Вторая молодость Фаины (СИ)

  
Вторая молодость Фаины
 
Адель Хайд
   
Пролог.
 
Оговорка: Любые совпадения по тексту романа с реально существовавшими историческими персонами случайны. Это авторская версия альтернативной реальности 
Всю жизнь Фаина* Андреевна боролась, сначала за хорошие оценки в школе, потом за стахановские показатели на фабрике, потом за урожаи, потом боролась с безденежьем девяностых, с рэкетирами на продовольственном рынке, потом с деловыми за свой участок земли, и вот наконец борьба завершена, дай бог помирает в отдельной палате, окружённая большой семьёй, дети, внуки, даже один правнук есть.
  
Ну теперь-то отдохну, - подумала она и закрыла глаза, чтобы сделать последний вдох.
(* Фаина — женское русское личное имя греческого происхождения; переводится с греческого — «сияющая, блестящая») 
***
Фаина Андреевна 
Это совершенно точно была больничная палата. Но я сразу поняла, что это не та палата, где я лежала. Во-первых, запах был совершенно другой, какой-то острый, из своего послевоенного детства я помнила этот запах, меня тогда вместе с другими детьми отправили в санаторий на море, отъедаться и лечиться, у нас у всех был рахит.
Я очень хорошо запомнила чувство голода, хотя мне и говорили, что такого не бывает, что двухлетний ребёнок не может так чётко помнить. Но я помнила, как ели картошку в кожуре, и мне очень хотелось соли. Тогда голова у меня было большая, больше, чем должна быть, но потом, когда через четыре месяца я вернулась домой, мама меня не узнала, привезли упитанную здоровую девочку. Хотя сердце потом всю жизнь пошаливало. Последствия.
Из воспоминаний меня вырвал разговор. Разговаривали двое.
— Завтра отправьте девушку в Волковскую богадельню
Женский, похоже, что женщина была пожилая, голос отвечал:
— Да как же, Иван Петрович, в Волковскую, там же самая беднота, они же всех принимают. Помрёт же. Может в Елисаветинскую?
Мужской голос устало произнёс:
— Поверьте Анфиса Васильевна, ей всё равно, она уже умерла, просто тело ещё живо, а душа её уже в раю.
Потом помолчал, и Фаине Андреевне показалось, что мужчине не очень приятно объяснять женщине такие вещи, и добавил:
— В Елисаветинской места ограничены, лучше отправьте туда старика из второй палаты, здоровье крепкое, он ещё проживёт, может и лет десять.
  
Визуалы к главе.
 
Дорогие мои! Сделала для вас визуалы главной героини
Знакомьтесь Фаина Андреевна до попадания
Фаина Андреевна после попадания
Вот это омоложение!
  
Приветствие
 
Дорогие Читатели! 
Рада приветствовать вас в своей новой истории "Вторая молодость Фаины" 
История перенесёт вас в прошлое Российской империи, конец 19 века. 
Вас ждёт тёплое и интересное, местами очень интересное, повествование 
Добавляйте книгу в библиотеку! Если вам понравится, то поставьте 
сердечко 
С любовью, ваша Адель 
История выходит в рамках литмоба “Пенсионерка-попаданка”
Истории про то, как женщины, умудрённые опытом, по тем или иным причинам становятся попаданками, получив молодое тело и шанс прожить жизнь заново.
Все они с честью пройдут испытания и обретут женское счастье
  
Глава 1.1.
 
Хлопнула дверь. Кто-то склонился, поправляя одеяло. На меня пахнуло запахом кислого женского пота.
— Ох, ты ж горюшко, брошенное, — жалостливо проговорила женщина, и я решила открыть глаза.
Прямо передо надо мной, было широкое, рябое лицо. На голове был повязан белый платок, с красным крестом.
«Странно, — подумала я, — уже неделю лежу в этой больнице, а эту медсестру вижу впервые, и что за Иван Петрович, если моего врача звали Александр Иванович, да и палата какая-то странная, может реанимация? Да и говорят странно, в богадельню кого-то отправлять собрались. Я такие слова только в книжках и читала.»
Женщина, погружённая в свои мысли, сначала не заметила, что я открыла глаза. И я хотела её позвать, но из горла вырвался стон, как будто горло сильно пересохло и голосовые связки не желали издавать звук.
Женщина вздрогнула и перевела на меня удивлённые глаза, я моргнула. Она охнула и непроизвольно сделала шаг назад. Я опять попыталась произнести слово, попросив воды, но вместо слова «пить» у меня снова получился стон. Я хотела поднять руку, чтобы показать хотя бы жестом, что хочу пить, но рука у меня не двигалась.
Сбылся мой самый страшный кошмар, меня парализовало, вот надо же, не могла помереть спокойно, и что теперь буду так лежать? Как овощ?
Захотелось завыть в голос! И, о, чудо, из горла вырвался не просто стон, а целый крик!
Анфиса Васильевна, видимо, была привычная ко всему, второй раз уже не вздрогнула.
— Барышня, да неужто?! — она довольно шустро для своей комплекции подскочила ко мне и помогла мне присесть, откуда-то сбоку, словно фокусник из шляпы, достав дополнительную подушку.
Лет ей было около шестидесяти, может быть меньше, но лишний вес годков прибавлял. Лицо у женщины было добродушное, глаза добрые, одета она была в белый хирургический халат, тот, который без пуговиц, обвязывается вокруг пояса.
Я подумала, что скорее всего мужчина, с которым Анфиса Васильевна разговаривала, был доктором, а она сама медсестра.
Я скосила глаза на небольшую тумбочку, на которой стояла кружка, размышляя, как бы мне сообщить, что надо воды. Но Анфиса Васильевна была опытная медсестра и, быстро прийдя в себя, увидев, что я поглядываю на кружку, ласково спросила:
— Водички?
Я, облегчённо выдохнув, кивнула. И с радостью поняла, что шея у меня вполне шевелится.
Анфиса Васильевна, цапнув кружку, выскочила за дверь.
А я ещё раз попыталась подвигать пальцами на руке, и мне показалось, что у меня начало получаться, но будто бы с трудом, словно я долго не двигалась, и руки и ноги, да и всё тело моё затекло.
Вдруг на меня накатило чувство нереальности происходящего, потому как я вглядывалась в свои руки и только сейчас поняла, что, во-первых, вижу их прекрасно, а не мутно, как в последние несколько лет, и во-вторых, это совершенно точно были не мои руки.
Руки, которыми я пыталась двигать, принадлежали молодой женщине, а не восьмидесятилетней старухе. От неожиданности у меня даже получилось скрючить пальцы, и не только на руках, я ощутила, что чувствительность появилась и в ногах.
И вдруг меня скрутила боль, ноги, руки, спина, всё вдруг начало сводить, и колоть иголками, я застонала и в этот момент открылась дверь и в палату зашёл мужчина в белом халате и с ним Анфиса Васильевна.
— А-а-а, — продолжила я стонать, выгибаясь всем телом, потому что его сводило, мне казалось, что все мышцы, какие есть сжались и стали скручиваться с пружину.
Мужчина, быстрым шагом подошёл ко мне и скомандовал:
— Анфиса Васильевна, помогите мне её надо перевернуть.
Он сорвал с меня одеяло, и они вместе с Анфисой Васильевной меня перевернули.
— Масло принесите — ещё раз скомандовал, видимо, доктор
И уже обращаясь ко мне, произнёс:
— Терпи, сейчас будет больно, терпи
Я только успела ощутить, как руки прикоснулись к моим ногам, а потом мне стало так больно, что я, прикусив губы, ни о чём не могла думать, только мычала, пока не услышала от врача:
  
— Дыши, давай, постарайся сделай вдох
И меня снова перевернули, и я постаралась вдохнуть и, когда у меня это получилось, мне вдруг стало легче.
Таким же образом мне промассировали руки, было больно, но то ли я притерпелась, то ли боль была уже не такой интенсивной.