Жена короля-дракона

— Ты забываешься, девочка, — негромко произнёс Аодхфайонн, но в его голосе было столько угрозы, что я тут же затихла.
Огляделась по сторонам. Видно было не слишком много, но я решила, что это какой-то храм. Древний, судя по массивному своду и отсутствию окон. Ни статуй, ни изображений богов было не видно. Я не могла понять, к кому из них принёс меня дракон.
Позади меня послышалось шарканье шагов. Я обернулась. В нашу сторону двигался высокий старик в безразмерном балахоне. В руках он нёс ветвистый подсвечник на двадцать свечей. Старику было явно тяжело, он еле переставлял ноги.
  
Я взглянула на Аодхфайонна, но тот даже не двинулся с места. Лишь, прищурившись, наблюдал за мучениями пожилого человека. Как есть козёл.
Со злостью вырвав руку, которую король-дракон всё ещё продолжал удерживать в своей ладони, я направилась к старику.
— Позволь помочь, дедушка, — ласково произнесла, берясь за подсвечник. Ох, какая тяжесть. Я почти пожалела о своём порыве.
А старик вдруг хитро взглянул на меня, довольно крякнул и весело произнёс совсем не старческим голосом:
— Добрая, повезло тебе, Йонн.
Что за фарс? Я сняла одну свечу, поднесла её к лицу старика и разглядела молодое, улыбающееся лицо.
Ещё один козёл.
Толкнула подсвечник, и поддельный старик снова крякнул. Теперь уже от тяжести металла. Так ему и надо, обманщику.
— И мстительная, — хмыкнул он, когда сумел удержать равновесие.
— Иди сюда, Оксианна, — позвал король-дракон. Я нехотя послушалась. Бежать мне было некуда. Друзей у меня здесь не было.
— Кто это? — спросила Аодхфайонна, глядя на водружавшего подсвечник на какой-то постамент лжестарика.
— Жрец Истинного, — ответил дракон, смотревший в ту же сторону.
Истинного? Это самая ужасная весть, которую только я могла услышать в этой ситуации. Истинный — самый первый бог. Он создал наш мир. И было это очень давно. Сейчас мы поклонялись детям Истинного бога. А о нём почти забыли, считая, что он ушёл в иные миры.
Дети Истинного были рождены от смертной женщины, а потому гораздо ближе к нам, понятнее. У них можно было просить о снисхождении, договориться о поблажке. Даже расторгнуть брак. Хотя и очень редко, но подобное иногда случалось.
Да, девушка оставалась опозоренной, но при этом свободной.
И вдруг древний храм и молодой служитель Истинного бога, который не знал ни пощады, ни поблажек, ни разводов.
Надеюсь, король-дракон принёс меня сюда, чтобы отдать в жертву. Ведь если брачный обряд освятит Истинный, я навсегда стану принадлежать королю-дракону. И свободной окажусь только после смерти.
— Идём, — Аодхфайонн снова взял меня за руку и повёл к алтарю, на котором стоял подсвечник с девятнадцатью свечами. И пусть света прибавилось, но стены храма всё равно тонули в полумраке, по которому бродили неясные тени.
Я даже не отстранилась, позволила дракону вести меня. Всё равно было уже слишком поздно, и бежать мне отсюда некуда.
Жрец поднял руку, а затем опустил ладонь. Король-дракон опустился на колени. И я последовала его примеру.
— Истинный бог смотрит на вас, дети мои, — сообщил служитель, — и его сердцу любо ваше стремление соединить себя брачными узами.
Что он такое говорит? Разве у бога, тем более Истинного, может быть сердце?
Жрец вёл обряд совсем не по канону. И у меня мелькнула робкая надежда, а вдруг это всё такая неудачная шутка? Что если Аодхфайонн вовсе не намерен на мне жениться? Может, решил просто испугать?
Я понимала, что после исчезновения с ним моя репутация погублена окончательно, но была согласна на такую участь. Пусть будет так, лишь бы стать свободной.
Но обманщик-служитель вдруг спросил:
— Берёшь ли ты, Аодхфайонн, король-дракон, эту женщину в жёны? Обещаешь ли защищать её и беречь?
— Беру и обещаю, — произнёс слова клятвы дракон.
Мне стало очень холодно, потому что теперь служитель обратился ко мне:
— Согласна ли ты, Оксианна Кернуолская, стать женой этому мужчине? Быть ему послушной, верной и родить наследника?
Во рту пересохло, губы слиплись, не позволяя словам выбраться наружу.
Скажи «нет, скажи «нет», — уговаривал тонкий голосок внутри меня, — пусть он убьёт тебя, зато всё закончится быстро. И ты будешь свободной.
— Мне не нужно твоё согласие, чтобы забрать тебя в замок. Разница только в том, будешь ты законной супругой или любовницей, с которой я могу позабавиться, а потом отдать своим конюхам, — королю-дракону пришлось наклониться, чтобы прошептать эту угрозу мне на ухо.
От его дыхания и страшных слов по коже поползли мурашки. А на глазах выступили слёзы. И тут же следом пришла злость.
Пусть подавится моим согласием, потому что настоящей женой я ему всё равно не стану. Заколю его же кинжалом.
— Согласна и обещаю, — выдавила из себя ритуальную фразу, ненавидя Аодхфайонна всем сердцем.
— Вот и славно, — шепнул он, прежде чем служитель объявил:
— Теперь вы муж и жена. Можете скрепить брачные клятвы поцелуем.
Король-дракон сжал мои плечи и начал наклоняться. Его лицо приближалось к моему с неумолимостью судьбы. Не чувствуя в себе больше сил бороться, я закрыла глаза.
А потом почувствовала тёплые губы, легко коснувшиеся моих губ. И тут же правое запястье обожгло огнём. Я ойкнула и отстранилась от дракона. Поднесла руку ближе к глазам. По коже, причиняя жгучую боль, вился узор брачной татуировки.
Истинный бог освятил наш союз. Не выдержав этого осознания, я провалилась в черноту.
  
Глава 3
 
— Оксианна, девочка моя… — родной голос вывел из сна.
Я открыла глаза, глядя на обеспокоенное лицо отца.
— Папа, — прошептала тихим голосом, оглядывая свою комнату и чувствуя, как подкатывают слёзы от облегчения — мне всё это приснилось. И король-дракон, и обряд в храме Истинного.
Какое счастье.
Я подняла руку, чтобы убрать волосы с лица. И ощутила, как по коже пробегает холодок… На запястье вилась чёрная вязь татуировки.
— Так это всё правда? Мне не приснилось? — спросила у отца с отчаянной надеждой на опровержение.
Он печально покачал головой — не приснилось.
— Тебе пора одеваться, дочь, король-дракон ждёт, — отец исчез, его место занял строгий герцог Кернуола.
По его жесту горничные окружили меня, помогая подняться с кровати, приводя в порядок платье и волосы.
Теперь Норин всё-таки тронула красками моё лицо, и я больше не возражала. Мне было всё равно, потому что с необратимой ясностью понимала — моя жизнь закончена.
Похоже, служанки это тоже понимали. Девушки действовали быстро и слаженно, но абсолютно молча. И эта гнетущая тишина действовала на нервы.
Как только был уложен последний локон, и Норин отошла в сторону, чтобы оценить свою работу, я поднялась со стула. Не хочу больше ждать. К чему тянуть, если судьба моя решена? Нет смысла оттягивать неизбежное и злить короля-дракона.
Пусть я умру сегодня, но на моих родных не должен пасть гнев Аодхфайонна.
За дверью меня ждало сопровождение. Отец по-прежнему не доверял моему здравому смыслу. И это разозлило. Я тут готовлюсь принести себя в жертву ради них, а он отправляет стражу.
Тронный зал был полон людей. Вдоль стен расставили длинные столы, за которыми разместились все приглашённые гости. На возвышении тоже стоял небольшой столик на двоих. Но пока за ним сидел только дракон.
Когда я вошла, все взгляды устремились на меня. Даже не верилось, что несколько часов назад я входила сюда невестой. На что-то надеялась. Но вся эта ложь с помолвкой оказалась лишь обманным маневром, способом отвлечь внимание. Король-дракон не пожелал ждать, как велели традиции. Наши законы были для него пустым звуком. Захотел жениться — женился в тот же миг.
  
Я уставилась в ненавистное лицо, сверля его взглядом. И Аодхфайонн отвечал мне тем же.
Ты ещё пожалеешь, дракон! Это я тебе обещаю.
Не дожидаясь приказа, решительно двинулась вперёд. Преодолела все семь ступеней и опустилась в кресло по левую руку от короля. Весь этот путь дракон внимательно наблюдал за мной, а когда я оказалась рядом, наклонился ко мне.