Вторая молодость Фаины (СИ)

Алексей вспомнил синие глаза Фаины, подумал о том, какая же она всё-таки красивая. И пришла мысль: «А ещё она очень, очень умная, и такое впечатление, что гораздо умнее меня». 
Почему он не смог толком ничего сказать? Почему решил, что то, что его дед был крепостным, делает их союз невозможным? 
Глядя в темноту петербургской ночи из окна, Алексей подумал, что ведь не просто так ему была дана деловая удача и не случайно встреча с Фаиной произошла в тот момент, когда она больше всего нуждалась в помощи. И именно он оказался рядом.
  
«А значит ли это Божий промысел?» — спросил он себя. 
Тем более что сейчас такое время, что за деловые заслуги перед Отечеством можно и дворянство получить. И вовсе тогда их брак не будет мезальянсом. А капиталов у него достаточно, чтобы люди не считали, будто он за приданным гнался. 
Успокоив себя и продумав план, Алексей уснул. Но когда это все наши планы с точностью выполнялись? 
И утром Алексей получил срочную телеграмму из Москвы.
  
Глава 66
 
Фаина 
Ведь утром же всё будет по-другому. 
Но Алексей не приехал, ни в пятницу, ни в субботу, ни в воскресенье. 
В воскресенье вечером, просматривая список того, что было упаковано и отправлено на вокзал, погрузка в багажный вагон начиналась ночью, а сам поезд отправлялся в десять утра, я подумала: «Что же... значит, не судьба». 
Зато Митрофана выписали ещё в пятницу, и выглядел он вполне себе дееспособным. Мы встали пораньше, и, тепло распрощавшись с владелицей доходного дома, ради такого случая вышедшей в такую рань, выехали в сторону вокзала. 
Анна Мещерякова оставалась в Санкт-Петербурге. Как бы ни было жаль расставаться, но её ждала работа у графа Горева. Мы, кстати, к нему заехали все вместе накануне, и я, помимо тех рекомендаций, которые были у Анны, добавила к ним и свои.  
Было немного жаль уезжать из столицы. Но, с другой стороны, мне уже очень хотелось в свой дом. Да ещё было одно дело, не закрытое, то, которое мы с Аркадием Никифоровичем договорились провернуть, чтобы мне уже жить спокойно на своей земле, не оборачиваясь и не страшась того, что кто-то может мне навредить. 
До отправления оставалось, наверное, минут десять, а может, и меньше. Мы уже сидели в купе, ожидая, когда поезд тронется, как вдруг заглянул Тихон и сказал: 
— Фаина Андреевна, там к вам пришли. 
— Кто? — удивилась я. 
— Алексей Сергеевич Порываев. 
Я вскочила, выскочила из купе и увидела, как проводник перекрывает двери, а Алексей пытается войти в вагон. Проводник его убеждает: 
— Барин, поезд скоро отправится, провожающим уже нельзя! 
— Фаина Андреевна! — воскликнул Алексей, увидев меня. Он был весь какой-то запыхавшийся, волосы растрёпаны, рубашка мятая, сам на себя не был похож. 
— Алексей Сергеевич... 
— Да пустите уже вы меня! — воскликнул он, отодвинул проводника и вошёл в тамбур. — Фаина... я... 
Алексей явно пытался сказать что-то важное, но ни времени, ни слов не хватало. И вдруг он выговорил: 
— Я люблю вас! — и… поцеловал меня. 
Сначала просто мягко прикоснулся тёплыми губами к моим, но я от неожиданности приоткрыла рот, и в следующее мгновение поцелуй вдруг стал настоящим, обжигающим. Меня так уже лет сто никто не целовал... и я.. ответила. 
Вдруг раздался противный звук паровозного клаксона, и тут же проводник снова заголосил: 
— Барин, барин! Поезд отправляется! Выходите из вагона! 
Алексей с трудом оторвался от меня. Глаза у него были шальные. Он посмотрел на меня и сказал: 
— Фаина, я приеду. Я.. я очень скоро приеду. 
— Я буду ждать, — только и успела я сказать, и Алексей выпрыгнул на платформу с уже двинувшегося поезда. 
Я подбежала к двери. Проводник перекрыл выход рукой. Я только успела увидеть, как поезд уходит, а Алексей остаётся на платформе, глядя на меня. 
— Что же произошло? — подумала я. — Что случилось? 
Губы горели, а сердце пело. 
— Он любит меня, — сказала я проводнику. 
Тот только покачал головой. 
Поезд набирал свой ход. Но теперь мне было ещё радостнее возвращаться домой, и почему-то я была уверена, что всё будет хорошо. 
*** 
Дорога обратно прошла довольно легко. Всё-таки путешествие в первом классе имело свои преимущества. Анфиса Васильевна охала да ахала, что она тоже как барыня едет, и старалась всё чем-то помочь. 
Оказалось, что она знает очень много интересных сказок, и проблем с досугом для Полинки не было. По пути мы отправили две телеграммы, чтобы нас уж точно встретили. И когда прибыли на вокзал в Екатеринбург, то там нас встречали и Иван Киреев, и Вера Евставфьевна. 
Мы вышли с поезда, немного утомлённые дорогой, но очень хотелось домой. И, поскольку поезд прибыл утром, мы решили, что ещё немножко потрясёмся в пути, зато уже к обеду будем дома. 
Пока грузили вещи, я обратила внимание, что Иван с Верой переглядываются, и на лицах у них странное выражение. Я спросила: 
— В чём дело? 
— Фаина Андреевна, там, в имение, ваша матушка приехала, — сказал Иван 
— В смысле? — удивилась я, не понимая, как такое могло произойти. 
Вера подтвердила: 
— Буквально три дня назад Михаил Ананьевич Нуров лично привёз её в имение. 
Услышав это, я даже забыла, как дышать, и у меня потемнело в глазах. 
— Моя матушка? — переспросила я, всё ещё надеясь, что ослышалась. — Анна Игнатьевна Стрешнева? 
— Да, — кивнул Иван, — и не одна, а с сопровождающим. 
Я взглянула на Ивана и спросила: 
— С мсье Жаком? 
— Да, — подтвердил он. — Заняла ваши комнаты. 
И я поняла, что всё ещё только начинается, и всё что происходит, было подготовлено, иначе как могла матушка Фаины прибыть за три дня до моего приезда, только если она сразу же после нашей с ней встречи в «Дононе» с утра в пятницу уехала из Петербурга. 
— Так, — сказала я Ивану, — вещи вместе с Анфисой Васильевной отправляй, а мне нужен Николай Николаевич. Встречусь с ним, а после уже поедем домой. 
*** 
Алексей 
Пришла срочная телеграмма: «Сегодня ночью скоропостижно скончался Василий Степанович Порываев». 
Дядька, родной брат его отца, умер. Алексей посмотрел на мать, которая уже сидела на банкетке, сложив руки на юбке в ожидании, когда они выйдут и поедут на вокзал. 
— Что-то случилось, Алёша? — спросила она. 
Алексей нахмурился. — Да, матушка. Василий Степанович скончался... 
Агриппина Александровна охнула. Но вот что Алексею всегда нравилось в его матери, так это то, что мыслила она как настоящая купчиха, всегда рационально. Вот и сейчас, хоть и охнула, но сразу взяла себя в руки и сказала: 
— Так это, Алёша, надо ехать. С похоронами ведь кроме тебя никто не поможет. Да и доля же у него в твоём предприятии, а уж как он свои дела вёл, то мне неведомо, а только постоянно ходил деньги занимал, всё ему не хватало. 
— Да знаю я, знаю, — кивнул Алексей, который и сам постоянно поддерживал родственника и его семью. 
Вот кому уж точно нельзя было бизнесом заниматься, так это ни отцу Алексея, ни его брату. За какое бы дело они ни брались, всё одно к банкротству сводилось. Даже кондитерское дело чуть не загубили. 
Хорошо, что Алексей уже взрослый был, когда вернулся в Россию, так и не закончив последний курс университета. А что было делать, дело дедово надо было спасать. 
Алексей вздохнул, понимая, что все его планы, и вся его личная жизнь рушится. Потому что так сложились обстоятельства. Так и бывает, что иногда обстоятельства становятся сильнее нас. 
Он сел было писать записку Фаине, написал пару строк, и понял, что бумага только испортит всё. Нехорошо они вчера с Фаиной расстались, тут только личная встреча поможет. Алексей скомкал недописанное письмо и выбросил. 
  
— Ну что, матушка, с вами поеду. Надеюсь, что места в поезде на Москву ещё есть, — сказал он.