Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
– Это двадцать третий экземпляр из пятидесяти нумерованных экземпляров вашей, господин сияющий дан, книги, изданной в печатне высшего дана Кара Шестнадцатого Милостивца сорок два года назад!
«Вот так! – Родилась в моей голове изумленная мысль, – я, выходит, еще и местный классик литературы! Ведь не будь я классиком, разве стали бы издавать мои… э-э-э… книги нумерованными экземплярами?! Хорошо бы с этой книжкой уединиться часочка на два!..»
И тут же проклюнулась совершенно другая мыслишка: «Если этой книжице сорок два года, то каков же… мой возраст?!»
А вольный кхмет, тем временем, продолжал вещать:
– Я купил это величайшее творение человеческой мысли на свои собственные деньги и подарил ее своему родному селу. Теперь все жители нашего села твердо следуют вашим наставлениям, и прекрасно знают, как надо бороться за чистоту наших гор, полей, лугов, лесов и… э-э-э… всего окружающего пространства! И сегодня вы, господин сияющий дан, сами увидите, насколько мы чтим ваши наставления и как точно им следуем. Наш праздник откроется возжжением очищающего огня и сгорит в нем вся нечисть, которую нам удалось поймать… э-э-э… за последнее время!
Тут он сделал многообещающую паузу и закончил:
– Прошу, господин сияющий дан, проследовать на нашу центральную площадь!
Ловким, но совершенно неожиданным для меня движением вольный кхмет Смига нахлобучил себе на голову свое ведро и быстрым шагом направился к выходу из гостиной. Мне ничего не оставалось делать, как только последовать за ним, хотя присутствовать при сожжении любых живых существ, пусть даже и нечисти, на мой взгляд не слишком-то веселое времяпровождение!
Выйдя на площадь, я увидел, что по ее периметру выстроилось, похоже, все население села. Люди толпились, прижимаясь к домам, так что между ними и черным, то ли закопченным, то ли обугленным деревом, растопырившим во все стороны свои толстые ветви, было никак не меньше двадцати-тридцати метров. Перед входом в таверну Смиги, на небольшой свободной площадке, в середине которой неподвижно стояла моя лошадка, топтались четверо почтенных селян, разодетых в доспехи, похожие на те, что были и на хозяине таверны. Увидев меня, все четверо коротко поклонились, звякнув о нагрудные пластины шлемами-ведрами, и тут же напялили свои «ведра» на головы. Вольный кхмет Смига энергично махнул рукой и в тот же момент на площади оглушающе грохнули барабаны. Четыре барабанщика, расположившихся со своими солидных размеров инструментами, били по натянутой коже огромными колотушками.
Толпа, гудевшая, как и всякая другая толпа, ровным гулом голосов, с первыми звуками барабанного боя смолкла и… напряглась. Я почувствовал это, враз возникшее, напряжение, как нечто вещественное, тяжело опустившееся сверху на собравшихся людей и заставившее их опустить головы. Барабаны продолжали грохотать, и через несколько секунд из-за угла таверны появилась довольно странная процессия. Четверо крепких парней, одетых в темную кожу – по всей видимости местные стражники, шагали, выстроившись квадратом, и каждый из них держал в руках тонкий черный шнур. Шнуры были туго натянуты и сходились в середине квадрата, образованного стражниками, их концы были обмотаны вокруг связанных запястий… двух детишек!..
Только спустя несколько мгновений, я понял, что это не дети, однако, моя ошибка была вполне объяснима. Существа, которых стража вела на привязи к черному дереву были малы ростом, не более метра, одеты в какие-то развевающиеся коричневые лохмотья, из которых торчали тонкие ручки и ножки. Их провели совсем недалеко от меня, и я увидел, что лица у них были странно плоскими, начисто лишенными переносицы. Две пары испуганных темных глаз обегали собравшуюся людскую толпу, словно не понимая куда и зачем их тащат.
Под гром барабанов первая пара стражников прошла по обеим сторонам от дерева, и скоро двое маленьких пленников оказались притянутыми шнурами к черному стволу. Стражники, продолжая удерживать шнуры туго натянутыми, пошли вокруг дерева навстречу друг другу, постепенно припутывая двух малышей к черному стволу. Очень быстро те оказались намертво привязанными к дереву, после чего стража принялась обматывать их еще и висевшей на дереве цепью.
– У нас никак не получаются настоящие путы принуждения, приходится использовать цепи… – проговорил вольный кхмет Смига, наклонившись к моему уху, – хотя мы, господин сияющий дан, точно придерживаемся ваших наставлений! Видимо молочай, что растет у нас, не слишком хорошего качества…
И словно бы услышав слова хозяина таверны, хотя это было невозможно, два пленника забились под опутывающими их шнурами и цепью, а затем один из них завопил:
– Человек Смига, ты плохой!!! Ты обманщик, мы больше не будем тебе верить, не будем у тебя работать!!!
Я мгновенно узнал голос, звучавший ночью в моей спальне. Тот самый голос, обладателя которого его товарищ назвал… Айя!
– У нас с тобой заключен договор, человек Смига, и мы его честно выполняли, а ты за это…
– Заткните им рты!!! – Рявкнул вольный кхмет, и один из стражников, схватив кричавшего малыша за горло, принялся заталкивать ему в рот клок коричневых лохмотьев.
– Кто это?! – громко спросил я не отводя взгляда от страшного дерева и привязанных к нему маленьких фигурок.
– Это два брауни, которых нам удалось изловить сегодня ночью… – быстро ответил Смига, удивленно взглянув на меня.
– Они попались нам весьма кстати, – добавил он после небольшой паузы, – мы сможем устроить для господина сияющего дана возжжение очищающего огня!..
В этот момент стражник отскочил от пленника и, замахал в воздухе рукой. Я услышал громкую ругань и понял, что Айя укусил своего мучителя. И тут же голосок маленького брауни снова зазвенел над площадью:
– Будь ты проклят, человек Смига, будь проклято твое хозяйство, твои гости и твои сливки с коврижками!!! Небесная Мать покарает тебя за твою ложь, твое коварство, твою… человечность!!!
Теперь уже два стражника пытались «заткнуть пасть» крикливому брауни.
– Эти… брауни?.. Они работали на тебя, вольный кхмет Смига?.. – Спросил я, стараясь казаться безразличным.
– Да нет, господин сияющий дан, – ответил вольный кхмет с кривоватой ухмылкой, – мы поймали их рядом с домом… Видимо они рассчитывали чем-то поживиться, но не успели. Стены в моем постоялом дворе защищены от нечисти, вот им и не удалось спрятаться!
«Врет, – тут же решил я, – эти двое наверняка работали на него, но он в угоду мне, решил их спалить!»
Стражники, между тем, уже закончили свою работу и быстро отбежали от дерева.
Барабаны смолкли. Над площадью на секунду повисла мертвая тишина, казалось самый воздух застыл в полной неподвижности, чтобы ненароком не нарушить этой тишины, а затем над людской толпой поплыл одинокий низкий заунывный стон. В первый момент я даже не понял, что это начало некоего гимна или, может быть псалма. Только когда к первому тоскливо стонущему голосу присоединился второй, звучавший несколько выше, когда два голоса стали переплетаться и к ним начали присоединяться все новые и новые голоса, подхватывающие тоскливую мелодию, я осознал, что слышу… музыку! Музыку без слов!
Свободный кхмет Смига снова наклонился к моему уху и негромко, так чтобы не перебить пение толпы, проговорил:
– А вот Гимн очищающего огня нам удается очень хорошо. Сейчас вы, господин сияющий дан, увидите, насколько быстро мы заставляем вспыхнуть Святое Пламя!..
– Возможно, вам просто удалось подобрать подходящее дерево… – буркнул я и тут же поправился, – хотя, поете вы действительно хорошо…
А сам в это время лихорадочно пытался найти способ, чтобы спасти обреченных на жуткую смерть малышей!.. И ничего не находил!!
Между тем над площадью уже гремел многоголосый гимн, напоминавший своей унылостью плохо написанный реквием. Я даже слегка удивился – петь гимн собственным жертвам, приведенным на костер, это, по-моему отдавало каким-то извращением. Успокаивало меня одно – около черного дерева пока еще не было видно… поджигателей. И вдруг накрывший площадь громогласный стон смолк. На собравшихся людей, на черное дерево, на маленькие припутанные к нему коричневые фигурки, одну скрюченную, сгорбившуюся и одну вытянувшуюся в струнку, словно бы устремленную ввысь, опустилась ТИШИНА!