Ступень Четвертая. Часть вторая (СИ)
— Он тебе не поверит.
— Почти наверняка. Потому что Роман — сын, а мне доверия нет. При этом еще и встретиться нужно так, чтобы никто не заподозрил, что я хочу предотвратить его убийство. То есть наша встреча должна иметь другую причину.
— Попросим Ермолину встретиться с Романом, — предложил Постников. — После чего у тебя будет повод поехать к Глазьевым и переговорить с Егором Дмитриевичем. Агеев, конечно, будет против, но ему можно не сообщать. Саму Ермолину мы подстрахуем.
— Будет подозрительно, если она выйдет с ним на связь сама.
— Ей не надо выходить на связь самой, — хмыкнул Постников. — Роман после той встречи постоянно ей либо звонит, либо пишет. Ермолина по нашей просьбе, если ты не забыл, поддерживает с ним контакты и просто согласится на одно из его предложений.
В отношении Ани я отнюдь не был уверен, что она действует по нашей просьбе, а не ведет свою игру. Все-таки воспоминания о ней у меня остались довольно болезненные.
— Но он может с ней не увидеться до встречи с Накрехом.
— Может, — согласился Постников. — Но нам важнее поймать Накреха, чем спасти старшего Глазьева. Может, все-таки поставим телефон младшего на прослушку?
— Лучше не рисковать, — не согласился я. — Да, я знаю, что это обычное дело, но если раскрутят и прослушка приведет к нам…
— Глазьевы не раскрутят, — уверенно ответил Постников.
— Так мы и не их ловим.
— Это да, — он хохотнул и добавил: — В отношении Накреха… Даже не знаю, говорить тебе или нет, поскольку это на уровне моих ощущений.
— Конечно, говорить. К интуиции надо прислушиваться.
— Мне показалось, что поначалу Накрех собирался разобраться с тобой сам, а Глазьева использовать лишь как инструмент попадания на твою территорию. Но что-то случилось за это время и он попал под клятву — его слишком характерно корежило, когда речь заходила о тебе. Но опять же, у нас нет его реплик, поэтому я могу ошибаться. Кстати, попаданием под клятву может объясняться то, что нападений на наш клан больше не было.
— Интересная версия, — признал я. — Но как тогда он вообще может договариваться с Глазьевым против меня?
— Он договорился раньше, — напомнил Постников. — Сейчас следует договоренностям с корректировкой под изменившиеся реалии.
— Да в чем они изменились? — удивился я.
— Если б я это знал, моя работа была бы куда проще. А так у меня даже предположений нет. Но что-то изменилось. Твой статус в отношении кого-то, с кем Накрех связан клятвой.
Постников отключился, а я все размышлял на тему, что могло встать на пути Накреха. Я не исключал, что Постников мог ошибиться — недаром он не был уверен в своих выводах, что для него нехарактерно.
Так ничего не придумав, я все-таки завалился спать. Как говаривал Айлинг, во сне часто приходят озарения. Правда, со мной этого не случалось ни в первой, ни во второй жизни. Но все когда-нибудь случается впервые.
Глава 16
По договоренности мне будут звонить во время занятий, только если случится что-то экстраординарное. В отношении документов неожиданностей не предполагалось, но я все равно больше думал об этом, чем об уроках. Только этим и можно объяснить то, что я не сдержал смешок на «Этике», когда учитель перечислял запрещенные ритуалы и дошел до:
—… отбирающий способность к магии у одного мага и передающий ее другому магу или не-магу. Или рассеивающий в пространстве — в зависимости от модификации.
Это показалось таким невыносимо глупым, что я не сдержался.
— Я сказал что-то смешное? — учитель безошибочно определил нарушителя в моем лице и подошел к моей парте. — Может быть, вы объясните, Ярослав, что именно показалось вам похожим на анекдот?
— Магию невозможно отобрать в силу ее природы. Ее можно запечатать, сделать недоступной владельцу. Перед этим, разумеется, можно выкачать доступный на тот момент объем магии, но заключить его можно только в накопители, а не в самого себя.
— Интересная точка зрения, — учитель кивнул. Выглядел он совершенно спокойным, но таковым не был, на что указывали и злость в глазах, и сомкнутые в кулак пальцы правой руки. Мое выступление его разозлило, и сейчас он хотел поставить на место зарвавшегося парня, чти знания считал несоизмеримо меньше своих. — Но на что она опирается, Ярослав? Видите ли, в деле любой науки, в том числе и магической, недостаточно сказать: «Мне так хочется», чтобы все приняли вашу точку зрения за истину.
— Моя точка зрения опирается на знания, а не на закостеневшие догмы. Впрочем, для тех, над кем был проведен ритуал, это ничего не меняет — они расстаются с магией, а то и с жизнью, если вместе с магической энергией вытягивается жизненная. Но если маг остается в живых, то эта потеря обратима.
— Да неужели? — зло сказал учитель. — Моему брату никто помочь не смог, все упирают на необратимость.
— Потому что он обращался не к тем специалистам. Разблокировать магию в чем-то проще, а в чем-то сложнее, чем вырастить новую конечность.
Мне показалось, что учитель сейчас взорвется от злости, но вместо этого он почти спокойно сказал:
— Пытаетесь заработать на чужом горе? Не очень-то это красиво. Прямо скажем, отвратительно.
— Мне жаль, что ваш брат остался без магии, но он не одинок, а целителей в нашем клане мало. Только поэтому мы регулируем их загруженность высокими ценами. Но для членов нашего клана все эти процедуры совершенно бесплатны. И да, мы уже возвращали магию тем, кто был уверен, что расстался с нею навсегда, так что моя точка зрения подтверждена практикой.
— И как же, по-вашему, ритуал запирает магию?
— Примерно так, как в зонах без магии, только выйти из нее магу уже не получается — он эту зону начинает носить с собой.
Это было очень упрощенное представление о том, что происходило с источником и каналами, но поскольку мой собеседник даже не знал об их существовании, иначе было не сказать.
— И ваши целители действительно могут помочь вернуть магию? — недоверчиво уточнил учитель.
— Вы можете позвонить в лечебницу и уточнить, если не верите мне. Мы, Елисеевы, берем деньги только за выполненную работу, а не за ее обещание.
Он выглядел растерянным и самую малость обнадеженным. Наверное, любил брата и переживал о нем. Информация о различных запрещенных ритуалах мне попадалась и раньше, только я не придавал ей особого значения, поскольку она не имела отношения к Накреху. Но сейчас я задумался — не было ли это в некоторых случаях первоначальным накоплением магии в артефактах. Смысла поручать узнать это Постникову я не видел. Поскольку даже если это окажется так, на Накреха это никак не поможет выйти. Следы ауры он чистить не забывал нигде и никогда, поэтому выходило, что заклинание, предоставленное нам Дамианом и позволяющее найти новое воплощение мага, было для нас пока бесполезно. А значит нужно было искать другие методы.
Иногда мне казалось, что решение этого вопроса лежит на поверхности и у меня есть все, чтобы догадаться, где нужно копать. Но факты упорно не складывались во что-то понятное. То ли не хватает чего-то, то ли я неправильно складываю…
Серый позвонил ближе к обеду. Как раз подгадал ко времени перерыва между двумя уроками, как я и просил, и бодро отрапортовал:
— Все документы на руках. И по земле, и по строениям, и даже по целительской школе. Теперь нужно думать, где брать деньги на развитие.
— Кстати, мне поступило предварительное предложение от Волошиных по совместной серии артефактов. Нужно их проверить по всем каналам.
— Собираешься согласиться? — удивился Серый.
— Нужно же как-то интегрироваться в общеклановые дела. Урону репутации не будет, потому что от нас пойдут конкретные блоки и линейка будет премиальной. И деньги нам нужны, если ты не забыл. Но лезть наобум, разумеется, я не собираюсь. Алексей, вроде, парень без закидонов, но я его знаю очень мало, а его отца не знаю вообще. Поэтому и нужно собрать на них досье до возможной встречи.