне кажется, что захоти он нас подслушать в кабинете — проблем бы у него не возникло.
— Мне тоже. Его знания куда больше наших.
— То есть занятием ты доволен?
— Более чем.
Александр восторженно делился всем, что узнал и увидел за сегодня, а император думал, что решение отправить детей в ученики к Елисееву было своевременным. Такие знания дают дополнительную защиту, если их использовать правильно. Только он не был уверен, что от нависшей опасности поможет даже это.
Интерлюдия 15
Мальцев в глубокой задумчивости сидел над письмом присланном внучкой. Поначалу открывал конверт он со скепсисом, не рассчитывая внутри найти что-то интересное, но когда вчитался… Порадовался, что внучка в свои неполные шестнадцать лет куда сообразительнее Андрея. Андрей, конечно, был наследником, но беспокоился он о своих удобствах, а не о клане.
Наконец Мальцев очнулся и набрал Новикова.
— Паш, зайди ко мне, информация появилась интересная. И нетелефонная.
Новиков жать себя не заставил, возник в кабинете шефа минут через пять. И даже не запыхался. Видно, ходил где-то рядом. Но Мальцев счел нужным похвалить подчиненного.
— Быстро ты. Что в тебе, Паша, никогда не вызывает нареканий, — это исполнительность. Добавить бы тебе еще инициативности — цены бы тебе не было.
Новиков с раздражением подумал, что в его случае инициатива всегда имеет инициатора, поэтому куда лучше придерживаться строгих рамок, установленных Мальцевыми, и ни в коем случае за них не вылезать. Точнее, не всеми Мальцевыми, а конкретно главой клана.
— Стараюсь, Игнат Мефодьевич, — ответил он, не уточняя, в чем и как старается.
— Это хорошо, что стараешься. Но вызвал я тебя не потому, что ты такой весь из себя старательный и хороший. Почему мне не доложил, что Сашка Туманов в школу шастает, как к себе домой?
— Мы за школой наблюдаем. Не было такого, — уверенно ответил Новиков. — Если бы было, неужели бы я не доложил? Вы мне вполне определенно сказали, что любые новости, связанные с Тумановыми, должны доходить до вас в первую очередь.
Мальцев вперил в Новикова злой взгляд, но тот его выдержал даже не потупившись. Вины за собой он чувствовал.
— Интересное дело. Ты говоришь, что он туда не приезжал. А я говорю, что он там был. У меня есть информация из первых рук.
— Не мог ваш информатор что-то напутать, Игнат Мефодьевич?
— Это Дианка-то? — вытаращился на него Мальцев. — Да она Сашку видела вот как я сейчас тебя. В елисеевском блоке.
— К сестре приходил? — предположил Новиков.
— Может, и к сестре. Только выходил он из комнаты Елисеева, хоть и вместе со Светланой. И сидели они там долго, Диана ждала не меньше получаса. Значит, дело у него было к Елисееву. Я ж тебе говорил, что не мог Ванька столько отвалить Елисееву за просто так. Говорил?