Cредневековая история. Первые уроки
А с другой стороны, из Золушки можно сделать принцессу. И средство тут – любовь. И самая страшная крокодилица начнет меняться.
А вот если поступить с ней, как с Лилиан Иртон…
Руки женщины сжались в кулачки.
Да будь ты хоть трижды граф!
А по морде я тебе при встрече настучу. Еще до развода. Вот!
А пока – за дело!!!
Писать Аля решила угольками. Камин у нее в комнате топили так, что быка можно было зажарить. Найти пару угольков поудобнее – и вперед. Чем завязываться с перьями, которые постоянно надо очинивать, заменять…
На фиг! Пометка. Не забыть изобрести карандаш.
Так Аля прожила две недели.
Книга оказалась просто сокровищем. Неведомый товарищ подробно описывал существующие в этом мире страны. И рассказывал о народах, которые их населяют.
Врал наверняка, где мог. Но хоть география – и за то спасибо!
По уровню жизни здесь царило натуральное средневековье. Даже порох еще не изобрели. Аля его состав, конечно, помнила. Чего там думать? Сера, уголь, селитра! Она и нитроглицерин могла приготовить, но решила не заморачиваться с этой прелестью. Чем позже люди цивилизуются, тем лучше для планеты. Факт.
Как говорил один из ее любимых писателей, техническое развитие не должно опережать морально-этическое. Иначе такой армагеддец наступит, что Бога сметет и чертям хвосты поотрывает.
Стекло стоило столько, что никому еще не пришла в голову мысль делать из него зеркала. Да и качество у него было не очень. А приличных стеклорезов и вообще пока не водилось.
Аля мечтательно улыбнулась. Есть же и такой прогресс, который не приведет к войнам. И вещи, которые люди не приспособят для убийства. Ей надо будет очень тщательно отбирать то новое, что она может принести в этот мир. Хотя может она очень и очень немногое. Медицина…
Главное, что она знает и умеет, это медицина.
До хирургов ее уровня тут не дорастут еще лет пятьсот. Или тысячу пятьсот.
Воевали здесь по старинке – с баллистами, катапультами, луками и арбалетами. Раненых бывало много. И умирали многие. От ран, которые на Земле могли даже и не заметить. Полежать недельку в госпитале – и забыть навеки.
Это не радовало. Но то, что врач всегда найдет себе место, успокаивало. Даже если в графьях кормить не будут, благодарные пациенты помереть не дадут.
Промышленность здесь тоже находилась почти на нуле. Почти натуральное хозяйство. По морям плавали парусные корабли, по земле ездили исключительно на лошадях. Имелись, конечно, кареты и телеги. Но, по мнению Али, они жутко походили на гробы. Только побольше и на колесах. Такое слово, как «рессоры», здесь не знали.
Хотя не Але было спорить. Она-то про рессоры знала только, что они есть. А вот в какой части телеги они должны размещаться и как выглядеть…
Не учат в мединституте таким вещам. Не учат.
Одним словом, все обеспечивали себя почти самостоятельно. Это Але решительно нравилось. Ни заводов, ни фабрик… И в то же время…
Были свои минусы и здесь.
Грамотных людей практически не имелось. И Аля твердо знала, она вплотную займется вопросом создания школ на своей земле. Хотя бы четырехлеток. Хотя бы только для обучения счету и письму. И только зимой. Летом-то в крестьянской семье каждые руки на учете. Мелочь – и та вся при работе. А зимой можно.
А в остальном…
Барщина. Что есть, то есть. Господские поля и крестьянские. И каждая семья два дня в десятинку обязана отработать на господском поле.
Отдельная каста – домашние слуги. Их здесь, в этом доме, восемь штук.
Ее личная нянюшка и служанка – Марта. Судя по обмолвкам и оговоркам, Марта с ней с самого рождения. И любит Алю, как родную дочь. А за это ей многое можно простить. Именно из ее разговоров почерпнуто все то, что Аля знает об этом мире.
Три горничные, они же служанки, они же уборщицы. Мэри, Сара и Илона. Девчонки крутятся по дому целый день. Только чистоты от этого не прибавляется. Печально, но факт. Домашняя прислуга – Жан, Питер и Алекс. Отдельно, не входя в домашнюю прислугу, – три конюха. Жак, кстати, родной брат Жана, Клаус и Рене.
Кого она еще забыла?
Есть (была) еще кухарка. Тара. Она – жена управляющего. Готовит, кстати, из рук вон плохо.
Сам управляющий. Этор. Не маловато ли для такой громады?
Явно маловато. Но порядок она еще наведет. Чуть позднее.
А пока читаем и еще раз читаем.
Карту товарищ приложить не удосужился. Но Аля и так кое-что поняла. На материке (одна штука, естественно, земля-то плоская) существует восемь государств.
Ативерна. Кстати, где она живет. Родина, елки!!!
Уэльстер и Ивернея – два ближайших соседа.
Авестер граничит с Ивернеей. Эльвана – соседка Уэльстера и Авестера. Эльфы там не живут, не стоит обольщаться. Просто такое название. Почему? А может, основателю королевства яблочко на голову упало? Теперь-то не спросишь!
Дарком – сосед Авестера и Эльваны. Неподалеку от Ативерны существует островное государство Вирма. Аля так поняла, что это аналог страны викингов в ее мире. А климат, кстати, меняется очень интересно. На Вирме он хуже всего. Ативерна тоже не слишком отстает. Холодная четырехмесячная зима, не слишком жаркое лето, не особо плодородная почва…
Уэльстер и Ивернея чуть получше, но не намного. В Эльване и Авестере значительно теплее. Почему – сложный вопрос. И заканчивается континент, действительно большой, Варийскими пустынями. Там тоже процветает государство, Варийский Ханганат.
Своего рода кочевники. А что им еще делать? В пустыне земледелием не позанимаешься.
Восьмое государство было отделено горами, и туда товарищ дворянин не добрался. Просто упоминал, что Эльвана с запада ограждена неприступными горами и говорят, что за ними тоже люди живут, но врут много… сам грешен.
Также упоминался здоровенный остров Лорис где-то в районе Ханганата, но где и как? Пустота… Эх, где вы, спутниковые технологии…
Освоив книгу по географии, Аля опять навестила библиотеку и выбрала себе церковную литературу. Зачем?
Да узнать, во что тут верят. А здоровущий том, переплетенный в красный бархат, с красивым названием «Книга Сияющего» оказалась аналогом Библии. И не слишком плохим.
Аля долго чесала затылок, но потом решила, что человеческая глупость во всех мирах одинакова.
Если человек не может поверить в то, что его судьба в его руках, он выдумывает себе доброго небесного папочку, который то дает конфетку, то дает а-та-та по попке.
Оно и понятно, кто ж добровольно признается, что сам дурак? Проще – Господь наказал, грехи мои тяжкие. Красиво звучит!
Сказки, кстати, оказались редкостно похожи на ветхозаветные. Такой же карающий светлый бог, такой же его антагонист: светлого бога звали Альдонай, его вечного оппонента – Мальдоная, и ради разнообразия это было существо женского рода. Оно и понятно.
Где бы чего ни говорили – все равно. Все зло от баб!
Поэтому место женщины тут было… между лошадью и коровой. Хорошо хоть к животному не приравняли.
Отдельно стояли аристократки.
Вроде как и имущество, но способное распоряжаться своими землями и людьми. Это Алю очень сильно порадовало.
Но в этом мире у женщины было четыре вида деятельности. Максимум – пять.
Дочь, жена, мать, вдова и шлюха.
Все. Больше ничего не предусматривалось.
Никаких «свободных и независимых», никакого феминизма, никакой самодостаточности. Не нравится? Да ты, я вижу, ведьма?! И посохом поперек хребтины. До полного перелома. Не посоха.
Ведьмы здесь тоже явно были. Но не в почете. Аля нашла в книге пару историй, как с ними боролись. Считались они служанками Мальдонаи, и отношение к ним было почему-то невежливое. На костер там или притопить.
Особенно повеселила одна история о том, как женщину человеком признали.
Достала одного праведника жена, ну тот к богу. Мол, товарищ Альдонай, стерва, гадина, дура… короче, сущая тварь. А мы ее человеком считаем. Нельзя ли ее… того-с? Признать животным типа крысы?