Через тернии к берсу (СИ)

У меня же на причитания не было времени.
Активировав воздушный доспех «Стального вепря», я метнулся к пылающему фургону. Срубил топором с двери пылающие канаты мертвого тела скруча. Буквально выломал эту заклинившую железяку из пролома. Нырнул в затянутое плотной дымовой завесой нутро салона. И стал на ощупь искать задыхающихся там людей.
  
Глава 9
   
Глава 9
Блямс!..
Пшшш!..
— Максимка, да хорош уже давится-то, — покачал я головой, наблюдая, как жадный дурачок начинает упрямо глотать колу из восьмой по счету подряд вскрытой банки.
— Мее хоется, — пробулькал в ответ старшеклассник, запрокинув голову и старательно работая кадыком.
— Обоссышься же, дурик.
— Не-а! — упрямо пропыхтел пацан и, прервав питьё, смачно рыгнул.
— Вот видишь: до какого скотства уже себя довёл, — попенял я упрямцу.
— Я не напился. И хочу ещё! — фыркнул в ответ Максимка и снова присосался к жестяной банке…
Интересуетесь: с чего вдруг у подопечного случился столь резкий крен от последовательного поедания обожаемых шоколадок к планомерному выпузыривания всех запасенных в рюкзак жидких ничтяков? Вынужден признаться: это не без моей подначки так случилось. Грешен. Не то, чтобы я с ним наперегонки газировку пить стал. Но почти.
В общем, когда надышавшихся дыма пару медиков с водителем из загоревшейся «скорой» я наружу вытащил, бросать спасенных на попечение растерявшегося мужика с ружьем не стал, и взялся их лично реанимировать. Благо дело это было не хитрое. Сильно надышаться угарного газа люди не успели, и минеральная вода без газа (достаточный запас которой, благодаря недавнему мародерству, имелся в моем пространственном кармане-ячейке системного плаща), безо всяких сорбентов, замечательно очищала их отравленные организмы. Однако, из-за того, что практически вся выпиваемая болезными минералка, практически не задерживаясь в желудках, тут же возвращалась с рвотными массами наружу, постепенно оживающие организмы начинали испытывать острый дефицит не усваивающейся жидкости. Сладкого чая, идеально решающего возникшую проблему, увы, под рукой не было. Зато, в рюкзаке у «хомяка» Максимки, когда тот лазил за очередным шоколадным батончиком, я заметил жестянки с «Пепси Колой» по ноль тридцать три литра. Пришлось раскулачить спутника на три банки со сладкой шипучкой. Которые тут же благополучно были выпиты болезными, окончательно их оживив.
В итоге, заполучив еще четверку потенциальных должников… Четверку, кстати, потому что мужика с ружьем, который души не чаял в спасенной мною Валечки, и, в случае смерти любимой, запросто мог застрелиться, система так же приплюсовала к спасенным от скруча. Так вот, заполучив таким макаром новую, одобренную системой партию потенциальных кандидатов на звание преемников, я без особого труда уговорил должников стать системными игроками и, соответственно, бонусом от своих щедрот помог четверке нулевок апгрейдиться до первого уровня.
И все время, пока я занимался с потенциальными кандидатами в приемники, «натерпевшийся» от моего вероломного отбора разом трех его банок Максимка планомерно добывал из рюкзака остальную свою колу и, вскрывая жестянки, оперативно сливал в широко распахнутую пасть их пузырящееся содержимое. Я же, сосредоточенный на беседе с четверкой кандидатов, никак не мог остановить эту «пенную» вечеринку в одно рыло для жадного дурочка.
К тому ж моменту, когда распрощавшись с четверкой новых игроков, вернувшись к прежнему маршруту, мы двинулись вдоль автострады дальше, дурачок благополучно добулькивал уже седьмую банку. И, едва с ней закончив, тут же выудил из рюкзака восьмую. Ну а что было дальше, собственно, вы уже слышали…
— Послушай, если немедленно не прекратишь фигней страдать, я заберу у тебя из рюкзака все оставшиеся банки, — пригрозил я.
— Угу. Ладно, — согласно закивал Максимка, комкая в здоровенной ладони очередную до суха выдоенную жестяную тару и аккуратно опуская получившуюся гармошку в тротуарную урну.
— Забирай, — довольно ощерился старшеклассник, выхватывая из рюкзака девятую банку. Тут же ее вскрыл и продолжил шумно хлебать колу.
— Ах ты ж!.. Ну-ка дай сюда! — сорвав с плеча обнаглевшего пацана рюкзак, как обещал, я зарылся рукой в его глубины. Но, кроме книжек с тетрадками и вороха разнокалиберных шоколадок, ничего напоминающего жестянку с шипучкой я там не обнаружил.
— Это последняя была, — подтвердил мои бесплодные поиски торжествующий Максимка, салютуя мне банкой с остатками шипучки. Забросив обратно на плечо возвращенный рюкзак, он шумно рыгнул и снова присосался к жестянке.
— Куда в тебя только столько лезет-то? Это ж, считай, ты три литра за один присест выдул.
— Макфимка фильный, — похвалился пацан, стряхивая в рот последние капли сладкой пены.
— Ага. И еще пипец какой жадный, — хмыкнул я.
— Нет. Не правда, — заспорил спутник, сминая пустую банку и отправляя метким бросков в очередную нарисовавшуюся сбоку урну. — Максимка добрый.
— Оно и видно. Вона как от доброты-то тебя пробрало. Чуть не захлебнулся шипучкой своей, торопясь за раз выжрать все, чтоб только другом не досталось.
— Мне просто пить захотелось. Сильно!
— Угу. Я так и подумал… Макс, ты на остановки-то поглядывай, — решил сменить я тему, благо появился повод — мы как раз дотопали до следующей остановки. — А то я фиг знает: где там должен находиться твой пипец приметный желтый столбик.
— Дык чё смотреть-то — рано пока. Это ж самая первая пока что. А их до нужной у-у сколько проехать надо.
— У-у — это сколько? Бро, можно поточнее, плиз.
— Много, — пожал плечами Максимка.
— Почему-то я именно так и подумал…
— Э-э, парни, закурить не найдется, — раздался вдруг сзади, с территории оставшейся за нашими спинами, толком не осмотренной остановки, хриплый зловещий голос.
  
Интерлюдия 3
 
Интерлюдия 3
— Ты прав, походу. Елочная смола гаду не по вкусу пришлась, — прошептала Риточка на ухо незнакомому парню, волею случая вместе с которым она оказалась почти на самой макушке здоровенной елки.
— Ну дык, — фыркнул заносчиво незнакомец — дескать, держись меня, крошка, я человек бывалой, со мной не пропадешь. — Меня, кстати, Геннадием зовут, — отрекомендовался даме молодой человек и, оторвав левую руку от ствола ели, изобразил неуклюже приветствие.
Однако от случившего в следующую секунду сильного удара по дереву чересчур поверивший в себя задавака едва не сорвался вниз.
Дабы удержаться среди закачавшихся, как в сильный шторм, вкривь и вкось колючих веток, Гена цапнул беспечно отпущенной рукой за первое же, что под нее подвернулось. И лишь когда рядом раздался возмущенный девичий писк:
— Вы что себе позволяете, молодой человек!
Осознал, что самым беспардонным образом ухватил соседку левой пятерней за упругую ягодицу. Благо из-за колючих елочных веток, пока ребята бок о бок лихорадочно взбирались на вершину дерева, модный длинный пуховик девушки задрался почти до груди, и аппетитная пятая точка, прикрытая лишь тонкой джинсой, оказалась теперь беспечно выставленной на обозрение.
— Извините, — густо покраснев, Гена тут же отдернул «шаловливую» руку. — Это не специально. Само собой как-то…
— Да не парься. Все норм, — хихикнула девушка, успокоенная искренним смущением парня. — Вышло даже забавно.
— Правда? Вы не сердитесь?
— Слышь, хорош выкать, Гена. Я — Маргарита. Теперь мы знакомы, и можно на ты.
— Очень приятно познакомиться, Марг… — договорить имя девушки парню помешал очередной мощный толчок снизу, снова спровоцировавший адскую пляску колючих иголок вокруг, и сопровождавшийся на сей раз жалобным скрипом елочного ствола.
  
— Если этот кроль рогатый продолжит и дальше нашу елку так жестко бодать, то очень скоро мы вместе с деревом рухнем на землю! — озвучила общие выводы более решительная Риточка.
— Ага. У ели, увы, не самая крепкая древесина, — печально констатировал сосед Гена. — И нам, походу, кабзда!