Порядок подчинения (ЛП)

«Вот это чушь собачья», — пробормотал президент. «И это «неопределенное» дерьмо тоже заводит меня в тупик. Кто одобрил подобную поставку? НАТО? Это были не мы, это точно. Теперь Турция не скажет нам, сколько украинского снаряжения находится в их стране или где оно спрятано. В любом случае, на чьей они стороне?»
«Господин президент, мы должны решить, каким должен быть наш следующий курс действий», — настаивал Фримен, думая о том, как сильно он ненавидит скрытых пацифистов. «Я думаю, что послать госсекретаря Гримма в Брюссель, Москву и Анкару — хорошая идея; вы можете рассмотреть возможность отправки его в Белград для переговоров с румынским правительством и в Стамбул, где находится украинское правительство в изгнании».
  
«Это по-настоящему осчастливило бы русских», — вмешался министр обороны Шеер.
«Русские начали это дело, и они не предложили ничего, кроме надуманных предлогов для начала враждебных действий», — сказал генерал Фримен. «Забота об альянсе и его подпитка так же важны, как и переговоры с противниками, сэр. Мы не можем предполагать, что наши союзники последуют нашему примеру или сделают то, что мы от них хотим, особенно когда главный союзник, о котором идет речь, — мусульманская нация, которая граничит с главным противником».
«Все, что Турция хочет, Турция получает, а, генерал?» — сказал доктор Шир. «Прямо как старина Рейган и его комнатная собачка Буш».
«Мы делаем это, потому что Турция важна для Запада и для НАТО, а также потому, что Россия действительно угрожает им», — сказал генерал. «Я думаю, отношения с ними стоят нескольких эскадрилий и нескольких кораблей».
Президент колебался еще мгновение, затем поднял руки, словно сдаваясь, и сказал: «Что ж, Дон, я думаю, мы собираемся сорвать банк в этом деле, но я склонен согласиться с генералом, по крайней мере, в краткосрочной перспективе. Хорошо, генерал, что вы порекомендуете?»
Фримен не мог в это поверить. Уклонист от призыва приходил в себя. «В соответствии с вашими постоянными правилами, касающимися ограничений на развертывание за рубежом и использования оборудования, которое можно взять с собой, в отличие от использования или создания новых складов, — сказал Фримен, — я рекомендую развернуть 394-е боевое авиакрыло из Нью-Йорка, летающее на разведывательных истребителях RF-111G «Вампир», танкерах KC-135 и нескольких истребителях F-16; также три фрегата класса «Перри» из состава Шестого флота, «Кертс», «Маккласки» и «Дэвис». Эти фрегаты в основном предназначены для ведения противолодочной войны, но у них есть мощное противокорабельное и даже зенитное вооружение.»
«Что насчет этих F-111? Разве это не наступательные самолеты?»
«У них есть наступательный потенциал,» признал Фримен,» но их основная роль — разведка и ВИД — это подавление противовоздушной обороны противника, то, что они называют «Дикая ласка» или «Железная рука». Они охотятся за ракетными установками, радарными установками и тому подобными вещами. Туркам нравятся F-111, и мы базируем F-111 в Турции почти десять лет. 394-е авиакрыло имеет восемнадцать RF-111G, двенадцать заправщиков KC-135 и двадцать истребителей F-16. НАТО направит один из своих радиолокационных самолетов E-3C, и мы можем направить Специальную оперативную группу из Седьмого армейского артиллерийского дивизиона ПВО с шестью ракетными батареями Patriot — это двадцать четыре пусковые установки, по четыре ракеты на пусковую установку, без перезарядки. Ими будет управлять только персонал армии США, поскольку запрет Конгресса на экспорт ракетных технологий Patriot в Турцию все еще действует».
«Так и должно было быть, после того как мы обнаружили, что Турция пыталась украсть технологию Patriot в прошлом году», — возмущенно добавил министр обороны Гримм.
Президент выглядел удивленным. Он покрутил сигару между указательным и большим пальцами левой руки. «Это все, чего хотят турки? Из того, что вы сказали, звучит так, будто они хотели получить пару авианосцев, возможно, авиакрыло B-52.»
«Им нужна целая группа наземных действий и все наши истребители-невидимки F-117, сэр», — признал Фримен. «Мы не можем и не должны предоставлять им все, что они хотят. Туркам нравится торговаться об уровнях помощи — они подумают, что их подставили, если мы отправим слишком много. Эта сделка их не совсем устроит, особенно когда они узнают об отделении Седьмого батальона противовоздушной обороны и 394-м крыле.»
«А как насчет них?» — спросил президент.
«Оба подразделения примерно на четверть состоят из женщин», — ответил Фримен. «Почти половина членов экипажа воздушного заправщика — женщины; большинство инструкторов ракетных комплексов Patriot — женщины; даже некоторые пилоты RF-111G — женщины. Турки не одобряют женщин в качестве солдат.»
«Да пошли они к черту», — сказал президент. «Они просят о помощи, они получают помощь. Самое время показать миру, что женщины могут сражаться не хуже мужчин».
«При отправке этих войск в Турцию могут возникнуть культурные проблемы, сэр», — предположил министр обороны Шеер. «Ношение женщинами военной формы и отправка их в Турцию могут рассматриваться как оскорбление Турции, как будто мы недостаточно их уважаем, или турки могут подумать, что женщины — преступницы или психопатки. Как бы абсурдно это ни звучало, но именно так они думают. Они могут отказаться работать с нашими женщинами-офицерами или даже признать их. Женщины, которых мы отправляем на авиабазу Инджирлик в центральной Турции, сталкиваются с большими трудностями, когда уезжают за пределы базы или им приходится иметь дело с турецкими мужчинами.»
«Мы разберемся с этой проблемой, когда это произойдет», — пренебрежительно сказал президент. «Самое время начать показывать миру, на что способны американские женщины-солдаты. Возможно, мы поможем Турции вступить в двадцатый век. Дон, кто будет отвечать за эту операцию с Турцией, и как мы ее назовем?»
«Командующим театром военных действий будет адмирал Джон Каррут, сэр», — ответил заместитель Шеер. «Я встречусь с ним и подготовлю для вас брифинг как можно скорее».
«Хорошо. Джон — хороший человек. Дикий парень из Аннаполиса, но несколько поездок в Вашингтон смягчили его для меня», — сказал президент. Фримен пошел бы немного дальше: Каррут, один из командующих флотом генерала Нормана Шварцкопфа во время войны в Персидском заливе, имел репутацию вашингтонского животного с определенными политическими устремлениями, проводящего больше времени в Вашингтоне — не только в Пентагоне, но и на Капитолийском холме и в Белом доме, — чем в своей штаб-квартире во Флориде или на любом из своих объектов. В связи с растущим значением военно-морского флота в США Операции Центрального командования, было логично, что адмирал военно-морского флота принял командование бывшим командованием сухопутных войск и морской пехоты, но для Каррута это была политическая ступенька, данная ему его приятелем, президентом юга. Эта операция может в скором времени приобрести ярко выраженный военно-морской колорит.
«Да, сэр», — согласился Лифтер. «Что касается названия, у генерала Фримена стандартное компьютерное название пакета, но мы должны выбрать более подходящее для прессы. Я предложил операцию «Мирные руки». Простая, неагрессивная, межконфессиональная.»
«Мне это нравится», — сказал президент, впервые по-настоящему довольный за все время встречи. Конечно, Фримену это не нравилось, но у него не было плана пытаться что-то изменить. В лучшем случае следовало избегать столкновений с Белым домом, а в худшем — выбирать их очень, очень осторожно.
  
Теперь президент был по-настоящему воодушевлен. «Эй, вы знаете, я даже могу пойти в баптистскую церковь Эбенезера на День Мартина Лютера Кинга и рассказать об операции «Мирные руки», никого не обидев. Отличная работа, Дон. Подготовь мне пресс-пакет об этих военных подразделениях, в которых работают женщины — я расскажу и об этом. Хорошо, я думаю, что прямо сейчас у нас есть план действий по этой проблеме. У кого-нибудь есть еще что-нибудь для меня?»