Всем сердцем

Джошуа резко обернулся и посмотрел в ту сторону, куда указывал лакей. В тумане, за деревьями, виднелась припавшая к земле фигура в черном плаще, сжимавшая в руке дымившийся мушкет. Отсюда, ярдов с двадцати, нельзя было различить прикрытое капюшоном лицо.
Таинственный злоумышленник подбежал к стоявшей неподалеку лошади, запрыгнул в седло, взмахнув полами плаща, быстро развернулся и ускакал прочь, огласив окрестности громким топотом копыт.
  
Харрингтон метнулся к собственной лошади, забыв про больную ногу.
Джошуа бросил разряженный пистолет и пустился следом за слугой. Он догнал лакея, когда тот отвязывал поводья своего чалого мерина от куста остролиста.
– Стой! Я сам поймаю негодяя.
Лакей покачал седой головой.
– Вы лучше меня разбираетесь в медицине. Осмотрите Панкхерста.
Как ни хотелось Джошуа пуститься в погоню, он все же заставил себя прислушаться к дельным словам лакея. Харрингтон умел ездить верхом со скоростью ветра. Это искусство осталось у него с тех далеких времен, когда он работал жокеем. С проворством юноши он вскочил на коня и исчез в клочковатом тумане.
Светлеющее небо окрашивало местность в жемчужные тона. Выводил свои трели соловей. С высоких дубов сочилась роса, ее капли блестели на кустах.
Кеньон мысленно обругал себя; как случилось, что он не заметил приближения злоумышленника? Неудивительно, что его лошадь испуганно ржала и била копытом. Однако он не обратил внимания на это предупреждение.
Повернувшись на каблуках, Джошуа пересек поляну и подошел к поверженному противнику.
Дэвид Панкхерст лежал на боку, изогнувшись, точно сломанная кукла, и закинув руку себе на лицо. Его тучный слуга сидел на корточках неподалеку, даже не пытаясь оказать помощь своему господину. Его коричневая шляпа с обвисшими полями съехала набок, плечи сотрясались от рыданий.
– О Боже… Боже…
Джошуа доводилось видеть подобную реакцию на полях сражений. Самые суровые солдаты порой сникали при виде раненых и убитых. Но сейчас ему было не до бабских причитаний.
Он опустился на колени возле Панкхерста.
– Не надо, милорд! – вдруг воскликнул слуга. – Вы не должны трогать…
– Я только хочу ему помочь. Я опытный врач.
С этими словами Джошуа расстегнул медные пуговицы на сюртуке Панкхерста. Поверженный мужчина был одет в свободную белую рубашку и простые коричневые брюки, которые больше подходили мальчишке-конюху, нежели модному джентльмену. Впрочем, возможно, Панкхерст не хотел портить хороший костюм. Была и еще одна странность: по своему сложению Панкхерст оказался далеко не таким крепким, каким его помнил Кеньон. Или излишняя худоба – всего лишь следствие тусклого освещения?
Не увидев крови, Джошуа развязал тугой узел на белом галстуке и пошарил пальцами в поисках шейной артерии. Кожа Панкхерста была гладкой, теплой и мягкой. К своему облегчению, Джошуа нащупал частый нитевидный пульс.
– Жив! – объявил он, подняв голову.
– Слава Богу! – пробормотал слуга. По его пухлому деревенскому лицу бежали слезы.
Джошуа обратил внимание на тонкий голосок мужчины. Впрочем, он уже давно догадывался о необычных наклонностях Панкхерста и не слишком удивился тому, что этот джентльмен выбрал себе женоподобного лакея.
Осторожно, чтобы не потревожить раненого, Джошуа взял его за плечо и перевернул на спину. Вялая рука упала с лица, задев широкополую касторовую шляпу. В этот момент Кеньон получил второй удар за утро.
Застыв от неожиданности, он изумленно уставился вниз: из-под шляпы выбилась копна длинных золотисто-каштановых волос. С одной стороны растрепанная шевелюра была запачкана кровью. Но взгляд Джошуа был прикован к лицу с тонкими точеными чертами – лицу, которое не принадлежало Дэвиду Панкхерсту.
Тихо выругавшись, Джошуа расстегнул рубашку и запустил под нее руку. Его пальцы нащупали атласную кожу, тонкую талию… и полоску ткани, которой была обмотана верхняя часть торса. Дальнейшее исследование показало, что под повязкой скрывается женская грудь.
Боже правый! Он дрался на дуэли с женщиной.
 
Глава 2
Незваный гость
Анна в страхе очнулась ото сна. Ей привиделся окутанный туманом темный силуэт мужчины… Он был похож на дьявола. Однако этот образ тут же был вытеснен жутким стуком в голове. Открыв глаза, она прищурилась от яркого солнечного света, который только усилил головную боль. У нее было такое ощущение, будто она упала в чан с огнем. Превозмогая слабость, она подняла руку и заслонила глаза ладонью.
Пальцы Анны коснулись гладкой льняной ткани, которой был обмотан ее лоб. Интересно, откуда взялась эта повязка?
Она обвела быстрым взглядом свою по-спартански простую спальню: ветхий гардероб, в котором хранилась одежда, картину в рамке с изображением полевых цветов, написанную ее мамой, и кресло с дырявой обивкой (ей вечно не хватало времени, чтобы залатать дыру). Привычное окружение должно было подействовать успокаивающе, однако сердце Анны томилось от смутной тревоги.
Почему она до сих пор лежит в постели, ведь утро давно наступило? Надо сходить в библиотеку, принести папе новые книги. Мама, наверное, занята – работает над очередной картиной, и отец остался без газеты и кофе.
Зажмурившись, чтобы спастись от бьющего по глазам света, Анна попыталась приподняться и сесть в постели. Она чувствовала себя такой же слабой, как новорожденный младенец. Руки и ноги отказывались подчиняться. Девушка вскинула подбородок, но даже от этого простого движения у нее закружилась голова.
Возле окна послышалось шуршание, будто кто-то задернул шторы. Комнату окутал благодатный полумрак, однако и такое скудное освещение причиняло боль. В тишине раздались приглушенные шаги. Кто-то приближался к кровати.
Анна повернулась, чтобы посмотреть, кто это, но перед глазами вдруг поплыло. Столбики кровати раздвоились. То же самое произошло с камином, умывальником и стоявшим на нем фарфоровым кувшином с отбитыми краями, доставшимся ей от самого младшего брата, Айзека, который недавно женился и уехал жить в город.
Анна опять зажмурилась, пытаясь побороть тошноту. Неужели она заболела? Нет, не может быть! Папа всегда говорил, что она здорова как бык. В отличие от своих братьев Анна никогда не страдала ни лихорадкой, ни насморком и очень этим гордилась. На нее всегда можно было положиться. Пока братья были маленькими, она ухаживала за ними, когда они болели, а сейчас переключила свою заботу на стареющих родителей.
Она должна быть здоровой! От нее зависело слишком многое!
Анна откинула в сторону одеяло, которое вышила много лет назад для Абеларда, своего самого старшего брата, ныне важного адвоката, презирающего сентиментальности, и приготовилась встать, но на плечо ей легла широкая мужская ладонь.
– Лежите! Вам нужен покой.
Услышав этот низкий мужской голос, Анна испуганно вздрогнула. Он не принадлежал ни одному из ее девяти братьев. Все они давно разъехались: кто женился, а кто колесил по свету в поисках приключений.
Девушка быстро повернула голову, преодолела очередной приступ тошноты и подняла туманный взгляд. Возле кровати стоял высокий мужчина. Его образ двоился и раскачивался из стороны в сторону. К горлу Анны подкатил комок. На мгновение ей показалось, что она умерла и попала в ад.
Это был он. Лорд Джошуа Кеньон.
Анна вспомнила, как скакала на лошади в темноте, стараясь, чтобы ее не заметили, как сжимала в потной руке холодный пистолет, как стояла напротив Кеньона на туманной поляне, охваченная лютой ненавистью.
Как он появился в ее спальне?
Будучи не в состоянии думать, она смотрела на него в полном ошеломлении. Она давно знала лорда по слухам, но действительность превзошла все ее ожидания. Он оказался еще красивее, чем она думала.
И еще опаснее.
Его близость приводила Анну в смятение. В последний раз она видела эти пронзительные карие глаза с расстояния в двадцать шагов. Сейчас же в них плясали блестящие золотистые искорки. Черные растрепанные волосы и простая белая рубашка, облегавшая мускулистый торс, довершали образ коварного соблазнителя, покорителя женских сердец.