Вторая молодость Фаины (СИ)

Я поняла, что таким образом я так и не приблизилась к архиву, и решила спросить в лоб: 
— Пётр Васильевич, а я вот слышала, что у ротмистра Диваева был некий архив… 
Как только я это сказала, Пётр Орлов сразу напрягся. Нет, выражение лица его не изменилось, но я увидела, как возле губ проявились скорбные складки, а глаза, до этого смотревшие на меня мягко и даже с поволокой, стали колючими. 
  
— А вы откуда знаете про архив? — задал он мне вопрос. 
«Ага, так я тебе и сказала…» 
— Я не могу назвать вам свой источник, — ответила я вслух, — но хочу сказать только, что я заинтересована в его получении. 
У штабс-капитана снова стало удивлённое лицо: 
— Вот даже как! Не перестаёте вы меня удивлять, Фаина Андреевна. 
Я широко улыбнулась и подумала: «То ли ещё будет, Пётр Васильевич… То ли ещё будет». 
В этот момент нам принесли еду, и мы прервались, чтобы насладиться: я — прекрасным абрикосовым язычком, а штабс-капитан — блинами. 
Абрикосовый язычок действительно оказался язычком из слоёного теста, щедро посыпанным ореховой крошкой и сахарной пудрой. А внутри были порезанные на маленькие кусочки ароматные абрикосы с нежным творожным кремом. Пирожное было тёплым, но не горячим, и за счёт этого казалось ещё нежнее. Пока я ела пирожное, я даже не замечала, что штабс-капитан смотрит на меня, пока он не сказал: 
— Вы такая красивая, Фаина Андреевна. 
Я чуть не подавилась, и решила перевести это в шутку: 
— Пётр Васильевич, это не я красивая, это блины у вас очень вкусные. 
— Нет, — возразил он, — вы сейчас с таким счастьем на лице ели пирожное, что лицо ваше осветилось. От него просто стал исходить свет, и я не мог оторваться… Поэтому мои блины остыли. 
И тут я обратила внимание, что действительно, блины в тарелке штабс-капитана были нетронуты. Я покачала головой: 
— Пётр Васильевич, — сказала я укоризненно, — ешьте блины, пока они тёплые, а потом мы с вами продолжим наш разговор. 
И мы продолжили. Только вот Пётр Васильевич Орлов, который мне представлялся нежно любящим сыном и братом для своей матушки и сестры, этаким настоящим мужчиной-защитником с ореолом доблести, вдруг сказал мне следующее: 
— Фаина Андреевна, своей невесте я отдам архив в тот же миг, как только она ответит мне согласием. 
  
Глава 72
 
Фаина 
Я чуть было абрикосовым язычком не подавилась, даже ложечка выпала у меня из пальцев и звякнула по блюдечку. 
— Пётр Васильевич, поясните, — сказала я. 
— Ну что ж тут непонятного, Фаина Андреевна? Раз уж у нас пошёл с вами такой откровенный разговор, то я вот как скажу, вам для каких-то целей нужен архив, а мне нужны вы, — произнёс он, глядя прямо в глаза. 
Я отклонилась на стуле, чтобы ненароком не вылить чай из чашки ему на голову. 
— То есть это вы таким оригинальным образом делаете мне предложение? — холодно усмехнувшись спросила я. 
— Простите, Фаина Андреевна, что так прозвучало... Но да, я был бы счастлив, если бы вы приняли моё предложение. И с матушкой вашей я уже переговорил, — с явным облегчением сказал он. 
— Вот как, — произнесла я холодно. — А вы помните, Пётр Васильевич, мы с вами обсуждали, что матушку мою я хочу из рода вывести? И вы мне даже советовали адвоката вашего... 
— Право слово, я думал, что у вас между вами уже всё решено, просто какая-то обида произошла, но в семье же такое бывает, — замялся Орлов. 
— Нет, — твёрдо сказала я, глядя на улицу через окно, там начался дождик и все начали разбегаться, — в нашей семье такого не бывает. И ничего меж нами не поменялось, и матушка моя здесь совершенно ни при чём. Но мне не нравится то, как вы сделали предложение. Потому что получается, что вы хотите связать свою жизнь со мной за то, чтобы я получила у вас архив ротмистра Диваева. 
В этот момент я перевела глаза обратно на штабс-капитана: 
— Не кажется ли вам, что это неравноценный обмен? 
— Вы меня не так поняли, Фаина Андреевна, — забеспокоился Пётр Васильевич Орлов, который оказался и не Орёл вовсе, а воробей какой-то ощипанный. 
Я молча сидела, ожидая, пока он выговорится. По словам Орлова, оказалось, что он не ожидал, что от меня прозвучит некое деловое предложение, поэтому и ляпнул не подумав, а на самом деле он хотел попросить моей руки. 
— Я же вижу, Фаина Андреевна, что вы ко мне хорошо относитесь... и где-то даже неравнодушны, — добавил он, мягко. 
А я подумала: «Да, конечно, неравнодушна, мне так и хочется десертной вилочкой ткнуть вам куда-нибудь, да побольнее». 
— Я подумаю, Пётр Васильевич, — сказала я, вспомнив, что мне говорили и Кошко, и Пришельцев, что надо доиграть свою роль до конца. А я здесь, значит, оскорблённую невинность показываю. 
Вслух же я продолжила: 
— И с матушкой тоже поговорю, — добавила я. — Всё же у неё опыта побольше. 
— Да-да! — как-то уж очень обрадовался штабс-капитан. — Обязательно поговорите. А уж если вы дадите мне согласие, буду счастлив вас и со своей матушкой познакомить. 
— Ох, не торопитесь так, Пётр Васильевич. Дайте мне подумать. Вы меня, если честно, удивили, я не ожидала. 
— Ну как же можно не ожидать? Вы же идеал женщины, Фаина Андреевна. Вы красивая, умная, у вас прекрасная деловая хватка... — разливался соловьём штабс-капитан, — поверьте, я стану вам надёжным плечом. 
Я испугалась, что сейчас он рухнет на колени тут же, в кондитерской. 
— Я вас услышала, Пётр Васильевич, — быстро сказала я. — Давайте я подумаю и напишу вам. 
Орлов порывался проводить меня до магазина, но мне это было не нужно. Мне срочно нужно было снова увидеть Пришельцева, и я, запрыгнув в коляску, которую кучер подогнал поближе, чтобы я не промокла, снова поехала в отделение сыска. 
Хотя мне и было жаль мою охрану, но они не растерялись и в отделении договорились переждать дождь в полицейской конюшне. 
— Александр Петрович! — зашла я в кабинет, обрадовавшись, что Пришельцев был один. 
— Фаина Андреевна, успокойтесь, на вас лица нет. Что это вы ко мне так вырываетесь? Что случилось? — вскочил из-за стола Пришельцев 
— Что случилось?! — воскликнула я возмущённо. — Штабс-капитан Орлов сделал мне предложение! 
— Поздравляю вас, — спокойно отозвался господин Пришельцев. 
— Вы издеваетесь?! — резко сказала я, но поняв, что надо бы поспокойнее, добавила, — спасибо, конечно, но я не собираюсь выходить замуж за штабс-капитана Орлова. 
Пришельцев смотрел на меня недоумённо. 
— Ах да, — спохватилась я, — я забыла вам сказать. Я спросила у него, может ли он отдать архив ротмистра Диваева. 
Пришельцев заинтересованно подвинулся ближе. 
— И что он сказал? — спросил глава екатеринбургского сыска. 
— Он сказал, что своей невесте отдаст его сразу же. 
— Ну так и в чём дело? — с удивлением осведомился Пришельцев. 
— То есть как это в чём?! — удивилась я. — Я же вам сказала, что у меня есть жених! 
— Фаина Андреевна, ну дайте вы ему согласие. Пусть привезёт архив. Не потащит же он вас сразу в храм? — сказал Пришельцев, прищурившись. — Потом откажетесь. 
— Я думаю, не такой уж он и дурак, — ответила я, — чтобы просто под честное слово привезти мне архив. 
Посмотрела на представителя закона и решила, что мне можно: 
— А может быть, я ему денег предложу, Александр Петрович? Как вы считаете? 
Пришельцев подвигал бровями, разгладил свои усы и сказал: 
— Я думаю, штабс-капитан нацелен получить всё, женившись на вас. Если бы ему нужны были деньги, наверное, он бы вам так и сказал. 
  
— А скажите, Александр Петрович, ну допустим, дам я ему согласие. Что он может ещё потребовать? — мне не хватало информации, потому что кроме Пришельцева обсудить это в таком ключе мне было не с кем. 
— Ну, обычно делают публикацию в газете, — пожал плечами он.