Младший близнец, или Спасённая "Лесным демоном" (СИ)

- Нет! - малышка перешла на крик. - Я тоже буду спасать младенцев! А он мне не нужен! Он чужой. Я его не знаю.
- Послушай, дочь, - оборотень снова попытался вмешаться в разговор, но сделал только хуже.
Сестрёнка уже и так была на взводе, а его слова словно спустили тетиву. Поэтому, неожиданно даже для меня, она кинулась на оборотня с кулаками.
- Уходи! Убирайся! Ненавижу тебя, ненавижу! Ты плохой! - кричала она в истерике, молотя кулачками, куда дотягивалась - по животу отца, по боку, по руке.
  
И когда старик схватил её за плечо, чтобы отстранить, отодвинуть, неожиданно подёрнулась дымкой, и вот уже на руке мужчины висит крупный белый волчонок, вцепившись зубами в его запястье.
Я кинулась к ним, обхватила рычащую Поузи поперёк туловища, на котором всё ещё болталась рубашечка, и попыталась оттянуть её от оборотня, безумно боясь, что, вопреки сказанным ранее словам, он всё же ударит малышку. Но нет, не ударил, лишь надавил двумя пальцами другой руки на мордочку по бокам, и челюсти волчонка разжались.
Я отскочила подальше, прижимая к себе извивающееся тяжёленькое тельце - волчонок из Поузи получился крупный, со среднюю собаку, но это и не удивительно, учитывая размеры взрослых оборотней. Она продолжала рычать и тявкать на отца, ещё не до конца осознав, что впервые перекинулась.
- Она может как бабушка? - растерянно пробормотала Джуни, глядя на волчонка огромными глазами.
- Она тоже оборотень, - пояснил ей Кроф, приобнимая за плечо прижавшуюся к нему Суози. - Точнее - они все трое.
- Моя девочка! - в голосе оборотня, рассматривающего окровавленное запястье, прозвучала непонятная мне гордость. Он что, не рассердился? Она же ему руку прокусила, дралась, обзывалась. Хотя... наверное, на её месте я поступила бы так же, если бы меня попытался отобрать у бабушки какой-то чужак.
Поузи, наконец, осознала, что с ней что-то не так, прекратила вырываться и рычать, испуганно заскулила и обернулась, чтобы посмотреть на меня. Я присела, потому что, волчонком Поузи была ещё тяжелее, чем ребёнком, и поставила её на ноги.
- Всё хорошо, маленькая, всё хорошо, - я обнимала и гладила перепуганную сестрёнку. - Просто ты оборотень, как бабушка. И сейчас ты впервые обратилась. Это хорошо, это правильно.
- Я тоже в такую же собачку превращалась, - подёргав Крофа за штанину, доверительно сообщила ему Суози.
Поузи, которая под моими поглаживаниями постепенно успокаивалась, оглянулась на сестру, недовольно фыркнула, а потом снова подёрнулась дымкой, и теперь в моих объятиях вновь была маленькая девочка. В одной рубашке, разорванной у шеи.
- Как она быстро! - восхитилась Суози, а потом пожаловалась. - А я долго собачкой оставалась, до ночи почти.
- Если я как бабушка, - заявила мне Поузи, - то я тем более останусь. Буду сама лесного демона изображать, как она. И младенцев буду спасать. А ты вон её забирай, - обернулась она к отцу, тыча рукой в Суози, - и уходи! Я здесь нужна, а ты - нет!
Бабушку Поузи не помнила, но она выросла на наших о ней рассказах. И отлично знала, кому мы все обязаны жизнью и тем, что стали семьёй. Одни против всего мира в лице обитателей села, мы и правда были очень дружны - иначе было не выжить. И мы все, даже малышка Поузи, отлично понимали, от чего спаслись, и что нас могло ждать, узнай селяне, что жертвы лесному демону живы-здоровы. Могли ведь и завершить начатое - поймать и добить на том же алтаре.
- Тебе не придётся расставаться с сёстрами и братом, - сказал вдруг оборотень Поузи. - Обещаю.
Я аж задохнулась от такого его заявления. Мне казалось, что старик был решительно настроен забрать с собой найденных дочерей - бабушка рассказывала, что оборотни своим потомством очень дорожат. А он сказал, что оставит Поузи с нами. Неужели только потому, что она не захотела уезжать и чётко это ему продемонстрировала? Да нет, вряд ли. Тогда почему?
- Правда? - Поузи подозрительно прищурилась, глядя на отца, и переступила с ноги на ногу, а потом встала одной голой ступнёй на другую - ботиночки с её ног слетели вместе со штанами, а в конце сентября земля была уже далеко не такой тёплой, как летом.
Вздохнув, я подняла её на руки, а Джуни опасливо оглядываясь, подобралась к оборотню, подняла валяющиеся рядом с ним вещи Поузи, принесла их нам и натянула ботинки ей на ноги. С облегчением я поставила сестрёнку обратно на землю - сейчас я особенно чётко ощутила, насколько она тяжелее своей худенькой близняшки.
Всё это время, не обращая внимания на наши действия, отец и дочь пристально смотрели друг на друга.
- Правда, - ответил оборотень на вопрос малышки.
- Поклянись!
- Клянусь!
- Значит, я останусь здесь? - уточнила Поузи.
- Нет. Я заберу всех вас с собой.
- Хорошо, - кивнула Поузи, серьёзно глядя на отца.
- Мы не сможем уехать, - вздохнула я, понимая, что сейчас всё начнётся заново. - Мы должны спасать младенцев.
- Больше ни один младший близнец не будет принесён в жертву, это я вам обещаю, -твёрдо сказал старик, глядя на меня. Так твёрдо, что я почти поверила. Почти. - Поэтому вам больше не придётся оставаться здесь, в лесу, в одиночестве.
- Они всё равно будут убивать младенцев, - подал голос Кроф. - Это происходит столетиями, если не дольше, это невозможно изменить.
- Ты говорил, что властей здесь нет, - повернулся к нему Росс. - Это не так. Власти есть, просто ничего об этой ситуации не знают, потому и не вмешиваются. Уж не знаю, почему их не известила ваша бабушка, как я понял, она была здравомыслящей женщиной, не склонной к суеверию. Но я-то уж точно молчать не стану.
Мы с Крофом переглянулись. Нам отлично было известно, почему бабушка не пошла к властям. Она сама от тех властей скрывалась в самом дальнем, глухом и суеверном уголке королевства, куда власти не заглядывали десятилетиями - разве что сборщик налогов заезжал, да ему как-то не до исчезнувших младенцев было, мало ли детей умирает, а этих и не учитывал даже никто.
Бабушка специально сюда переехала, потому что, ещё в молодости была обвинена в убийстве своей семьи - а на самом деле лишь по счастливой случайности не была убита вместе с ними, чудом спаслась. И скрывалась поначалу не от властей, а от убийц, лишь немного позже, из газет, узнала, что её заочно осудили и приговорили к казни.
Подробностей она не рассказывала, я лишь знала, что речь шла о каком-то огромном наследстве, и ей просто не позволили бы даже до суда дожить, чтобы рассказать свою версию случившегося. Поэтому она и скрывалась в этой старой хижине в глубине леса, возле села с «тёмными-тёмными людьми».
Поначалу она пыталась хоть что-то делать - отправляла анонимные письма властям в соседний город. И вроде бы даже кто-то приезжал по её сигналу, но видя честные и удивлённые глаза селян, разворачивался и уезжал - доказательств-то никаких не было. Да и происходило убийство младших близнецов раз в несколько лет - попробуй отследи. И бабушка смирилась. А потом нашла способ нас спасать.
Поэтому, я не очень верила, что у Росса что-то получится. С другой стороны - вряд ли он планирует анонимки отсылать. Да и оборотень он явно не простой, судя по той же одежде, да и держался так, словно привык отдавать приказы. А уж учитывая, что это касалось обеих его дочерей, которых обрекли на смерть... Может, и правда что-то из этого получится?
- Вы действительно сможете прекратить убийство младенцев? - уточнила я, решив обойти вопрос о молчании бабушки.
- Да, смогу, - кивнул оборотень. - Клянусь.
Я посмотрела на брата, потом на сестёр. Это было бы для нас выходом. Да, благодаря бабушке мы выжили, но жили, по сути, в тюрьме. И если мы с Джуни всё же могли посещать соседние сёла, то Кроф и Поузи были лишены даже этого. Лишь редкие, пару раз в год, поездки на ярмарку, где мы продавали лечебные настойки и сборы и покупали необходимое для жизни, ведь там их никто не смог бы опознать - разве это считается? Мы с этим давно смирились, знали, что нам и так повезло, и что у нас была миссия - спасать детей, но...