Нянечка для соседей (ЛП)
Я и раньше испытывала подобные чувства, но это было так давно. Еще в детстве. Я ощущала это каждый раз, когда приемная семья, которую я успела полюбить, отправляла меня обратно в приют. Я не знаю, подходит ли для этого слово «депрессия». Думаю, что «горе» было бы более точным. Я словно в трауре.
Что вполне логично, правда? Я ощущаю себя так, будто потеряла очень много за один день.
Но, с другой стороны, у меня чертова менопауза, так что, может быть, это просто гормоны сошли с ума. Или дело в таблетках, которые мне прописал врач. В конце концов, не так уж важно, что со мной не так, правда? Ничего не имеет значения. Вообще ничего.
Я еще несколько раз пыталась дозвониться до мальчиков, но никто из них не отвечал. После первого дня я сдалась. Они явно не хотят со мной разговаривать. Я кладу телефон куда-то и тут же теряю его среди всего своего хлама. В моей квартире беспорядок. Я не могу ни есть, ни спать. Я просто лежу в постели целыми днями, смотрю свой маленький дрянной телевизор и пью дешевое вино.
И так продолжается до тех пор, пока не приходит домовладелец и не стучит в мою дверь.
— Бетани! — кричит он сквозь деревянную дверь. — Открывай. Это Билл.
Меня охватывает паника. Я вскакиваю с кровати и осматриваю себя. На мне испачканная футболка, которая плохо сидит на мне с пятнадцати лет, и розовые трусы с дырками в промежности. Я не принимала душ уже несколько дней, и моя квартира выглядит как помойка. Я не удивлюсь, если грязные тарелки в моей раковине поросли плесенью.
Он меня убьет.
— Черт, — бормочу я, распахивая шкаф. На поиски чистой одежды уходит несколько минут, и к тому времени, как я переодеваюсь, его стук превращается в непрерывный, настойчивый стук. Я слышу, как он ругается за дверью.
— Иду! — кричу я, спотыкаясь на пороге своей квартиры. Я спотыкаюсь о разбросанные по полу туфли и падаю на входную дверь. — Прости, я иду.
Пальцы нащупывают защелку. Они трясутся от слабости. Я не помню, когда в последний раз ела. Наверное, стоит это сделать.
В конце концов, я отпираю дверь и дергаю ее. На меня смотрит хозяин квартиры. Он выглядит внушительно, несмотря на то, что его рост — пять дюймов и два фута, и у него пушистая белая борода, как у Санта-Клауса.
— Арендная плата, — ворчит он. — Ты опоздала.
Черт.
— Черт. О, Боже, мне так жаль. Совсем вылетело из головы.
Странно, я и раньше задерживала квартплату, но Билл никогда не приходил просить меня об этом лично. Но, опять же, я вообще была не в курсе. Насколько я знаю, моя электронная почта заполнена гневными сообщениями от него.
Он внимательно изучает меня, оценивая неопрятный вид. Я смещаюсь в дверном проеме, пытаясь закрыть ему вид на грязную квартиру.
— У тебя нет денег? — коротко спрашивает он.
— Нет, есть, есть. Я сейчас переведу. Прости, я забыла. — Я похлопываю себя по брюкам, потом вспоминаю, что мой телефон где-то в свалке. — Эм, ты принимаешь чеки?
— Да.
Я бегу к своему маленькому столу, открываю верхний ящик и достаю чековую книжку. За всю свою жизнь я выписала только один чек, но, к счастью, он до сих пор лежит у меня.
— Сколько с меня? — спрашиваю я, хватая ручку.
— Две тысячи семьсот за квартал.
Черт, это же куча денег. Благодаря ребятам у меня их достаточно, но до их возвращения я буду в полном ауте. Если я им еще понадоблюсь.
Эта мысль ударяет в меня, словно грузовик. Нет никакой гарантии, что Себастьян захочет по-прежнему работать со мной, когда вернется из США. Он уж явно не торопится лететь обратно. Или звонить мне.
Я вспоминаю его слова в спальне.
Она мне не нужна.
«Ты слишком остро реагируешь», говорит голос в глубине моего сознания. «Они заняты. Вот почему они тебе не звонят. Они не бросают тебя».
Дело в том, что это даже не было бы уходом от меня, не так ли? Я не их девушка, я их работник. Они могут уволить меня, когда захотят.
«Ты просто ранимая и слишком эмоциональная», настаивает крошечный голосок. «Ты плохо соображаешь».
Пусть так. Если я чему-то и научилась в своей жизни, так это тому, что никогда нельзя полностью полагаться на кого-то другого. Особенно на того, кто не выходит на связь уже целую неделю. Всегда нужно иметь запасной план.
— Хм… — Я тру глаза. — Могу я заплатить только за один месяц, а не за весь квартал?
Брови Билла взлетают вверх.
— Тебе здесь не нравится?
— Нет, я просто… — Я вспоминаю о Мейзи. — Мне предложили работу в Бристоле. Вероятно, я откажусь. Но, на всякий случай, я бы хотела иметь возможность выбора.
— Что-то не так с моим зданием? — спрашивает он, повышая голос.
— Нет, Билл.
— Тогда почему все уезжают? Как я должен искать новых арендаторов в это время года?! Ребята сверху звонили мне и сказали то же самое.
У меня в животе все похолодело.
— Какие ребята сверху?
— Твои друзья. Технари.
Я смотрю на него.
— Они нашли работу в Бристоле?
— Они планируют переехать и собираются платить за квартиру ежемесячно.
Я чувствую, как кровь отливает от моего лица.
— О. Ну… Это же Лондон. Я уверена, что ты скоро найдешь новых жильцов. Студентов или еще кого-нибудь.
Его хмурый взгляд становится еще глубже.
— Я что, похож на чертов университетский корпус? Я не принимаю студентов! Клянусь Богом, если я узнаю, что какой-нибудь другой арендодатель пытается переманить моих…
Я перебиваю его.
— Девятьсот за месяц, верно?
Он кивает. Я выписываю чек, и он выхватывает его у меня из рук, бормоча что-то себе под нос, удаляясь по коридору. Я на мгновение замираю, глядя ему вслед. В голове все крутится, но я слишком устала, чтобы двигаться.
Они уезжают. Даже не предупредив меня. Они хотят уехать. Я медленно закрываю дверь и прислоняюсь к стене, проводя рукой по волосам. кожа под одеждой буквально горит.
Я чувствую себя чертовски глупо.
Почему я такая? Почему я в таком отчаянии? Такое ощущение, что я вообще не выросла. Может, сейчас я и взрослая женщина, но внутри я все та же испуганная, изголодавшаяся по вниманию девочка. Которая так отчаянно хочет, чтобы ее любили и заботились о ней, что цепляется за каждого, кто проявляет к ней хоть толику ласки. Которая за считанные недели влюбляется в одного парня.
А потом в другого.
И еще одного.
Вот почему я старалась не заводить отношения. Потому что я совершенно жалкая. Когда же я перестану быть чертовой пиявкой и встану на ноги? Очевидно, что это необходимо; очевидно, что мне никогда не суждено иметь семью. Я должна была быть одна. Вселенная практически говорит мне об этом. Никаких родителей. Никаких детей.
Мне нужно смириться с мыслью, что у меня вообще может никого не быть.
Мне так чертовски грустно, что я не знаю, что делать дальше. Я хочу рассыпаться на атомы и исчезнуть.
ГЛАВА 64
ДЖЕК
Нервы переполняют меня, когда я подношу бутылочку к маленькому ротику Ками. Она хмурится, пряча лицо в моей руке, и я понимаю, что держу ее слишком напряженно. Я заставляю себя сделать глубокий вдох, расслабляя мышцы.
До встречи с Хэмишем остается несколько часов, а я сижу в нашем гостиничном номере и кормлю Ками. Она лежит, прижавшись к моей руке, в своей новой одежде с динозаврами и уныло глотает содержимое своей бутылочки.
Пока она пьет, мой взгляд возвращается к костюму, висящему на обратной дверце шкафа. Сайрус взял его напрокат для меня на сегодняшнюю встречу. Он смотрит на меня, дразня. Моя нога начинает подпрыгивать, а желудок сжимается от беспокойства.
Я не хочу идти на ужин. Я уже знаю, что провалю его. Я не очень хорошо переношу собеседования — напрягаюсь, нервничаю и не могу ответить даже на элементарные вопросы. Обычно это не так уж и важно, ведь люди не ожидают от программиста общительности. Но сегодня мне придется выложиться по полной.
Боже. Может, мне стоит выпить виски перед тем, как спуститься вниз, или что-то в этом роде?