Прежде, чем их повесят.<br/>Первый закон. Книга 2.

— Точно, — сказал Доу. — С гордостью положим.
— Это верно, — произнес Тул. — Земля принимает всех одинаково.
Ищейка кивнул и прерывисто вздохнул.
— Кто-нибудь хочет сказать про Тридубу?
Доу вздрогнул и опустил взгляд на свои сапоги, переступая по грязи. Тул, моргая, глядел в небо, и глаза у него, похоже, были на мокром месте. Вообще-то Ищейка и сам готов был заплакать. Он знал, что если скажет еще хоть слово, то разревется, как ребенок. Тридуба нашел бы правильные слова, но его больше не было, в том-то все и дело. Похоже, говорить не мог никто. Тогда вперед шагнул Молчун.
— Рудда Тридуба, — проговорил он, оглядывая их всех, одного за другим. — Скала Уфриса, так его называли. На всем Севере не было более славного имени. Отличный боец. Отличный вождь. Отличный друг. Всю жизнь провел в сражениях. Он дрался с Девять Смертей сначала лицом к лицу, потом сражался с ним бок о бок. Никогда не выбирал легкий путь, если видел, что этот путь неправильный. Никогда не уходил от боя, если видел, что надо драться. Я был рядом с ним, ходил рядом с ним, дрался рядом с ним десять лет, по всему Северу — Тут Молчун улыбнулся. — Мне не на что жаловаться.
— Хорошие слова, Молчун, — проговорил Доу, по-прежнему глядя вниз на промерзшую землю. — Хорошие слова.
— Таких, как Тридуба, больше не будет, — пробормотал Тул, протирая глаз, словно туда что-то попало.
— Точно, — сказал Ищейка. Это все, что он смог из себя выдавить.
Вест повернулся и побрел прочь между деревьями, сгорбившись, так что голова ушла в плечи. Он не произнес ни единого слова. Ищейка видел, как на его скуле вздуваются желваки. Винит себя, скорее всего. Люди часто это делают, когда кто-то умирает, и Вест, похоже, был как раз из таких. Пайк двинулся за ним, и они вдвоем обошли Трясучку — тот поднимался по склону навстречу.
У могил Трясучка остановился и хмуро посмотрел на землю. Потом поднял взгляд на них.
— Не сочтите за неуважение, ничего такого. Но нам нужен новый вождь.
— Над ним еще земля не осела! — прошипел Доу, сверля его яростным взглядом.
Трясучка поднял вверх руки.
— Тогда, думаю, сейчас самое время это обсудить. Чтобы не было никаких недоразумений. Мои ребята, честно сказать, дергаются. Они потеряли друзей, потеряли Тридубу, и теперь им нужен кто-то, за кем они пойдут. Ничего не попишешь. Так кто это будет?
Ищейка потер лоб. Он пока даже не думал об этом, а когда подумал, то растерялся. Тул Дуру Грозовая Туча и Черный Доу — два знаменитых имени, оба уже водили за собой людей и неплохо справлялись. Ищейка поднял на них глаза: Тул и Доу хмуро глядели друг на друга.
— Мне все равно, кто из вас станет вождем, — сказал он. — Я пойду за любым. Ясно, что это должен быть один из вас.
Тул угрюмо посмотрел на Доу, тот ответил свирепым взором снизу вверх.
— Я не могу пойти за ним, — пророкотал Тул, — а он не пойдет за мной.
— Точно, — сказал Доу. — Мы уже говорили об этом. Так не годится.
Тул покачал головой.
— Вождем не может быть ни один из нас.
— Да, — подтвердил Доу. — Ни один из нас. — Он цыкнул зубом, шумно втянул в себя сопли и харкнул в грязь. — Поэтому им должен быть ты, Ищейка.
— Поэтому — что? — отозвался тот, широко раскрыв глаза и уставившись на него.
Тул кивнул.
— Ты вождь. Мы все согласны.
— Угу, — проговорил Молчун, даже не подняв головы.
— Девятипалого нет, — сказал Доу, — Тридубы нет, так что остался ты.
Ищейка сморщился. Он ждал, что Трясучка закричит: «Что, он? Он — вождь?» Ждал, когда все начнут смеяться и скажут ему, что это шутка. Черный Доу, Тул Дуру Грозовая Туча, Хардинг Молчун и две дюжины карлов в придачу пойдут за Ищейкой и будут делать то, что он скажет? Ничего глупее он в жизни не слышал! Однако Трясучка не смеялся.
— Что ж, полагаю, это хороший выбор. Как раз это я и хотел предложить. Пойду скажу моим парням.
Он повернулся и ушел в лес, оставив Ищейку с разинутым ртом.
— Но как насчет остальных? — прошипел он, когда Трясучка удалился за пределы слышимости, и сморщился от боли, снова пронзившей ребра. — Там двадцать гребаных карлов, и они нервничают! Им нужен вождь с именем, за которым можно идти!
 
— У тебя есть имя, — ответил Тул. — Ты перешел через горы с Девятипалым, ты все эти годы дрался с Бетодом. У тебя самое серьезное имя из всех, кто остался. Ты видел больше битв, чем любой из нас.
— Ну, разве что видел…
— Ты вождь, — отрезал Доу, — и закончим на этом. Ну да, ты не самый жестокий убийца со времен Скарлинга, и что с того? Крови на твоих руках достаточно, чтобы я пошел за тобой, а лучшего разведчика вообще не сыскать. Ты знаешь, как вести за собой людей. Ты знал лучших в этом деле. Девятипалый, Бетод и Тридуба — ты воевал с ними и видел их вблизи, ближе не бывает.
— Но я же не могу… То есть… Я никогда не умел приказывать так, как Тридуба…
— Никто так не умел, — сказал Тул, кивая на землю. — Но Тридубы больше нет, как это ни жалко. Ты теперь вождь, а за тобой стоим мы. Если кто-то не захочет выполнять твои приказы, ему придется говорить с нами.
— И разговор, мать его, будет короткий, — добавил Доу.
— Ты вождь. — Тул повернулся и зашагал к деревьям.
— Решено. — Черный Доу последовал за ним.
— Угу, — произнес Молчун, пожимая плечами, и двинулся в ту же сторону.
— Но… — пробормотал Ищейка. — Погодите…
Они ушли. Похоже, он действительно стал вождем.
Некоторое время он не двигался с места, стоял и моргал, не зная, что и думать. Он никогда прежде не возглавлял людей. Сейчас он не чувствовал в себе никакой перемены. У него не родилось никаких мыслей и соображений насчет того, что делать дальше и что сказать людям. Он чувствовал себя идиотом. Еще больше, чем обычно.
Ищейка встал на колени между двумя могилами, погрузил руку в рыхлую почву и ощутил ее, холодную и влажную, на своих пальцах.
— Прости, девочка, — пробормотал он. — Ты не заслужила такого.
Потом крепко сжал горсть земли и раздавил ее в ладони.
— Прощай, Тридуба. Попробую делать то, что делал бы ты. Возвращайся в грязь, старина.
Он встал, вытер ладонь о рубашку и пошел прочь, возвращаясь к живым, оставив двоих лежать в земле.
  
Благодарности
 
Четыре человека, без которых…
Это Брен Аберкромби, который читал, пока у него не заболели глаза;
Ник Аберкромби, который слушал, пока у него не заболели уши;
Роб Аберкромби, который переворачивал страницы, пока у него не заболели пальцы;
Лу Аберкромби, который поддерживал меня, пока у него не заболели плечи.
Также благодарю:
Йона Вейра — за то, что дал людям знать;
Саймона Спентона — за то, что не слишком сильно бил.
И разве можно забыть:
Джиллиана Редфирна, который не только помог этому состояться, но и улучшил.