Цветок яблони
– Нет, ибо разговор идет с тем, в ком воплотилась Мири.
– Но мы с Тэо – не она.
– Вы ее спутники, – Ради отмел движением руки все сомнения. – Если милосердная так хочет, то вы будете знать столько же, сколько и я. Госпожа. Тебе не нравится запах? Или цвет? Мало специй? Только прикажи, и я сварю новый.
Он обеспокоенно указал в сторону нетронутой чашки.
Бланка сделала осторожный глоток, чувствуя приятную горечь.
– Прежде, чем ты скажешь, зачем так хотел поговорить, ответь на вопрос – где твои друзья?
– Они ушли, чтобы помочь тебе.
– Хм… не помню, чтобы просила помощи. Похоже, вы делаете то, что считаете правильным, даже не думая советоваться со мной.
– Госпожа забыла, мы не могли принять ее совет и исполнить волю, поскольку она ткала нити и была занята несколько дней. Саби и Ремс изучают город, чтобы позже раскрыть, какова опасность и не следует ли тебе покинуть его, пока есть такая возможность. Они скоро вернутся.
– Хорошо. Расскажи мне все. Впрочем… полагаю, тогда рассказ выйдет слишком долгим. Расскажи, что важно. И начни с того, зачем вы пришли и зачем вам я?
– Благословенный рассвет ошибается. Не ты служишь нам, а мы тебе. Мы пришли сюда, чтобы помогать в твоих целях, дабы завершить некогда начатое.
– Мне нечего завершать, а мои цели, как бы я не хотела тебя разочаровать, добрый мутец, далеки от целей неизвестного мне Храма.
– Мири, в мудрости своей, построила Храм в те времена, когда люди не были самыми главными в нашем мире, а Шестеро считались лишь учениками, – начал Ради, глядя только на Бланку. – У нее была причина создать это убежище. Изначально, чтобы защитить тех немногих, кто пошел за ней.
– Защитить от асторэ? – Тэо высказал свою догадку, но дэво, которого перебили столь бесцеремонно, только сделал печальное лицо:
– Нет. Асторэ никогда не угрожали людям. Не они, но я не знаю, кто, ибо знания о прошлом дошли обрывками даже до нас. Мы стыдимся этого, но прошедшие эпохи стерли множество следов, что должны были остаться по повелению Мири. Рукописи ветшали, сгорали в огне, их уничтожали враги, в том числе и шаутты. Наш Храм трижды оказывался в руинах, и последний раз это случилось во время Войны Гнева. Нам стыдно, госпожа, но мы многое забыли и жили лишь по тем заветам, что передавались из поколение в поколение. Те, кто верил, двигался вперед, как хотела Мири, встал на дорогу, что она проложила через тысячелетия, обретал дарованные ею силы. И пытался сделать так, чтобы пророчество свершилось.
– Об этом я знаю. Читала в университете, что Мири оставила своим последователем множество туманных предсказаний и ни в Едином королевстве, а после и герцогстве, никто из служителей Шестерых не смог понять, о чем речь. В итоге сочли, что Храм множит заблуждения об одной из Шестерых. Вас признали заблудшими и оставили.
– Только после того, как попытались захватить его, – Вир пожал плечами, словно оправдываясь за свои знания. – Нэ говорила. От них отстали, лишь когда много раз получили по носу. Увидели, что дэво не лезут на материк, не мешают жрецам, и предпочли не замечать.
– Все так, – признал Ради. – Уходя, богиня оставила пророчества для своих последователей. Большинство из них были утеряны, но основная книга Медных страниц, Медная книга, сохранилась. Чем дольше существовал Храм – тем больше пророчеств сбывалось, и мы понимали, что цель становится ближе.
– Так в чем же цель? – Бланке, действительно, стало интересно.
– Наша цель, госпожа? Она прозаична – дождаться, когда богиня вернется, найти ее, защищать и помочь ей выполнить задуманное. – Он заметил, что госпожа Эрбет хочет что-то сказать, тут же замолчал, но она, подумав, едва заметно шевельнула черным мизинцем, держа наполовину опустошенную чашку кальгэ, прося продолжить.
– Ряд строф Медной книги направил наши помыслы на Кариф и окружение герцога. Мы несколько раз ошибались, ожидая твоего появления в течение почти двух сотен лет, ибо оставалась лишь последняя строчка пророчества. О тзамас, что разорвет мир и соберет его снова по своим правилам. О белом огне, способном пожрать всех. Она должна была появиться рядом к карифским правителем, и вместе с ней будет идти та, кого мы так долго ждем. И вот мы здесь, перед тобой, ибо последняя строчка исполнена.
– Вы будете помогать мне и защищать меня, – небрежно произнесла Бланка. – Очень обнадеживающе. А также двигать меня к цели, которую хотела Мири. А точнее туда, куда желает Храм. Совсем не обнадеживающе.
Светло-серые глаза Ради блеснули:
– Храм, госпожа, желает лишь того, о чем попросила первых из ее детей Мири – помочь ей, когда она вернется. Защитить от зла и тени. Сделать последние шаги и оставить последние следы, чтобы стать свободными от старых клятв. Ты заблуждаешься, о милосердная, в том, что мы посмеем управлять тобою. Заставлять тебя, – в «заставлять» звучало едва ли не отвращение. – Это святотатство и мы не смеем, ибо лишимся твоих даров, станем отступниками, коих живьем пожрут черви. Мы лишь следы, я часто это говорю только потому, что хочу, чтобы ты понимала. Отпечатки твоих ног, помыслов, желаний, мечтаний, приказов. Верные псы.
Бланка не скрывала недоверия:
– Псы значит… Но я так и не услышала, что должна сделать. В чем цель Мири?
Ради скорбно вздохнул:
– Это знаешь только ты, госпожа.
Вир перестал жевать и воззрился на дэво, потом, вскинув брови, обернулся к Бланке за пояснениями.
Она озадаченно молчала.
– Правда утеряна во тьме прошлых веков. Мы виноваты перед тобой за то, что не смогли сохранить столь важное для твоего сердца, – по его смуглым щекам текли слезы. – Молю тебя простить всех твоих служанок. Простить Храм!
Он упал со стула на колени, ткнулся лбом в пол, лишь спина его содрогалась от беззвучных рыданий.
Тэо увидел, что замешательство на лице Бланки сменяется сомнением.
– Или накажи нас, но только не держи зла!
Глаза женщины сузились:
– И как же наказывает Мири служанок за проступки?
– Лишает своей благости, отнимая силы, что даровала нам.
Бланка посмотрела на Тэо, сказав с тихим смешком:
– Хм. Право, жаль, что такое мне не доступно… Поднимись, достопочтенный Ради.
Он не спешил:
– Цвет благословенного рассвета так и не сказала ничего о прощении.
Во вздохе Бланки было страдание человека, на которого взвалили все тяготы мира. Включая самые нелепые.
– Хорошо, прощаю.
Он благодарил так долго, витиевато и проникновенно, что Тэо начал понимать, каково это – теряться в лабиринте слов.
– Единственное, что знают в Храме, это что весь путь богини ею предначертан и она стремится исправить ошибку. Не спрашивай, какую. Мне нечего ответить на такой вопрос.
– И как, по-твоему, такая как я, может это сделать?
– Полагаю, судьба проведет тебя, а вместе с тобой и нас по пока еще незаметной тропе.
– Полагаю, я не желаю ходить по чужим дорогам, даже если их когда-то увидела Мири. Я продолжаю считать, что ты и твои друзья ошиблись. Я – не она. Как бы тебе этого ни хотелось.
– Мы люди, – Ради склонил голову, словно принимая правоту ее слов. – Наша участь вечно ошибаться и искать правильный путь едва ли не на ощупь. Но Мири больше, чем человек. Она одна из величайших, и нити мира позволяли ей видеть то, что грядет. Порой дэво неправильно трактовали сказанное ею, но в этом не было вины пророчицы. Сейчас мы уверены, что в тебе живет ее сила. …Так случилось в следующие дни после того, как бледные равнины Даула навечно поглотила вода, а победители вернулись в Аркус. Они решили уйти в иной мир, недоступный для большинства живущих. Каждый передал большую часть знаний и сил ученикам. Но не Мири, она не ушла вместе с сестрой и братьями. Нет. Лишь оставила Храм, растворилась среди живущих, затерялась в северных городах. Храм искал ее, но все оказалось бесполезно. Ибо не так был предсказан день, когда мы вновь обретем ее. Он был означен, как тот, что придет лишь после событий, о коих я рассказал ранее. Карифский герцог, спутница тзамас, способная видеть нити благодаря дару Мири, ночь – когда та сторона босыми ступнями наступит на горло великого города, вдавит его голову в прах.