Позывной "Хоттабыч" 10. Конец пути (СИ)

Никто. Никто не мог знать, что я вернулся. И уж тем более — никто не мог знать, что я буду именно здесь, в этой квартире. Я и сам этого не знал минуту назад. Я шел на «автопилоте», повинуясь слепому инстинкту. Как Артём Сергеевич мог это знать? Как он мог быть настолько точен, что позвонил мне, едва я вошёл внутрь?
Мир, только что казавшийся таким прочным и реальным, вдруг качнулся и пошел трещинами. Это было искажение. То самое, о котором говорила ведунья. Событие, которое не могло произойти в моей реальности. Я стоял в центре своего прошлого, держа в руке телефон из забытой жизни, и слушал голос человека, который помог мне сбежать из тюрьмы, и понимал, что попал в ловушку, механизм которой мне был абсолютно непонятен.
  
— Как… Как вы узнали, что я дома? — прошептал я в трубку. — Я сам этого не знал еще минуту назад…
— Господи, Илья Данилович, о чём вы только думаете?
— Как? — продолжал я стоять на своём.
— Мы уже давно живем в двадцать первом веке! В вашей квартире полно всевозможных жучков и датчиков! Возможно, даже и мини видеокамер! И установленных не только нами…
Чёрт! Кокой же я древний крокодил! Нет никакого искажения — это просто научно-технический прогресс от которого я отвык в магическом мире, всецело полагаясь на магию!
— Уходите быстро! Запоминайте адрес, только не повторите его случайно вслух! Там получите новые инструкции, — затараторил в трубку чекист. — Нам нужно запутать следы и сбить их со следа! Когда мы встретимся лично, я вам всё расскажу. Уходите срочно! — Он назвал адрес и повесил трубку.
Три минуты уже истекали, нужно было спешить. В ушах еще стоял резкий голос Артёма Сергеевича, а в голове молотком стучал указанный им адрес. Я бросил взгляд на Матроскина. Кот, словно почувствовав накалившуюся атмосферу, перестал вылизываться и смотрел на меня вопросительными зелеными глазами.
— Пора, хвостатый! Нас ждут в гости. И нам самим надо поторопится, чтобы самим не столкнуться с незваными гостями.
Я вытащил из шкафа свой старый плащ, пропахший нафталином, набросил его на плечи. После распотрошил заначку с небольшой суммой денег, которую никто не нашел и рванул дверь. Матроскин метнулся за мной, только мокрый хвост мелькнул в дверном проёме. Мы молнией (ну, такая себе молния с моими-то больными суставами) пронеслись по лестнице и выскочили на улицу.
Город, пропахший мокрым асфальтом и осенней сыростью, встретил нас туманным промозглым сумраком. Я натянул капюшон и зашагал, не разбирая дороги, стараясь смешаться с вечерней толпой. Навыки, отточенные годами оперативной работы, заставили меня петлять: два раза обойти один и тот же квартал, резко зайти в арку, застыть в тени, наблюдая за прохожими.
Матроскин жался к моим ногам, не издавая ни звука. Его природная осторожность оказалась как нельзя кстати. Вскоре я заметил его — мужчину в темно-синей ветровке, который слишком синхронно повторял мои маневры, стараясь лишний раз не смотреть в мою сторону. Хвост. Так быстро. Значит, Артём Сергеевич был прав.
Я рванул через дорогу, невзирая на протестующий хруст в коленях, прямо перед носом у проезжающего автомобиля, вызвав визг тормозов и грубый окрик водителя, и юркнул в узкий проход между двумя домами. Матроскин проскочил следом. Мы бежали через гаражи, заброшенные детские площадки, пахучие «задние дворы» с переполненными помойками. Через десять минут бессмысленного лабиринта я рискнул выглянуть на основную улицу. Ветровки поблизости не было. Кажется, оторвались.
Адрес, который мне сообщил Артём Сергеевич, оказался старым добрым «сталинским» домом с массивными подъездами и высокими потолками. Нужная квартира оказалась на первом этаже, что меня несказанно порадовало — чрезмерно натруженные ноги уже гудели и подгибались, мышцы подергивались. Только судорог мне еще не хватало для полного счастья.
Я позвонил, стараясь отрегулировать дыхание. Дверь открыла невысокая хрупкая женщина в очках, с тщательно уложенными седыми волосами. Она молча кивнула, быстрым взглядом окинула меня и кота и отступила, пропуская внутрь. В квартире пахло лекарственными травами и старыми книгами. В комнате, куда она меня провела, не было никакой мебели, кроме стола и двух стульев. На столе лежал один-единственный предмет — конверт.
— Вам, — тихо сказала женщина и вышла, закрыв за собой дверь.
Я вскрыл конверт. Внутри лежал ключ и листок с новым адресом, напечатанным на машинке. Ни единого рукописного знака. И никаких инструкций. Новый адрес был на другом конце города. Мы с Матроскиным снова вышли в сырой московский вечер и поехали на метро, меняя ветки и тщательно проверяя, не осталось ли за нами хвоста.
Благо, что в это позднее время народу в подземке было немного и кот сидел рядом со мной на лавке и смотрел на людей с немым укором. Новый адрес привел нас в престижный район, к современному бизнес-центру из стекла и бетона. Указанный этаж был безликим офисным пространством с блестящими полами и табличками на дверях. Я нашел нужный номер.
На двери красовалось стилизованное изображение бога Ганеши и изящная надпись: «Аюрведический спа-центр 'Шанти»[1]. Аромат сандала и куркумы витал в воздухе. Из-за двери доносились тихие переливы ситара и чей-то спокойный голос. Я вошел внутрь. У стойки с надписью «reception» сидела девушка в сари с ярким пятнышком бинди на лбу.
— Добрый вечер. Вам на какие процедуры? — Она мне очаровательно улыбнулась, несмотря на мой весьма затрапезный вид.
— Мне… Мне бы к…
Я растерялся, не зная, что сказать, но затем протянул ей бумажку с напечатанным адресом. Она, взглянув на лист, посмотрела на меня куда внимательнее. После чего кивнула:
— А, понятно. Вам в холл на втором этаже. Подождит пожалуйста там. Тот, кто вам нужен, подойдёт сам. Этот удивительный котик тоже с вами? — Указала она на Матроскина. — И какой большой!
— Со мной, красавица! — Я тоже «ослепительно» улыбнулся, как умел. Эх, где же потерялись мои канолевые зубы? Матроскин тоже наградил «индианку» своей фирменной улыбкой, от которой она просто обалдела.
Холл оказался затемненным помещением с низкими кожаными диванами, аквариумом и всё тем же ненавязчивым индийским колоритом. Кроме нас с котом, там никого не было. Я опустился на диван, чувствуя дикую усталость. Матроскин, обнюхав дорогой ковер, презрительно чихнул, а затем развалился на нем во весь свой немалый (для кота) рост.
Мы ждали. Неизвестно кого и неизвестно зачем. Мир снова съехал в сюрреалистичную трещину, где заговоры ФСБ, побеги из тюрем, злобные олигархи и индийские спа-центры были частями одного сложного и непостижимого пазла. Оставалось только сидеть и смотреть на дверь, из-за которой вот-вот должен был появиться тот, кто, может быть, прольёт хоть немного света на всю эту реально чумовую историю.
[1] Слово «шанти» в философии индуизма и буддизма означает покой, мир и гармонию.
  
Глава 11
 
Наконец-то появился тот, с кем я должен был встретиться. Дверь открылась бесшумно, и в холл вошел он. Высокий, очень худой, почти прозрачный на вид человек в простом шафрановом одеянии. Его кожа была темной и сухой, а глаза… Глаза были огромными, бездонными, словно две двери в другую вселенную, полную неземного спокойствия.
Его длинные седые волосы были скручены в беспорядочный пучок на макушке, а лицо испещрено глубокими морщинами, каждая из которых казалась вырезанной не годами, а долгими часами неподвижной медитации. Он был бос, и его ступни, покрытые засохшей грязью — на улице до сих пор было дождливо, мягко ступали по дорогому ковру.
  
Он был воплощением аскезы, пришедшим в этот мир стекла и бетона прямо из древних индийских легенд. Это был садху — святой странник, аскет. Он подошел и сел на диван напротив, скрестив ноги в позе лотоса с такой естественностью, будто всегда сидел здесь.
Его движения были плавными, экономичными, лишенными малейшей суеты. Он сложил руки в намасте[1] и слегка склонил голову. Матроскин, к моему удивлению, перестал лежать вразвалку, сел и внимательно уставился на старца своими зелёными и слегка светящимися в полумраке глазами, будто увидел в нем что-то достойное внимания.