Горечь войны. Новый взгляд на Первую мировую
Таблица 10. Военный потенциал европейских государств в 1914 г.
источник: Reichsarchiv, Weltkrieg, erste Reihe, vol. I, pp. 38f.
Рисунок 2 демонстрирует, насколько французская и русская армии накануне войны в совокупности превосходили по численности армии Германии и Австро-Венгрии. Если считать в дивизиях (впрочем, численность этого формирования в разных странах разная), положение немцев и австрийцев было еще тяжелее {603}.
Как показано в таблице 11, в наибольшей степени милитаризированным европейским обществом (исходя из доли населения под ружьем) в предвоенные годы было французское: 2,29 % граждан служило в армии и ВМФ. Закон об увеличении до трех лет срока действительной военной службы, принятый в июле 1913 года, лишь увеличил отрыв {604}. За Францией следует Германия (1,33 %), а от нее не слишком отстает Великобритания (1,17 %). Эти показатели доказывают, что Норман Энджелл был прав, говоря, что Германия лишь “считается (что, впрочем, может быть совершенно неверно)” самой воинственной страной Европы {605}.
Рисунок 2. Армии четырех ведущих европейских держав (1909–1913 гг.)
прим. Я указал численность армии Австро-Венгрии в 1913 году, которую не содержит источник Германа
(von Loebells Jahresberichte).
источник: Herrmann, Arming of Europe, p. 234.
Разумеется, цифры — это еще не все. Если принимать в расчет другие факторы (особенно соотношение офицеров, военнослужащих унтер-офицерского состава и единиц вооружения к рядовым), то разница не столь очевидна. В военных кругах спорили и о военной технике, и о роли живой силы: например, о месте кавалерии в современной войне, о совершенствовании полевой артиллерии и оснащении войск пулеметами. Радикально настроенным членам Генштаба было свойственно особое внимание к железным дорогам.
Таблица 11. Личный состав сухопутных и военно-морских сил пяти великих держав в виде доли их населения (1890–1913/14 гг.)
прим. Кеннеди приводит показатели для населения по состоянию на 1913 год, показатели для вооруженных сил — на 1914 год.
источник: Kennedy, Great Towers, pp. 255, 261.
Их усилия не пропали зря. В 1870 году на мобилизацию прусской армии против Франции ушло 27 дней, а уже в 1891 году мобилизация в границах Германской империи шла в пяти часовых поясах. В следующие десятилетия Генштаб посвятил себя решению этой проблемы. Кроме проведения военных игр, составления карт, сбора исторических материалов и обобщения опыта войн, а также полевых поездок {606}, в обязанности Генштаба входили разработка и совершенствование плана военных перевозок — пятого, главного этапа мобилизации. Шлиффен в одном из последних вариантов своего плана взял за модель “войны на уничтожение” против Франции битву при Каннах [в 216 году до н. э.], но как доставить войска в нужное место в нужный момент, пришлось ломать голову технократам вроде [главы Железнодорожного отделения Генштаба] Вильгельма Грёнера. В данном случае знакомство с древней историей значило меньше, чем знание схем железнодорожного сообщения и графиков движения поездов. К началу Первой мировой войны план военных перевозок предполагал 312-часовое мероприятие с привлечением 11 тысяч эшелонов, которые перевозили 2 миллиона человек, 600 тысяч лошадей и необходимые припасы {607}.
Немцы не удовлетворились даже этим логистическим подвигом. Кроме многочисленности русских и боеспособности русской артиллерии, в 1914 году Берлин беспокоило и быстрое развитие российской железнодорожной сети {608}. Эти опасения распространились после выступления Грёнера на Бюджетной комиссии рейхстага в апреле 1913 года. Он заявил, что Германия с 1870 года отстала в железнодорожном строительстве и от России, и от Франции {609}. Это было правдой. В 1900–1914 годах число эшелонов, которое стратегические магистрали Российской империи могли за сутки доставить к западной границе, выросло с 200 до 360. К сентябрю 1914 года русские намеревались закончить подготовку нового, 20-го мобилизационного расписания, согласно которому срок развертывания 75 пехотных дивизий сокращался с 30 до 18 дней {610}.
Конечно, немцы переоценили противника. Русских действительно было много, однако они были прискорбно плохо подготовлены и вооружены, а французы, при всей их воинственности, избрали совершенно безумный план действий. Разработанный Жозефом Жоффром и утвержденный в мае 1913 года План XVII (наступление в Эльзасе и Лотарингии) основывался на том убеждении, что наступление (в виде кавалерийских атак и движения сомкнутых масс пехоты с примкнутыми штыками) есть лучшая форма обороны {611}. В первые месяцы войны уверенность французских военачальников в том, что (как выразился в 1904 году Ипполит Ланглуа) “наращивание мощи артиллерии облегчает проведение атаки”, привело к таким потерям французов в живой силе, что они едва не уступили победу немцам {612}. Кроме того, французы не сделали буквально ничего для предотвращения захвата неприятелем района Брие, имевшего жизненно важное экономическое значение (на него приходилось почти 3/4 объема добычи железной руды в стране) {613}.
С другой стороны, опасения немцев по поводу относительного сокращения своего военного потенциала нельзя считать беспочвенными. Сейчас становится все очевиднее, что в германском Генштабе понимали: первоначальный план Шлиффена осуществить невозможно. Для отражения вероятного наступления французов на Лотарингию Мольтке решил снять с правого фланга войска, предназначенные для охвата Парижа, и направить их лишь через Бельгию (но не через Голландию), а также отправить 8-ю армию на помощь австрийцам, выдвигающимся против русских. План в 1914 году уже не подразумевал уничтожение французской армии: не в последнюю очередь потому, что ни одна армия не сумела бы продвинуться так далеко и так быстро (до трехсот миль за месяц), как требовалось от 1-й армии на крайнем правом фланге, и избежать при этом физического истощения {614}. Вероятно, поэтому Мольтке решил оставить в покое Голландию, чтобы та служила нейтральной “форточкой” для снабжения Германии. В январе 1905 года Мольтке предупреждал кайзера, что войну с французами невозможно выиграть, разбив их в генеральном сражении: “Это будет народная война, и с ней нельзя будет покончить одним решающим ударом. Предстоит длительная, народная борьба со страной, которая не признает себя побежденной, пока не будет сломлена сила ее народа. Наш народ, даже в случае победы, тоже будет совершенно изнурен”. Это мнение в мае 1910 года подтвердил доклад 3-го отдела (по Франции и Великобритании) германского Генштаба. В ноябре 1912 года Мольтке и Людендорф даже предупредили Военное министерство:
